Агентство У.Л.И.Б.

После того как наши "пэйчеки" поспорили как обычно, все разъехались по домам. Блюдуд и Кулкид ехали в тишине, лишь немного перекидывались фразочками и небольшими ответами на вопросы. Ну а плесень и Элли ехали в напряжении. После ссор не хотелось быть рядом. Но выбора у Эллиота не было, домой хочется, а на автобус он не сядет даже под дулом пистолета. С такси и трамваями такая же ситуация. Потому что в общественном транспорте и такси меньше чем премиум, нельзя никому доверять. Были многочисленные случаи как в такси буквально изнасиловалии мать с ребёнком. Да и сам Эллиот подрабатывал таксистом, и было такое что у него клянчили номер чтобы потом пригласить к себе домой и выебать. Так что больше выбора нет. Пришлось ехать с тем, с кем не хочется никак контактировать ближайшую неделю. Плюсом, часто после ссор, смотря на Шанса Эллиот вспоминал тот проклятый день когда он потерял свою невинность. Больше больно это вспоминать, чем противно. Ну а со стороны Шанса это выглядело напряжённо лишь потому, что его всю дорогу сверлили взглядом и тяжело дышали чуть ли не на ухо. Когда плесень привёз старого друга к дому, блондин вышел из машины и на конец буркнул что-то типо "спасибо, мразь." Когда хирург вышел, то машина почти сразу уехала. Ну Эллиоту насрать, он направился домой. Но не к себе. А к Эное. Он точно знал что она сегодня не работает, тк. у неё на неделе один выходной, а в воскресенье и все остальные дни она работает. Блондин лениво поднялся по лестнице в подъезде. Остановился у двери подруги. Жили они друг на против друга. Голубоволосая открыла дверь почти сразу. Одета она не в своё повседневное платье, а домашний костюмчик серого цвета. На голове нету никаких аксессуаров, на лице не натянута улыбка и нет макияжа. По сравнению с замучанным жизнью хирургом, она выглядела живой. В то время как Эллиот, весь бледный и еле стоящий на ногах выглядел как ходячий труп. –Проходи, дорогой. -Эноя протянула блондину руку, после чего он взялся за неё. –Я заебался. –Я знаю. Молчи. Садись на диван. Зеленоглазый послушно разулся и сел на диван. Чёрные перчатки наконец стянулись с рук и на вид открылись полностью зататуированные кисти и пальцы. Татуировки разные. От цветов и надписей, до разных завитков и различных ножей. На одной из рук есть даже работа Шанса. Самая первая работа седого и первая татуировка на теле Элли. Он набил её ещё до того инцидента. Несколько минут спустя, после того как пришёл Эллиот, Эноя принесла ему чай и села рядом. –Рассказывай.- тон ледяной, но в нём звучит нотка заинтересованности. Блондин помолчал ещё не много. Распробывал чай. –Ты бы знала как я устал от всего этого. Как я устал это этих постоянных разделок трупов, от всех этих рож каждый день, от фраз "Эллиот сделай то, сделай это".. Я просто хочу уже покоя. Но я не могу уволиться, потому что эта работа единственная хорошо оплачиваемая. На любой другой то не доплачивают, то посылают нахуй. И все в этом агентстве заточенны по такой же причине как и я. Никто не может уволится потому что любая другая работа хуйня. –Я тебя понимаю, Эл. Я тоже устала от всех этих бухующих лиц, от драк в заведении, да и в принципе от жизни. Вот сейчас бы сидела и работала каким-нибудь дизайнером в Москве и все меня хвалили. Но нет блять. Когда мне исполнилось 18 я приехала сюда и стала рабом системы. Без права на выезд. Без прав на выбор. Каждый человек заточён здесь как крыса в мышеловке. –Я хочу к семье. Они не глупые, они переехали в хороший город а меня оставили тут. Гнить и морально умирать. Я даже не знаю что с ними. Может они поумирали, но в заботе и доброте, может живы, но сука скучают по мне. Может просто сидят и гниют прожив хорошую жизнь. Я не знаю. Я хочу к ним. Хочу их тепла, хочу их заботы.. Хочу просто быть с ними. Но ебанный Джон Шедлетский не даёт отпуска. Ему либо отсосать надо чтоб тебе отпуск дали, либо выполнять работы без единой ошибки. Если бы я мог просто взять отпуск, я бы каждый месяц брал по 2 недели. Эноя замолчала. Сейчас лучше просто дать блондину высказаться. На лице Эллиота видно эту тяжесть и усталость от жизни. –Я хочу домой. Не к себе, в Гнильтоне, а домой к ним. Я хочу как в детстве обнять всех и не отпускать. Хочу выплакаться сестре в плечо, как раньше. Хочу снова почувствовать этот родной запах от матери. Хочу уже просто быть с ними. –Ты ж понимаешь что можешь выехать отсюда лишь тогда, когда отдашь 15 тыщ чтоб выехать за границу? –Прекрасно понимаю. Именно это меня блять и держит по большей части. Я заперт тут как птица в клетке.- он с силой сжал кружку в руках. –Тогда тебе придётся быть таким же рабом системы как и все тут. Все заперты. Никто не может тут решать сам за себя. Единственным выбором остаётся ждать своей смерти или суициднутся. Эллиот, чтобы не разбить бедную кружку поставил её на пол. После пододвинулся ближе к Эное и вцепился в объятья. От неё пахнет чем-то мятным, но приятным. Он вцепился в её кофту так сильно, будто если он её отпустит, то всё вокруг исчезнет и Эллиот останется один. Без человека которым может выслушать. Без приятной обстановки. Без никого. Останется только один. –Тебе надо поспать. Пойдём, я буду рядом. Хирург встал на ватные ноги и поплёлся в спальню, при поддержке подруги. Зеленоглазый завалился в постель. Рядом с ним Эноя. Элли опять вцепился в объятья и зарылся лицом ей в грудь. Так спокойней и приятней. Так он чувствал себя в безопасности. –Я рядом. Спи, дорогой. –Угу. Голубоволосая обнимала друга нежно, а не резко и жаждущие как Эллиот. Она не хотела мучать и так уставшего друга. Так они и уснули. Проспали до вечера. В тепле. В комфорте. И лживом чувстве безопасности, которой тут никогда нет, не было и не будет. Тут люди попросту не знают что такое безопасность.