Заимствование

Гарри выскользнул из Гриффиндорской башни ближе к полуночи. Ему снова не спалось — мысли, как осиные гнёзда, жужжали в голове. После победы многое изменилось в нём, множество убеждений разрушились вдребезги после вскрытой правды. Равнодушие и презрение к единственному человеку, который долгие годы выстраивал между ними кирпичную стену, но продолжал защищать, сменилось греющим пламенем где-то в груди. Северус предстал перед ним абсолютно с новой стороны. Чувства будоражили и были какими-то нереальными. И так на протяжении полугода. Мысли о войне, о дорогих потерях, о сбежавших ПСов и... О Северусе. Он и сам не помнил, с какого момента он в мыслях начал звать его неформально, по имени. Тягуче перекатывая его имя на языке, растягивая гласные и практически шипя, словно вновь заговорил на парселтанге. Гарри брёл по коридорам, пока не оказался в забытом, просторном кабинете на пятом этаже. Здесь когда-то тренировались дуэли. — Expecto Patronum — выдохнул он почти автоматически. Каждую ночь он приходил сюда, на протяжении шести месяцев, и каждый раз стоял как вкопанный. Он помнит, как от скуки призывает патронуса. Помнит, как замирает в немом шоке. Перед ним стоял точно его патронус... Только величественный олень с могучими рогами отсутствовал, а уменьшенная копия, приобрела сглаженность, нежную пятнистую шкуру, не имела вовсе рогов и лишь похожая оленья морда была доказательством, что это его патронус. И в голову приливала кровь, пульсировала от паники жилка на виске, а красным, жирным цветом в голове кричало: "Это было не то, что-то не так". Не тот серебристый силуэт, что всегда гордо и мощно выбрасывался вперёд из его палочки. Теперь перед ним — пятнистое, мягкое создание, на тонких ногах, почти стыдливо озирающееся по сторонам. Лань. Помнил, как сжал палочку покрепче и само собой вырвавшуюся брань. — Что, чёрт возьми?..

* * *

Поттер сидел на холодном полу и смотрел на существо перед ним. Она была довольно привлекательным созданием. Только уже в тысячный раз, когда он пытался дотронуться до неё, рука проваливалась сквозь голубоватую дымку, а пальцы пронизывала знакомая мерзлота. Нужно было что-то делать. Но вот что? Пока он размышлял, любопытная лань обошла волшебника со всех сторон, а потом боязливо придвинулась и попыталась обнюхать.

* * *

В одну из таких экспериментов и встреч, лань начала вести себя совершенно нехарактерно. Ее грациозное тело напряглось, а изящная голова постоянно оборачивалась, словно в лихорадочном поиске кого-то невидимого. В ее больших, темных глазах, обычно полных умиротворения, плескалась отчетливая тревога, глубокая и необъяснимая. Неожиданно, с резким, нервным стуком копытца о холодный камень пола, она тревожно метнулась прочь, исчезнув за дверью. Гарри, наблюдавший за этой странной сценой с изумлением, никогда прежде не видел ничего подобного. Его новый патронус, обычно хрупкий и любопытный, казался охваченным каким-то неведомым импульсом. Не в силах противиться своему любопытству и растущему беспокойству, он решил проследовать за ней. Его шаги были легкими, но решительными. Лань, словно не замечая его, стремительно спускалась все ниже и ниже. Её движения были удивительно грациозны, несмотря на спешку. Она скользила по ступеням, как будто её несли неведомые потоки воздуха, легко минуя этажи, которые, казалось, теряли свою привычную реальность. Каждое её движение было наполнено отчаянием, которое передавалось и Гарри. Наконец, они оказались в самом сердце подземелья. Спуск закончился в огромном, тускло освещенном пространстве. Воздух здесь был затхлым, пропитанным запахом вековой пыли, сырости и чего-то еще, чего Гарри не мог определить. Каменные стены были влажными и покрытыми мхом, а эхо их шагов гулко отражались от стен, подчеркивая их одиночество в ночном пространстве. Лань остановилась возле двери в кабинет зельеварения, её силуэт отчетливо вырисовывался на фоне тусклого света, исходящего, казалось, из самой земли. Она подняла голову, вслушиваясь в тишину, и Гарри понял, что они прибыли не просто так. Что-то важное ждало их здесь, в этом мрачном, скрытом от мира месте. Парень только хотел сделать шаг назад, чтобы уйти, как его пронзило дрожью, когда за спиной послышался знакомый низкий, ледяной голос. Лань запоздало растворилась в воздухе, оставляя только прохладу и голубоватые частички, оседающие на пол. — Мистер Поттер, потрудитесь объяснить, что вы делаете здесь, после отбоя, за пределами своей комнаты? — мужчина подошёл ближе и наблюдал, как испуганный парень медленно поворачивается лицом. — Ох! — только и смог удивлённо выдохнуть зеленоглазый. — Я не наделён большим количеством терпения, Поттер. Или ты сейчас объясняешься, или месяц будешь ходить на отработки. — Тут такое дело, я с детства страдаю лунатизмом, — лукавый взгляд сдаёт его с потрохами. — Во-первых, "сэр", и во вторых за каждую ложь ваш штраф будет умножаться вдвое. — Да что вы, не обязательно обращаться ко мне так официально, профессор! — Гарри еле сдержался, чтобы не прыснуть себе в кулак от нелепости ситуации. Мужчины выгнул свою изящную тёмную бровь, проигнорировав нахала. — Дело в том, что уже давно мой патронус изменил свой облик, сэр. — И это повод гулять по школе ночью, нарушая правила? — Северус недовольно посмотрел на Поттера. — Конечно нет, просто она меня привела сюда. — Она? — удивлённо вторил студенту Северус. — Сами посмотрите. Один взмах палочки и перед ними очутилась та самая лань, гордо вскинув свою мордочку. Теплое свечение осветило тёмные фигуры мужчин, а потом лань также стремительно исчезла, рассеивая за собой красивое облачко тумана. — Поттер. — профессор выплюнул это так злостно, насколько хватало ему желчи и яда, — Если это такая шутка, то ты... — То я наглый мальчишка,неотёсанный болван, свинья, отпрыск своего недалёкого отца. Покажи. — Глаза Гарри заискрились и приобрели какой-то нежный и теплый оттенок. — Что? — Покажи свой патронус. Северус нахмурился, будто Поттер предложил ему встать на стол и спеть дурацкий и не имеющий смысла гимн Хогвартса. Снейп тяжело втянул воздух и потёр переносицу двумя пальцами. — Послушай, давай ты сейчас пойдёшь к себе в башню и мы забудем об этом? Это не смешно. — А я и не забавляюсь, — спокойно ответил Гарри, — Просто... если это правда, если это не случайность, тогда мы... Зачем ты бежишь от самого себя? — парень давно забыл о формальности, на что Северус закрывал глаза. Снейп долго смотрел на него в упор. Его взгляд был тяжёл, как ночь, как безмолвный приговор. Гарри не отводил глаз — впервые за долгое время, между ними не было напряжения, яда, желчи, ряспр. Только тишина, вибрирующая от чего-то неназванного. Наконец, Северус коротко кивнул, как человек, неохотно решившийся на что-то интимное. — Expecto Patronum. Серебристый поток вырвался из кончика его палочки, завертелся спиралью — и оформился в знакомый, до дрожи узнаваемый силуэт. Олень. Только не тот гордый, массивный, каким Гарри его помнил. Этот был чуть мельче, почти юный — и в нём было что-то трепетное, живое, будто он был готов подойти... и остаться. Гарри медленно подошёл ближе и невербально призвал свою девочку. Олень и лань стояли почти впритык, соприкасаясь головами, сияя одним светом. — Мордред меня подери... — выдохнул Поттер почти с благоговением. — Это... Это значит что-то, да? — Это магия, Поттер, — сдавленно ответил Снейп, опуская палочку. Его голос дрогнул на последнем слоге. — Она порой не щадит никого. Гарри чуть склонил голову, рассматривая профессора. — Или, может, она просто показывает то, чего мы не хотим признавать. Даже перед собой. И лань исчезла первой — медленно, как будто не хотела уходить. Олень задержался ещё на секунду, а потом, склонив голову, тоже растворился в воздухе. — Это значит, что не я один испытываю эти чувства? То-есть, ты тоже... Ко мне... И молчал? Всё это время ты знал и молчал! — Гарри истерически усмехнулся, недовольно насупившись, но тут же уткнулся профессору в сюртук крепким захватом, не давая и шанса ретироваться последнему. Северус колебался между тем, чтобы оттолкнуть наглеца, и тем, чтобы зарыться носом в вихрь волос, впечатать его в себя покрепче и никогда не отпускать. Эти месяцы были до ужаса утомительные. Мысли о том насколько это неправильно давно помахали белым платочком и капитулировались с головы Снейпа. Нужно только подождать, когда Поттер выпуститься из школы и перестанет быть его студентом. А там уже будет все неважно. — Я знал, — тихо, почти неразличимо выдохнул Северус. — И именно поэтому молчал. Гарри прижался к нему крепче, пальцы уцепились в ткань мантии, словно боялся, что если ослабит хватку — тот исчезнет, растворится, как его патронус. — Ты, наверное, думаешь, что я ребёнок, глупый мальчишка, — тихо сказал он в грудь профессора, — но я не ребёнок, Северус. Я вырос. Я чувствую, понимаю, хочу. Снейп сжал челюсти, закрывая глаза. В груди — жжение, будто кто-то распахнул окно в давно запечатанной душной комнате. — Поттер… — просипел он, но руки сами легли на плечи парня. Костлявые пальцы, сначала чужие, осторожные, сжались чуть крепче, ощущая тепло под тонкой тканью. По телу Гарри прошлись мурашки. — Скажи, что я тебе не безразличен. Просто скажи это, — прошептал Гарри, подняв лицо. Их глаза встретились — зелёные, яркие, и такие искренние, что Снейп чуть не отшатнулся. Северус провёл пальцами по щеке, тыльной стороной руки — словно не верил, что это возможно. А потом, хрипло и надтреснуто произнёс: — Ты для меня — самое настоящее наказание, Поттер. И спасение одновременно. Ты моё чудовище. Гарри усмехнулся — горько, но как будто с облегчением. И чуть, самую малость, потянулся вперёд. Снейп не отпрянул. Их губы соприкоснулись — медленно, осторожно, как будто оба боялись разбить это всё. Никакой страсти, никакого поспешного жара — только прикосновение, пропитанное усталостью, признанием, страхом и доверием. Когда они отстранились, Снейп прошептал: — Осталось совсем немного, Поттер. Совсем немного. Я буду ждать. Всегда.