***
Есть один такой мем в интернете — достаточно популярный, — который люди часто используют в жизни для описания всякого происходящего с ними пиздеца, и звучит он «это было не просто смело…». Так вот.
У Джисона тоже есть случай из жизни, про который он может сказать «это было не просто смело».
Это было
пиздец как смело — выкрасть из-под носа сорока татуированных бугаев главу мафиозного альянса прямо у них на глазах.
Ладно, если серьезно, то фраза «это было пиздец как тупо» подойдет сюда больше, потому что, во-первых, Джисон даже не знал, кого он ворует и что он кого-то ворует в принципе — просто, когда он понял, что перепутал адрес и заехал не в тот район, а потом вокруг все загремело, заорало, зазвенело пулями и громким матом, он прыгнул в свою резко полюбившуюся и самую лучшую в мире машину «PizzaHuizza» и дал по газам ДАЖЕ НЕ ПРЕДПОЛАГАЯ, что на заднем сиденье его
замшелой развалюхи седана всемогущий ужасающий
Lee Know (Ли Знает??? Окей, у мафиозников свои представления об эстетике и все такое) пытался отстреляться от вышибал конкурирующей группировки; во-вторых, когда Джисону дали знать, что он, все-таки,
mafianapper (ну как «кид», только «мафия», поняли? не?.. ладно. проехали), в общем, когда ему
приставили пушку к виску намекнули, что в машине у него присутствует несанкционированный пассажир (Джисон его НЕ санкционировал), извиниться и исправить недоразумение ему не дали, потому что на просьбы Джисона «ВЫЙДИ ИЗ МАШИНЫ, ВЫЙДИ ИЗ МАШИНЫ ЕБАНЫЙ РОТ, ТЫ КТО НАХУЙ, КАК ТЫ СЮДА ПОПАЛ, ПОЖАЛУЙСТА УБЕРИ ПУШКУ УМОЛЯЮ Я НИЧЕГО ПРО ТЕБЯ НЕ СКАЖУ ПРОСТО ОТПУСТИ МЕНЯ И ВЫЙДИ ИЗ МАШИНЫ» жертва похищения потребовала «закрыть ебало» и отвезти ее «в безопасное место».
Джисон не знает,
что в представлении закостенелого мафиозника является «безопасным местом», но Джисон привез его к себе в общагу.
Универскую общагу, в которой консьержка постоянно чмырит Джисона за то, что он приходит позже комендантского часа, и не пускает его без пропуска.
Незнакомого мужика с татуированными пальцами, запекшейся кровью на лице и с пушкой она, правда — почему-то — пропустила.
А Джисону опять влетело за забытый пропуск.
Возможно, потому что
Линоу с ней поздоровался.
По крайней мере, Джисон пытается найти хотя бы какую-то объективную причину.
В общем, процентный состав «тупости» в этой истории явно превалирует над «смелостью», потому что в комнате Джисон разревелся от страха и стресса пережитого, а потом разревелся снова, когда мафиозник усадил его на пол на колени, тыкал дулом пистолета ему в затылок и сквозь его завывающие рыдания озвучивал свои условия проживания в общаге, а именно — «рот свой слюнявый закрой, пока я мозги тебе не вышиб, и слушай меня».
Слушать пришлось недолго, потому что условия Линоу были достаточно простыми и короткими.
Ты — не вякаешь, что я здесь, а вякнешь — прострелю башку.
В общем-то, достаточно простое техническое задание. И понятное.
Джисон кивал (захлебываясь соплями и сдерживая отчаянные позывы пописать) абсолютно искренне, как будто мама снова объяснила ему «два плюс два» на ежиках с яблочками.
Короче, это было смело. По крайней мере Джисон хочет в это верить.
Вообще-то это сложно — поверить, что еще утром ты собирался на пары по стратегическому маркетингу, в обед ел дешевый кимпаб из столовки на пару с Феликсом, а ночью отмывал криминальному авторитету ботинки от пыли и крови, но Линоу не оставался в стороне и всячески Джисону в этом веровании помогал, потому что трудно не верить во что-то, когда тебе регулярно тычат пушкой в щеку и говорят, что он таких как Джисон №*? 5КЕ98»! на завтрак, обед и ужин.
Кстати, про ужин.
Линоу попросил его купить что-то помимо лапши быстрого приготовления. Потому что «я этот рамен тебе в *%@, ^ запихну и заставлю слизывать %&? * с моего *0^#^ вместо завтрака», а Джисон человек открытый и понимающий, добрый даже, заботливый. Что ему стоит по дороге домой зайти в магазин, верно?
Ну, в тот самый, который прямо возле полицейского участка.
Какое недоразумение — Джисон чисто случайно перепутал двери.
Это было пиздец как тупо — но в участке ему не поверили.
Да, они знали некоего
Линоу, и, когда Джисон назвал это имя, следак как будто бы даже ушами вздрогнул, поднимая на него глаза, но чем больше Джисон рассказывал ему свою историю, тем больше заинтересованность на лице правоохранителя сменялась раздражением, а в конце — просто злостью, потому что в итоге он вышвырнул Джисона из кабинета за шкирку с криком «ебаные пранкеры, займитесь учебой!».
Джисон бы и рад заняться учебой, да только сосед по комнате не давал — заставил его оттирать пятна с простынки, на которой Линоу спал.
(Вообще-то это были пятна от мороженого, а не того, о чем Линоу подумал. Джисон пытался объяснить, что это его самая лучшая и чистая простынка. Линоу не слушал и заставлял в третий раз полоскать простынку в раковине. Снова через ТЗ о его #%&59%, засунутом в джисонову? 8>%$#).
В общем, на следующий день Линоу сказал следующее.
— Меня ищут легавые и банда Есана, а часть моих людей разбрелась после моей пропажи, — он так уставше вздохнул, развалившись на его кровати, что Джисону, стоящему перед ним на коленях, даже стало его жаль. — Мне придется залечь на дно на какое-то время. И ты будешь моим посыльным.
В общем, это было не просто смело.
Это было абсолютно абсурдно и уебищно.
По утрам Джисон ходил на пары, записывал лекции о менеджменте и планировании, а после пар ехал в «PizzaHuizza», брал машину и разъезжал по городу на доставках. В десять вечера он относил последние коробки ночным жрецам и жрицам (от слова «жруны ебаные»), а потом относил свернутые записки с зашифрованными посланиями в еще более дальние и убогие районы, чтобы передать их кому-то из людей Минхо.
То, что Линоу зовут Ли Минхо, Джисон узнал случайно — подслушав разговор двух мужчин под мостом в северном промышленном квартале. Ему надо было передать записку, но он не знал, как к ним подойти и прервать, а они так увлеченно обсуждали, где может прятаться Ли Минхо и кто метит на его место, так что…
Ну, Минхо просто пожал плечом, когда Джисон прикрыл за собой дверь общаги и хлюпнул расквашенным синим носом. Наверное, и так все понял.
По крайней мере, в этот вечер Джисону ничего не объясняли
на ежиках с яблочками с пистолетом у щеки.
Через пару дней учебы, подработки и
еще одной подработки Джисон рискнул открыть рот и быстро задал вопрос, пока в этот рот ему не запихнули ствол или
еще ствол.
Джисон спросил, сколько Линоу собирается
держать его в заложниках гостить у него в общаге.
— А я тебе уже надоел? — усмехнулся Линоу, переворачивая страничку какой-то книги, которую он (без спроса) взял на столе у Хенджина. Джисон на это помялся, неопределенно промычав, но сразу же прикрыл рот рукой, когда в него стрельнули прищуренным взглядом. — Не бойся, кукушонок. Как только мои люди разберутся с бандой Есана — я покину твое уютное гнездышко.
Джисон вздохнул — то ли над «кукушонком», то ли над «уютным гнездышком», то ли над тем, что Линоу снова разлегся у него на кровати и явно не собирался двигаться в ближайшие несколько часов — и пошел мыть посуду, потому что его сосед по комнате недавно разогрел себе суп (который Джисон купил себе, вообще-то).
Люди Линоу разбирались с бандой Есана явно дольше, чем Линоу это планировал.
Вся суть проблемы была в том, что Линоу — как показали обстоятельства — оказался достаточно беспомощен в сложившейся ситуации, потому что выйти из общаги он не мог (ты думаешь, мафия только по ночам работает? смешной ты, кукушонок. у мафии везде есть глаза. даже в твоем универе), поэтому его, так сказать, бытовая жизнь полностью зависела от Джисона. И когда Джисон начал это понимать…
Возможно, девиз Джисона — это «слабоумие и отвага», но он правда подумал, что ветер может перемениться в другую сторону.
Он выставил Линоу ответные условия.
— Во-первых, мне нужны бабки. Опусти пушку, Линоу, я серьезно. У меня стипендия — нихуя с горбиком, а из-за твоих передачек я не могу нормально ходить на смены, так что скоро мы оба будем доедать пыль из-под плинтуса или ловить заблудившихся студентов и варить из них рагу, потому что у меня нет денег купить тебе твой поке с лососем. Не то что пудинги.
Правду говорят — что у всех людей есть свои слабости. Слабым же местом криминального мафиозника оказались ванильные пудинги.
Тем не менее.
— Во-вторых, ты отдаешь мне мою кровать. Пушку, Линоу. Серьезно, это уже бесполезно. Ты так часто тычешь ею в меня, что у меня скоро хуй привставать от этого будет. Рефлекс собаки Павлова — слышал о таком? Ствол стимулирует ствол — или как там… Короче. Отдай мне мою кровать. Спи на хенджиновской.
Пусть Хенджин никогда не узнает об этом. И пусть его двухмесячная стажировка в Японии проходит как можно лучше — и дольше. Аминь.
— В-третьих — почему, блять, кукушонок?.. Что за, нахуй, кукушонок? Я кто, блять, подкидыш? Ты сам подкинулся мне в машину, вообще-то, а теперь… Убери пушку, Линоу… Эй, почему она щелкнула?.. Эй-эй, я пошутил, это… Линоу, у меня щас встанет, я серьезно, она очень э-эротично мне упирается в…
Линоу, не трогай предохранитель! Я понял, я кукушонок! Я кукушонок в уютном гнездышке! Линоу, у меня встает, пожалуйста, у-убери пушку от мое-
В общем, деньги Линоу ему дал, но кровать не дал.
Зато пушку стал тыкать ему в бок реже и как-то сознательнее.
На самом деле Джисону было искренне жаль Линоу, потому что он видел, как ему тяжело сидеть в четырех стенах и ничего не делать, связанному по рукам и ногам. Он даже телефоном не мог пользоваться — его бы сразу отследили по GPS. По крайней мере, Линоу так об этом говорил.
Поэтому Джисон не сильно удивился, когда вернулся в общагу после работы (сегодня ему не пришлось таскаться в промрайоны и передавать никому никакие записки, ура), а Линоу сидел у него за столом и что-то писал.
Ну, по крайней мере, у Джисона стали регулярно выполняться домашки и рефераты.
По выходным они играли в карты и в другие настолки, которые Джисон нашел у Хенджина под кроватью. В уно Линоу играл отвратительно, а когда проигрывал — бесился и тянулся к пушке, и Джисон смотрел в эту черноту дула, подперев голову рукой, и вздыхал, возвращая карты себе в руку.
Линоу очень не любил проигрывать. По крайней мере в уно.
Зато он неплохо играл в покер.
Джисон не был фанатом покера, но Линоу показал ему главные комбинации и научил нескольким фокусам, включая те, как мухлевать с покерфэйсом и в какой момент лучше подменять карты из рукава. Когда у Джисона первый раз получилось сложить карты домиком, Линоу сказал, что кукушонок быстро учится, и Джисон подумал, что ему понадобятся годы психотерапии, чтобы избавиться от Стокгольмского синдрома и перестать эякулировать от слова «кукушонок».
Почему «кукушонок» — Минхо так и не объяснил.
Зато стал отзываться на «Минхо», тихо помыкивая.
Минхо вообще часто мычал вместо ответа, и Джисон привык различать его настроение, мысли и даже просьбы по интонации и мимике. Особенно по глазам. Когда Минхо был чем-то озадачен — он долго на него смотрел и молча моргал, как было, например, когда они потеряли в комнате зарядку от планшета (единственного устройства, с которого они могли смотреть ютуб или какое-нибудь аниме, лежа на кровати). Куда могла деться зарядка на семнадцати квадратных метрах — они оба не понимали, и Минхо
так расстроился, потому что завтра понедельник и Джисон снова уйдет на учебу, а одному ему будет
совсем скучно…
У него даже книги кончились — он перечитал все, что нашел на столе у Хенджина. Даже разговорник французского.
Джисон не знает, чем он думал, когда потратил сумму своего столового обеда на пару томиков манги в книжном на соседней улице.
А потом двое челов подхватили Джисона под руки неподалеку от перекрестка и наваляли ему по самое не балуй, заткнув рот и оттащив в мокрый, воняющий тухлятиной переулок.
Возможно, ни на какую учебу Джисон больше бы не ходил — и не потому, что ему бы дали освобождение в больничке — если бы спустя энное время избиения, угроз и вопросов
«где Линоу!» сам Линоу не объявился с теплым приветом.
Привет был действительно теплый и быстрый. Джисон не хочет знать, куда попали пули и что стало с этими чуваками — в тот момент его больше беспокоила боль в ребрах, заплывший глаз, тошнота и вывихнутое плечо, а позже он решил, что меньше знаешь — крепче спишь.
По крайней мере, Минхо и пара его людей увезли его в какую-то квартиру, где Минхо действительно уложил его спать.
После того, как вправил плечо.
Больно и громко.
Несколько дней для Джисона прошли как в тумане или как в том состоянии, когда болеешь с температурой под сорок — когда ты спишь, потеешь, просыпаешься от ломоты в костях и от того, что ужасно хочешь пить или писать, — и каждый раз, когда он открывал глаза и пытался позвать на помощь, к нему неизменно подходил Минхо с бутылкой воды, влажным полотенцем и тарелкой горячего бульона.
Кукушонок пил бульон с ложечки, морщился от боли под грудью (Минхо сказал, что у него три трещины в ребрах, но это не страшно — главное, что легкие не пробили), хныкал, когда Минхо заставлял его вставать и ходить, чтобы не было пролежней, и счастливо вздыхал, когда ему снова разрешали лечь и подталкивали под него одеяло.
Джисон выздоравливал быстро, потому что его вкусно и хорошо кормили, смазывали все ушибы и даже давали позвонить родителям, чтобы они не беспокоились, что Джисон резко уехал из города погостить у друзей.
Банда Есана наконец-то дала заднюю и перестала качать права на Минхо.
Пришло время возвращаться в общагу.
По правде, когда Джисон ехал с вещами к себе домой, он думал, что там все будет плохо, потому что он не особо любил убираться и делал это только поначалу, когда Минхо еще заставлял его мыть свои ботинки под дулом пистолета (Джисону смешно. У него правда выработался кинк на то, чтобы в него что-то тыкали), но, когда он открыл дверь, то понял, что вообще не знал, что такое «порядок», потому что комната выглядела даже лучше, чем тогда, когда он в нее заселялся: все вещи сложены и разложены по местам, его конспекты аккуратной стопкой убраны в ящики, домашка сделана и даже зарядка от планшета лежала на кровати аккуратно скрученная.
В холодильнике — полки готовой еды, начиная салатами и заканчивая супами, а в корзинке на столе — чипсы. Его любимые.
Наверное, это глупо — то, как Джисон плакал на кровати в обнимку с пачкой крабовых Lay's, но когда он заглянул под кровать — ему стало еще хуже.
Потому что под кроватью лежал конверт, ствол и записка.
Она начиналась со слов
«привет, кукушонок».
У Джисона даже хуй не привстал от этого.
После заглавия
«привет, кукушонок» шло
«надеюсь, ты добрался без приключений и хорошо себя чувствуешь, а если нет — съешь чипсы и досмотри последние две серии (я зарядил планшет)», и поэтому и только поэтому Джисон отложил письмо на пол и закрыл лицо руками, просидев так несколько минут, чтобы собраться с мыслями.
Ему понадобилось некоторое время, чтобы шмыгнуть, протереть глаза и заново сесть над письмом.
«Зарядка все это время была за столом. Пожалуйста, не клади ее больше так близко к стене — она будет туда соскальзывать, и ты про нее забудешь».
Тогда Джисон подумал, что из всего, что было — из всех этих историй с пушкой к виску, угроз, манипуляций и прочего — это самое ужасное, что делал по отношению к нему Минхо.
Но он читал дальше. Очень сильно старался.
«В холодильнике кое-какая еда, чипсы ты, наверное, уже увидел. Пожалуйста, загляни в конверт, я кое-что тебе оставил на будущее. Не буду говорить, как ими распоряжаться — трать так, как посчитаешь нужным. Можешь закрыть ими все обучение до диплома и спусти все на какую-нибудь хуйню, как душа пожелает. Только в покер не ставь, пожалуйста. Ты все еще путаешь флеш-рояль и стрит».
Блядский Минхо. Блядский сучий Ли Минхо.
«Пушка новая, абсолютно легальная и девственно чистая — не бойся, что она у тебя. Это травмат. Если не будешь чувствовать себя в безопасности — носи с собой. Все документы на нее лежат в конверте. Она на твое имя».
Блять. Блять. Блять.
«Дубликат общажного пропуска лежит у консьержки. Если забудешь (а ты забудешь) — скажи, чтобы посмотрела у себя. Должна пропустить».
Блять.
«Не болей, кукушонок. И не суйся в сомнительные районы».
«Спасибо тебе за все».
Блять.
Джисон просыпал чипсы, пока открывал пачку.
Две последние серии он досматривал в полной темноте, скомкавшись на боку — наконец-то — на своей кровати, но она почему-то показалась ему неудобной, а концовка аниме — слитой и скучной. Чипсы тоже отдавали странным привкусом, и Джисон не сразу понял, что это из-за соплей — они сползли в глотку из носа, потому что ему было лень вставать высмаркиваться.
В конверт он заглянул одним глазом, оттопырив бумагу пальцем, и бросил его в нижний ящик стола. Сколько в нем было денег — он не понял. Понял, что много. Сколько конкретно — нет.
На следующий день Джисон вернулся на учебу.
У него правда оказалась справка-освобождение от занятий (уже лежащая в деканате), поэтому даже сварливый старый препод по менеджменту не заставил его отрабатывать пропущенные семинары. Феликс охал и ахал, откуда у Джисона такие фингалы и как же он умудрился так скатиться с лестницы, а еще поругался, что три дня вообще не отвечал и даже не дал навестить себя в больнице — Феликс бы ему хоть что-то вкусненькое принес. Джисон оправдывался тем, что в больнице все равно были закрыты посещения, да и че человека дергать — нормально у него все было.
А с лестницы упал, когда доставку разносил. О шнурок споткнулся и полетел.
Ну как обычно бывает. Очень тупо.
Через неделю Хенджин вернулся со своей стажировки и много рассказывал о том, как ему жизнь в Японии и какие перспективы ему пообещали после этих курсов, привез ему мангу, оригинальные японские моти и даже коллекционную аниме-фигурку. Долго удивлялся чистоте в комнате и тому, что у них холодильник забит едой. И сочувствующе мычал на историю с падением с лестницы.
Джисон знает, что это история должна остаться всратым мемом.
Знал, но не мог ее такой оставить.
Потому что — как бы это ни было тупо — Джисон все обдумал и решил. Да, его девиз по жизни — «слабоумие и отвага», и иногда нужно уметь остановиться и уверенно сказать «да, было», но он взял травмат, конверт и письмо, и поехал соваться в сомнительные районы. Те, которые знал, которые успел обходить по ночам, разнося записки с шифрами.
И пусть это снова звучит как мем «это было не просто смело».
Это было
пиздец как смело.
Впрочем, Минхо ему так и сказал.
***
Феликс был очень против, но Джисон научил его играть в покер. Правда, потом пришлось переучивать, потому что Джисон неправильно показал флеш-рояль и стрит.
Хенджин так и не понял, откуда у Джисона взялась привычка лежать на его кровати и откуда у них травмат.
Консьержка продолжает чмырить Джисона за то, что он приходит после комендантского часа, но все равно пробивает пропуск и хмуро смотрит ему в спину.
У Джисона привстает от того, что ему тычут в бок.
А еще он кукушонок в уютном гнездышке.
По крайней мере, так ему говорит Минхо перед сном.
