Ты мой

Они зашли в кафе. Это было место, где прошло их первое свидание. Пропитанное теплыми воспониманиями, помещение встретило их обволакивающим запахом выпечки, пермешанный с кофе и теплым молоком.  Шанс невольно улыбнулся, оглядывая знакомый интерьер: круглые деревянные столики, простые занавески, солнечный свет, пробивающийся сквозь витражное окно. Всё казалось таким же, как тогда, когда они впервые сидели здесь - только вдвоём, в уголке, деля чизкейк и украдкой касаясь рук друг друга. Мафиозо заметил его улыбку и позволил себе расслабиться. В его взгляде мелькнуло то редкое выражение, которое знали лишь самые близкие люди — мягкость, которую он прятал ото всех. Он подтолкнул Шанса к свободному столику у окна и галантно отодвинул стул. — Садись. Сегодня я хочу, чтобы ты ни о чём не думал, — произнёс он тихо, и в его голосе не было угрозы — только обещание. Официант принёс меню, но Шанс даже не стал его открывать. Он уже помнил вкус здешнего латте и любимого яблочного пирога. Но сегодня всё было иным. Воспоминания накладывались на свежие события: жесткие кулаки Мафиозо, кровь на асфальте, крики прохожих… Он поднял глаза на Соннелино. Тот смотрел на него с каким-то непоколебимым спокойствием, будто в мире ничего не произошло. Но в этом спокойствии была сила — та, которая могла быть и защитой, и разрушением. — Ты специально привёл меня сюда? — спросил Шанс, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Мафиозо чуть улыбнулся уголком губ. — Конечно. Ты слишком много думаешь о плохом. Я хочу, чтобы ты вспоминал только то, что делает тебя счастливым. Они сидели напротив друг друга, и время будто снова замедлилось. Только ароматы кофе, мягкая музыка на фоне и тяжёлые, собственнические взгляды Мафиозо, от которых у Шанса под кожей пробегали мурашки.

***

Официант вернулся к их столику, на подносе в его руках лежала маленькая коробочка, перевязанная тонкой атласной лентой. — Это для вас, — вежливо произнёс он, ставя коробочку перед Шансом. — От господина за соседним столиком. Шанс удивлённо поднял брови и обернулся. В дальнем углу зала, в полутени, сидел мужчина лет тридцати пяти. Синяя рубашка, дорогие часы, но не видно лица. Шанс сразу узнал его, и сердце неприятно кольнуло. Айтраппед. Когда-то он был рядом, представляясь другом, всегда готовым «поддержать» — но теперь Шанс слишком хорошо знал цену его дружбы. Все эти истории с долгами, намёки, что богатство Шанса можно пустить «в правильное русло»… Лживая забота, в которой сквозило желание воспользоваться. — Тот старый знакомый, о котором я говорил, — глухо сказал Шанс, опуская взгляд на коробочку. — Мы разошлись когда он попытался обыграть меня в русской рулетке, но в итоге напал и… Мафиозо не шелохнулся. Он всё так же сидел напротив, но в его глазах появилось то ледяное, от чего у Шанса похолодели пальцы. Соннелино медленно потянулся к коробочке и, не разрывая взгляда с Айтраппеда, развязал ленту. Внутри оказался золотой зажим для галстука. Стильный, но бездушный. Символичный подарок: вещь, которая будто намекала: «Я всё еще рядом» — Хм. Как… щедро, — произнёс Мафиозо, почти ласково, но в его голосе чувствовалась хищная сталь. Он отложил коробочку в сторону, словно пустую бумажку, и снова взял руку Шанса в свою. — Тебе это не нужно. Шанс чувствовал, как атмосфера сгущается. Айтраппед, сидевший за своим столиком, всё ещё улыбался, поднимая бокал в их сторону, будто дразнил Мафиозо. Соннелино чуть наклонился к Шансу, почти касаясь губами его уха. — Дорогой, скажи только слово. И я сотру этого человека с лица земли.