Реванш

Джереми Нокс считался одним из лучших мотогонщиков Лос-Анджелеса. Он занимал первые места на различных соревнованиях, о нём писали в газетах, показывали по телевидению, и сам Джереми не сомневался, что он – лучший. Так продолжалось до недавнего времени, пока в золотой штат не приехал новый, известный в определённых кругах гонщик – Жан Моро. Парень был довольно известен на родине, а после переезда в США и вступления в популярную команду о нём заговорили многие. Джереми слышал о Жане, читал о нём в твиттере и пару раз натыкался на его выступления по ящику. Этот парень сразу запомнился блондину: чёрные кучерявые волосы, в которые так и тянулась рука, холодные серые глаза и татуировка на скуле – такая же, как у двух других членов его команды. Однако несколько месяцев назад произошёл несчастный случай, и команда распалась. С тех пор Жан снова гонял, но теперь в одиночку – так же, как и сам Джереми. На дворе стоял август – месяц гонок и решающих соревнований. Стояла невыносимая духота, а солнце беспощадно палило по асфальту, что казалось – он вот-вот расплавится. Но гонщики терпели эту адскую жару – ради скорости, адреналина и шанса войти в историю. И вот настал день Х – финальный заезд, в котором должны были сойтись двое сильнейших. Сегодня решалось, кто заслужит звание самого быстрого гонщика сезона. Никто из фанатов не удивился, когда объявили имена финалистов: Джереми Алан Нокс и Жан Ив Моро. Соревнование было назначено на одиннадцать утра. К этому часу трибуны заполнили толпы фанатов, репортёры с камерами, которые пытались поймать каждый кадр, а другие мотогонщики, уже выбывшие из турнира, приехали лично увидеть эту дуэль. Все ждали, когда по треку пронесутся два байка, чтобы определить нового короля скорости. Нокс и Моро ожидали своего выхода на трассу. Джереми молча изучал француза, оценивая каждый его жест, каждый взгляд, пытаясь понять, что за человек стоит перед ним. Жан же выглядел так, словно происходящее его абсолютно не волновало – он лениво крутил шлем в руках и даже не пытался скрыть равнодушную усмешку. – Ну что, – первым нарушил тишину Джереми, – готов проиграть? Жан медленно повернул голову и скользнул по нему серыми, изучающими глазами. – Я никогда не выхожу на трассу, чтобы проигрывать, – произнёс он спокойно, с лёгким французским акцентом. – Посмотрим, – усмехнулся Нокс. – В Лос-Анджелесе я не уступаю никому. – Сегодня это изменится, – ответил Жан и надел шлем, словно ставя точку в разговоре. Они вышли на раскалённый трек. Толпа взорвалась криками, свистом и ревом фанатов, приветствующих своих кумиров. Джереми и Жан сели на свои байки. Вокруг повисла напряжённая тишина – слышно было лишь, как гудят моторы и трещит асфальт от жары. Красотка с клетчатым флажком взметнула руку вверх и резким движением опустила её, давая старт гонке. Байки рванули с места, оставляя на асфальте черные следы от шин. Толпа закричала ещё громче, перекрикивая рёв двигателей. Каждый болельщик орал имя своего фаворита, пытаясь перекричать друг друга. Байки двигались бок о бок, едва не задевая друг друга. В поворотах они проезжали так низко, что казалось – вот-вот коснутся коленями асфальта. Периодически кто-то вырывался вперёд на пару секунд, но соперник тут же настигал его, и они снова мчались рядом, будто тени друг друга. Каждый метр трассы был борьбой, а каждый поворот – вызовом. И толпа, обезумевшая от адреналина, гудела так, что казалось, гремит сам мотодром. Они мчались к финальной прямой, от скорости мир вокруг превращался в размытые линии. Джереми шёл чуть впереди, но в один из резких поворотов его байк опасно занесло, и он едва не потерял контроль. Сердце упало в пятки – ещё немного, и это могло закончиться катастрофой. Жан мгновенно догнал его, и теперь они неслись бок о бок, будто связаны невидимой нитью. Последние секунды гонки растянулись в вечность. Финишная черта – один рывок, и… Щёлкнули камеры, взвыли толпы. Байки пересекли финиш одновременно. Судьи замерли, публика не верила своим глазам. Фанаты кричали, спорили, кто же победил, а репортёры жадно снимали каждое движение гонщиков. Несколько минут ушло на проверку записей, прежде чем объявили невероятное: ничья. На трибунах поднялся оглушительный шум – такого исхода не было за всю историю соревнований. Даже сами гонщики не знали, радоваться им или злиться. Жан молча снял шлем, его серые глаза сверкали холодным разочарованием. Джереми стиснул зубы, пытаясь скрыть раздражение. Поздравлять друг друга им явно не хотелось, но правила этикета брали своё. Их взгляды встретились, и они нехотя обменялись рукопожатием, чувствуя под кожей пульсирующее напряжение. Журналисты и репортёры облепили их с вопросами, вспышки камер слепили глаза. В итоге организаторы приняли решение: раз оба стали победителями, главный кубок останется в зале славы при главной штаб-квартире чемпионата – это будет символом уникальной гонки за всю историю. После гонки и бесконечных интервью трасса опустела, фанаты разошлись, а город вернулся к своей прежней жизни. Джереми сидел в гостиной своей квартиры, тупо уставившись в экран телека. Какой бы канал он ни включил – везде шли повторы финала, замедленные кадры их финиша, интервью Жана и комментарии экспертов. Да, официально это была ничья. Но для Джереми ничья была равносильна проигрышу. К вечеру он не выдержал. Блондин натянул куртку и отправился в местный байкерский бар. Он знал, что сегодня там будет тесно, но, может быть, шум и запах бензина помогут заглушить злость. Бар действительно был переполнен. Люди обсуждали финал, спорили, кто всё-таки быстрее, в углу крутили повтор гонки на старом ящике. Джереми заказал пиво и, оглянувшись, заметил единственное свободное место за небольшим столиком у стойки. Он уже собирался спросить разрешения у сидящего там парня, когда тот обернулся. Жан. Француз посмотрел на него своим холодным, почти равнодушным взглядом, но промолчал. Джереми замер на мгновение, сжал челюсть, потом просто сел напротив, не дожидаясь приглашения. Они сидели в молчании, изредка поднимая глаза друг на друга. Вокруг гремела музыка, кто-то смеялся и чокался бутылками, но за этим столиком время будто замерло. Наконец Джереми отхлебнул пива и заговорил первым: – Ты доволен? – голос его прозвучал глухо. Жан медленно повернул к нему голову. – А должен быть? – Ты ведь знаешь, что ничья – это почти проигрыш. Француз усмехнулся краем губ. – Для тебя, может быть. Для меня это просто повод вернуться на трассу и доказать, кто из нас быстрее. Джереми сжал кулак на столе, но тут же разжал. – Я не собираюсь терять титул короля трека. – Тогда нам придётся встретиться снова, – тихо сказал Жан, и в его голосе прозвучал вызов. Они обменялись долгим взглядом. В воздухе повисло напряжение, которое не могли заглушить ни музыка, ни гул разговоров. Они сидели молча, медленно потягивая пиво. Джереми изредка бросал на француза оценивающие взгляды. Жан был хорош – чертовски хорош. Красивый, спокойный, уверенный, с той холодной харизмой, которая бесила и притягивала одновременно. В голове Джереми родилась безумная мысль. Он наклонился ближе, почти к самому уху француза, чтобы их никто случайно не услышал. Жан почувствовал его горячее дыхание и запах алкоголя. – Раз ты так рвёшься к реваншу… – тихо начал Джереми, – может, попробуем кое-что другое? Жан скосил на него взгляд, не отстраняясь. Блондин усмехнулся и прошептал с вызывающей наглостью: – Кто первый кончит – тот и проиграл. Жан на секунду остолбенел. Он откинулся на спинку стула и всмотрелся в лицо Нокса, ожидая увидеть насмешку. Но глаза Джереми были серьёзны, почти хищны. – Ты пьян, – наконец произнёс француз, прищурившись. – Ты тоже, – ухмыльнулся Джереми. – Ну так что... боишься проиграть? На миг между ними повисла тяжёлая пауза. Только гул бара и далекий смех нарушали тишину. Жан отвёл взгляд, сделал последний глоток пива и медленно поставил пустую кружку на стол. – Хорошо, – тихо сказал он. – Пари принято. Они одновременно поднялись и, не обмолвившись ни словом, вышли из бара. На улице уже давно опустилась ночь, но было всё также жарко. Яркие огни Лос-Анджелеса отражались в их шлемах, пока они ехали бок о бок по почти пустым улицам. Квартира Джереми была ближе, и они свернули туда. Войдя внутрь, Нокс первым делом щёлкнул выключателем. Свет залил просторную гостиную, а гудение кондиционера принесло долгожданную прохладу. Жан огляделся: минималистичный интерьер, пара кубков на полке, мотоциклетная куртка на спинке стула – всё говорило о хозяине без слов. – Хочешь чего-нибудь выпить… – Джереми бросил на него лукавый взгляд и, склонив голову, добавил – …или сразу приступим к делу? Он хитро улыбался, а глаза блестели игривым огоньком, ожидая ответа. Но Джереми не пришлось ждать, Жан сразу приступил к делу. Он подошёл вплотную к Джереми, их дыхание смешалось, и первый поцелуй был нежным, но уже обещающим. Жан прижался к Джереми, его губы были мягкими, но настойчивыми. Джереми ответил на поцелуй с такой же страстью, его пальцы впились в бёдра француза. Блондин стал медленно поднимать подол футболки Жана. Пальца касались по обнажённой коже, вызывая у того мурашки. Футболка оказалась на свободном стуле, а поцелуи становились всё глубже и горячее, вызывая в крови тот же адреналин, что и на треке несколькими часами ранее. Жан внезапно подхватил Джереми на руки, будто тот ничего не весил, и легко перенёс их к дивану. Жан откинулся на спинку, его взгляд был полон обещаний. Джереми оказался на его бёдрах, и он не мог больше сдерживаться. Эти крепкие, мускулистые бёдра, которые он так давно замечал, теперь были под ним, и он чувствовал их каждым сантиметром своего тела. Их поцелуи продолжались, но Жан на мгновение прервался, чтобы снять футболку с Джереми. Его пальцы скользнули по торсу блондина, и Джереми не мог не усмехнуться, его голос звучал низко и чуть хрипло: – Правду говорят, лучшие французские поцелуи – только с французами. Жан усмехнулся в ответ, его глаза сверкнули игриво, прежде чем он снова наклонился, чтобы оставить горячие поцелуи на шее Джереми. Его губы скользили по чувствительной коже, а руки продолжали исследовать тело блондина, словно стараясь запомнить каждый его изгиб. После недолгих поцелуев они перешли к главному – спору. Жан медленно спустил с них штаны вместе с бельём, его движения были уверенными, но неспешными. Джереми продолжал сидеть на бёдрах Жана, обхватив его за шею, иногда оставляя игривые поцелуи на лице, шее и ключице. Жан взял их члены вместе, его ладонь плотно обхватила их и он начал дрочить, двигая рукой вверх и вниз с равномерным ритмом. Джереми протяжно вздохнул, его шея откинулась назад от долгожданного удовольствия. Член Жана, хоть и был по длине как у Джереми, но превосходил по толщине, а вены на нём выделялись, подчёркивая внушительность. Жан двигал рукой уверенно, его ладонь плотно обхватывала оба члена, создавая приятное трение. Он то ускорял, то замедлял движения, наблюдая за реакцией Джереми, который всё глубже погружался в наслаждение. Иногда Жан слегка сжимал пальцы, добавляя больше давления, и Джереми издавал тихий стон, его тело слегка вздрагивало. Жан улыбнулся, продолжая стимулировать их, наслаждаясь как своими ощущениями, так и реакцией соперника, если их так можно было назвать. Парни были охвачены азартом и жаждой победы, они продолжали своё необычное соревнование. Каждый из них стремился доказать своё превосходство, но сейчас главным было не уступить, сохранить лицо и утолить своё эго. Напряжение витало в воздухе, смешиваясь с тяжелыми вздохами и тихими стонами. Жан, чувствуя, как его тело наливается жаром, ускорил движения. Он сжал их члены сильнее, почти болезненно, и начал дрочить с ещё большей яростью. Его взгляд был прикован к Джереми, и в голове всплывали картины, которые он так жаждал увидеть: Нокс, теряющий контроль, содрогающийся в оргазме, его сперма, которая вырывается наружу. А потом этот злой, беспомощный взгляд, полный досады от поражения. Но Джереми, несмотря на все усилия Жана, держался. Его дыхание становилось всё тяжелее, губы слегка приоткрылись, но он не сдавался. Его член, напряжённый и пульсирующий, казалось, был на грани, но Джереми сжимал зубы и продолжал сопротивляться. Жан, заметив это, не удержался от язвительного замечания: – Ну что, уже чувствуешь, как теряешь контроль? – он усмехнулся, продолжая свои резкие движения. Джереми, сжав кулаки, ответил с едва заметной дрожью в голосе: – Не торопись праздновать. Я вижу ты сам уже на грани, Моро. Жан засмеялся, но в его смехе слышалась нервозность. – Кто бы говорил. Твой член уже весь напряжён, и я чувствую, как твоя задница слегка подрагивает. Прям таки жаждет внимания. Джереми сглотнул, чувствуя, как его тело отвечает на эти слова. Его анус действительно слегка пульсировал, будто призывая к вниманию. Но он лишь крепко сжал волосы на затылке француза и ответил: – Ты слишком уверен в себе, Жан. Они были уже на грани, на самом пике наслаждения. Жан, не сдерживаясь, ускорил ритм, его движения стали ещё более интенсивными. Взгляд Жана был прикован к глазам Джереми, но время от времени он отрывался, чтобы оставить несколько горячих поцелуев на его лице и шее. Джереми уже дрожал, дыхание участилось, тело напряглось, он чувствовал как готов вот-вот кончить. Он был на грани, буквально за секунду до кульминации, когда внезапно Жан первым достиг пика. Его тело напряглось, а затем расслабилось, словно волна тепла разлилась по всему телу. Спустя несколько быстрых движений рукой, за ним последовал и Джереми, сдавшись под напором ощущений. Джереми, слегка удивлённый, ожидал, что Жан продержится дольше, но, видимо, страсть взяла своё. Не раздумывая, он обнял француза, их обнажённые груди соприкоснулись. Джереми обхватил Жана руками за шею, опустил голову на его плечо и тихо рассмеялся, ощутив свою победу. – Ну что, как тебе вкус поражения? – произнёс Джереми, его голос звучал игриво, но с ноткой нежности. Жан, всё ещё отходя от пережитого наслаждения, хмыкнул в ответ. Его рука нежно провела по спине Джереми, а затем он притянул его ближе, чтобы их губы снова встретились в лёгком поцелуе. – Поражение? – прошептал Жан, его глаза блестели от смеха. – Это не поражение, mon cher. Это просто... небольшая пауза перед следующим раундом. Джереми слегка рассмеялся, чувствуя, как тепло разливается по его телу. Они оба знали, что это далеко не конец, а лишь начало чего-то нового, чего-то более страстного и захватывающего.