Его ошибка

      Он невзлюбил ее с самого первого взгляда.       Лиза поняла это, как только вошла в незакрытый кабинет, в котором, судя по напряженной обстановке, проходило совещание. Почувствовала еще тогда, что что-то не так, словно незримый хранитель отчаянно предупреждал об опасности. Нутро кричало развернуться, уйти подальше или попроситься в другой отдел. Неважно куда, главное подальше отсюда.       Свой внутренний, не пойми откуда взявшийся страх девушка объяснить не могла. По натуре Лиза была стойкой ко всем трудностям жизни, еще ни одна проблема не заставила ее пошатнуться. Всегда оптимистичная и решительная, она шла напролом, невзирая ни на что. Казалось, ей и сейчас стоило засунуть чувство опасности подальше, списать всё на тревогу и волнения от знакомства с новым коллективом. Так будет правильно.       «Засунь свое дерьмо подальше, Лиза, здесь всем плевать на тебя». Но отчего-то этот шаг — шаг в неизвестность — заставлял сердце пуститься в бешеный пляс. Вечно сухие ладони потеть, а вечно прямые ноги трястись, словно она какая-нибудь овечка, стоящая перед стаей голодных волков.       Дверь скрипнула, и на стоявшую у порога девушку в немом удивлении уставились четыре пары глаз. «Кто это, блять, такая?» — отчётливо читалось во взгляде одного из присутствующих, мужчин, что сидел к ней ближе всех. Тишина, повисшая в воздухе, не предвещала ничего хорошего, она уже тогда это поняла, стоило оглядеть каждого из присутствующих взглядом. Она здесь была лишней.       Как, впрочем, и везде.       Вид у всех четырёх был уставший, оно и неудивительно: какой-то псих детей похищает, попутно убивая женщин, а ловят его всего пятеро человек. Тут кто угодно задолбается. Людей в отделе мало, успела подметить Лиза, пока мило болтала с дежурным у входа. За весь час, что девушка провела в участке, дай бог, пятнадцать человек прошло. Грустно это, вообще-то, люди мрут как мухи, а ловить их, как правило, некому. А тем, кто есть, зачастую поебать — главное раскрываемость, а уже потом справедливость.       Почему-то больше всего ее привлекла спина одного парня, единственного, кто не обернулся и до сих пор не видел вошедшую. Как и прежде, он занимался своим делом, уткнувшись куда-то в карту, чертя на ней незамысловатые линии по схеме. Лизе отчего-то подумалось, что таким образом он обозначает места преступлений. Может, ищет следы повторений или закономерности. Убийцы часто любят возвращаться на места преступлений, если, конечно, у них не хватило мозгов не поступать так опрометчиво.       Знала бы она тогда, что первая мысль как раз попала в точку. Знала бы, к чему приведёт их знакомство, — убежала и скорее на увольнение согласилась, чем вернулась назад. Но пока, когда всё, что она знает, — это крупицы информации из досье, любезно предоставленные ее непосредственным начальником. В ту минуту Лиза не могла в полной мере понять, в какое редкостное дерьмо вляпалась, осознание пришло лишь спустя месяц, когда было уже поздно что-либо менять. Когда путь ей был только в могилу.       Поэтому, слегка нервно вцепившись в края чёрной блузки, девушка шагнула вперёд в неизвестность. Закрывая глаза на чутье, что ее ни разу не подводило. Зря. Жалеть будет потом.       — Девушка, не видите, у нас тут совещание, — властный голос женщины донесся до ушей, стоило правой ноге коснуться пола. — Выйдите вон и подождите за дверью.       Надежда Райкина, будущая, или, правильнее сказать, уже действующая начальница Лизы, пока ее приказом не вернут обратно в Питер. На вид молодая женщина и, что греха таить, красивая.       — Я... — Замявшись под буравящим взглядом Райкиной, Лиза не сразу ей ответила, а когда всё же решилась, её нагло перебил мужчина, тот самый, сидевший к ней ближе всего.       — Еще одна жертва? — спросил он безвкусно. — Тебе в регистратуру, там заявление накатаешь, а мы потом посмотрим. Поняла?       — Вы неправильно поняли, я Вишнявская Елизавета Дмитриевна, меня перевели из Ленинградской области к вам в Курортный. Сказали, нужно найти Райкину, она мне всё объяснит.       Вновь повисла тишина, сопровождавшаяся довольно громким «блять», прозвучавшим из уст следователя Бокова, которого Лиза тоже успела распознать. Про него она слышала многое, в особенности из уст бывшего жениха, работающего в тот момент опером в Москве. Приехав назад в Питер, Лёша то и дело болтал лишь о нем и о том, как же круто было находиться в подчинении того, кто поймал Фишера.       Узнай Лёша, что Лиза мало того что будет работать с Боковым, так ещё и на равных. Чему Лёши можно только мечтать, он-то до сих пор как был, так и остаётся оперативником, когда Вишнявскую давно повысили до должности следователя.       Боков с Райкиной тут же переглянулись, понимая только с ее слов, что девушку сюда сослали, а не перевели, как написано на бумаге. Ведь как ещё объяснить, что на расследование убийства рыжих женщин отправили ещё одну рыжую женщину. Провинилась где-то, бедняжка, вот и мстят за оплошность.       Райкина лишь покачала головой, раз приказ сверху, она ничего сделать не сможет. Да и никто не сможет, в какие инстанции ни стучись, перевод зачастую не обжалуют, а то, что переведенная девочка — рыжая и находится в потенциальной зоне риска, за весомый аргумент не сочтут. В первую очередь Виншнявская была следователем, а уже потом «рыжей девушкой». Верхушке поебать, кто поляжет, они для них расходный материал, главное, чтобы дело раскрыли и не пиздели почём зря.       Поворот головы Злобина Лиза тогда успела поймать, случайно посмотрела на него, когда мужчина хотел наконец-то повернуться к ней и выглянуть, чего это все разом притихли. Понял. С первого взгляда понял. Лучше бы, конечно, и дальше карту вырисовывал, так вот только рано или поздно встретил бы ее где-нибудь, работают все-таки вместе.       Сколько сил ему тогда стоило не выдать свои мысли, держать лицо расслабленным, когда на нем только от одного взгляда на новенькую отчётливо читалось отвращение.       Ушёл быстро, даже не спросив разрешения, буркнул что-то про жену и вышел, как бы невзначай толкая плечом Лизу, все ещё стоящую в проходе. Вот он, ещё один звоночек. Открой глаза, сопоставь всё и беги без оглядки в Питер, падай в ноги Михаилу Юрьевичу и умоляй вернуть назад. Но вместо этого Лиза сделала ещё один шаг в глубь кабинета, окончательно отрезая любую возможность на спасение.

***

      Что делать с новой сотрудницей, не знал никто. Нянчиться с ней — занятие малопродуктивное, зная это, Райкина настойчиво попросила Бокова приглядеть за девчонкой, чему мужчина явно рад не был, но и отказывать не стал. Хер знает почему. Жалко, может, стало, а может, решил с помощью Лизы маньяка на живца ловить.       «Ты бы, Лизок, перекрасилась что ли, а то следующей тебя с дерева снимать будем», — первое, что сказал ей Злобин, когда на следующий день Лиза явилась на развод. Смотрел на неё всё утро, да и ещё пристально так, словно сожрать хочет. Или чего похуже.       И на что Лиза только надеялась? Что ее примут с распростертыми объятиями? Очевидно же, что ее перевод встал костью в горле у всей следственной группы. Им маньяка ловить надо, а не следить, как бы новенький следователь не стал очередной жертвой. Может, слова Злобина и были грубы, но доля правды в них все же была.       Жуть какая, подумалось ей тогда, решила для себя, что будет держаться подальше от этого парня, а то мало ли что. И, видимо, Злобин решил так же, раз с того дня всячески избегал девушку, стараясь не находиться подолгу рядом с ней. Со стороны это выглядело очень странно, и Лиза, и Ваня работали считай что с одним Боковым, изредка контактируя с другими. Их странное избегание друг друга не заметил разве что слепой.       Лиза и сама не могла понять, резко возникшее отторжение к парню. Вроде Злобин был хорошим и милым, о жене сильно переживал, что, естественно, подкупало. Всегда готов был помочь, когда просили, даже Лизе стоило ей единожды попросить подвести до гостиницы.       Сильный ливень в тот день не прекращался до самых сумерек. Время было позднее, общественный транспорт ходил редко, а тот, что ходил, в сторону ее маленькой квартирки, арендованной напротив единственной гостиницы на весь город, не ездил. Чаще всего девушка добиралась пешком, иногда ее подвозил Боков или кто другой из участка, но тогда, как назло, все были заняты очередной найденной девушкой.       Просить Ваню она не хотела, почему-то была уверена, что откажет. Так поначалу оно и казалось, парень бросил на нее короткий взгляд, в котором, как и прежде, читалась холодность, и тут же следом отвернулся, закуривая новую сигарету. Стояли они в тишине минуты три, Лиза ждала ответа, зачем-то смотря, как пепел от сигареты падает парню на шарф; а Ваня всё курил, похоже, не замечая, что запачкал одежду, пока оставшийся фильтр не стал жечь губы.       Из-за чего он ее так невзлюбил? Всего же полторы недели вместе работают, а Лиза уже враг номер один. Может, сказала что-то не так? Или просто жена запретила общаться? Может, по началу ее и заботила причина, хотела понять, где накосячила, чтобы в будущем не совершать подобных ошибок. Вскоре девушка поняла, что ненависть Злобина беспричинная и существует только в его голове. Дело было лишь в нем и никак не в ней, а значит, не Лизе что-то исправлять.       Вишнявская уже решила уйти, зачем понапрасну тратить время, лучше попытать удачу и поискать кого-нибудь, кто в это время еще остался в участке. Пока не совсем стемнело, может, кто помимо дежурного задержался, как они со Злобиным. Но Лиза и пару шагов в сторону входа сделать не успела, как в спину прилетело довольно грубое:       — И куда пошла? Садись давай.       Ну она и села. А что ещё оставалось, когда ветер буквально сбивал ее с ног, пешком в такую погоду идти было опасно.       Ехали молча. Слушая тихое дыхание друг друга. Лизе было сложно сидеть в тишине, обычно вокруг нее голоса не смолкали. С детства общительная девочка и во взрослом возрасте не растеряла своего шарма, находила общий язык со всеми, с кем приходилось учиться или работать. За двадцать шесть лет только знакомство с Иваном Злобиным дало осечку. Не то чтобы для нее это было критично, просто неприятно, когда тебя ненавидят буквально ни за что.       Странности в его поведении Вишнявская приметила сразу, ещё с утра, но явные отличия в глаза бросились, когда подходила к нему на улице. Ваня выглядел другим, не таким, как прежде. Спокойным, что ли. Спокойным по отношению к ней. Смотрел на нее без тяжелого взгляда, мог даже ответить без издевки в голосе. И, что самое подозрительное, обращался по рабочим вопросам лично к ней, а не как обычно через посредников.       Насторожился бы любой, только не Лиза.       — Крашенная? — глухо спросил он, поворачивая на безлюдной дороге.       Лиза сначала даже не расслышала его вопроса, голос утопал в шуме дождя, барабанившем по стёклам автомобиля. А когда Ваня переспросил чуть громче, чем прежде, долго не могла понять, к чему вообще этот вопрос. Не он ли ей в первый день перекраситься предлагал?       — Нет, натуральный. — смутилась, не зная, стоило ли отвечать правду.       Тот лишь кивнул своим мыслям, продолжая выстукивать незамысловатую мелодию по рулю. Мог и не спрашивать ничего, раз неинтересно. Чего это только Злобин к ее волосам прицепился?       Странный он. То губы кривит, когда приходится с Лизой разговаривать, то сам же первый диалог начинает. Как сейчас. Нет бы молча доехать. Ваня сегодня на удивление был необыкновенно разговорчив.       — Чего перевелась к нам? — спросил отстраненно, так же, как и в первый раз. — В Питере скучнее, чем у нас?       Вопрос, которого Вишнявская боялась как огня.       Обстоятельства перевода не самые приятные, думать об этом было тошно, не то что говорить. Иван будто специально задавал на первый взгляд простые вопросы, на деле прощупывая почву.       — Нет, не поэтому, — отворачиваясь к окну, Лиза принялась следить за стекающими друг за другом каплями. Потом на мелькающие в мутном стекле дома и деревья. На что угодно, лишь бы не на него.       — А что тогда? Неужели из-за Бокова?       Чего он добивается? Хочет на эмоции вывести, гад. Не дождется. Лизе и не такое выслушивать приходилось, пару минут как-нибудь вытерпеть.       — Сослали сюда за то, что болтала много. — только и вымолвила она.       Отчасти правда, даже не солгала нигде. О большем ему пока знать не обязательно, а если так уж хочется, Злобин всегда мог спросить у Райкиной, та причину знает. Сама она точно говорить, тем более Ване, не собиралась.       По-видимому, узнав, что хотел, Ваня замолчал, и остаток пути они проехали молча. Лиза, несомненно, радовалась такому раскладу, ведь любой из вопросов Злобина звучал так, словно она находилась сейчас на допросе, просто не в специальной комнате, а в салоне машины. Создавалось впечатление, что он ее за маньяка считает. А может, и вправду? Это бы тогда объясняло его отношение к ней.       К тому моменту, как машина подъехала к дому, дождь успел прекратиться. Растянувшаяся на весь день плохая погода вмиг рассеялась, и на чистом голубом небе выступила некое подобие радуги.       — Ты бы вправду уезжала, — сказал Ваня, когда она уже вышла из машины.       — Избавиться от меня хочешь?       — Если бы хотел, ты бы уже поняла. — Не дав ей даже обдумать слова, Иван дал по газам, уезжая прочь.       И только когда зелёный ВАЗ отъехал на достаточно большое расстояние от подъезда, Лиза внезапно поняла, что адрес своего дома она Ване сказать забыла. Злобин отвёз её сам, без лишних вопросов, откуда-то зная дорогу.

***

      «Ты чего девчонку пугаешь?» — спросил как-то раз Боков, когда в очередной раз, засиживаясь допоздна на работе, заметил тяжелый взгляд напарника, то и дело бросавшего его на Лизу.       Он часто стал замечать интерес парня к Вишнявской, почти всегда тот на нее, неосознанно, глядел, а девушка упорно делала вид, что не замечает ничего. Отчасти ход был правильным, у Ивана жена всё же была, но, если подумать, недоступность только подогревала интерес.       Саму Лизу эти взгляды украдкой больше пугали, чем возбуждали. В голове сразу всплывали материалы дела, где фигурировали девушки и парни-сталкеры. И из восьмидесяти процентов этих дел только в двадцати девушки оставались живы, в остальных же делах более плачевный исход.       Еще юная девушка, только-только вступившая в ряды милиции, насмотрелась всякого, словила жуткую паранойю. Дошло всё до того, что Лиза хотела подать документы на увольнение, серьёзно опасаясь за свою жизнь, которой в тот момент ничего не угрожало. Лёша потратил немало сил и времени на то, чтобы убедить ее в том, что с ней такое ни за что в жизни не произойдёт. Ведь он всегда будет рядом, защищая ее.       Вишнявская соврет сама себе, если скажет, что ни разу не думала, что однажды окажется на кушетке в морге, став очередной жертвой маньяка. Думала, конечно, почти каждый день в голове прокручивала разные сценарии, ища самый лучший вариант развития событий. Вспоминала, как девушкам удалось спастись в таких ситуациях, примеряя роль жертвы на себе.       Кто-то скажет, что этим она наклянчит беду, сама к себе убийцу притянет, раз так много о нем думает. Мол, маньяки, как хищники, чувствует, когда посиляется у жертвы в мыслях. Да Лиза и рада будет не думать о всяком, ей и самой это не нравится. Правда в том, что навязчивые мысли всегда громче рациональных. И сколько бы ей не говорили «не заморачивайся», пока сама к этому не придёт, думать об убийце не перестанет.       Очередное дело. Очередная рыжая неопознанная девушка. Тело, а точней голову, нашли гребники рано утром недалеко от проселочной дороги. Закопанная по горло женщина к приезду наряда была мертва как минимум несколько дней, предположительно суток пять, не больше. Место было безлюдным, как почти весь Курортный, поэтому голову обнаружили только сейчас, хотя и закопали бедняжку почти что на виду.       Жертву опознали быстро, повезло, что один из оперативников знал ее, учились в одном классе, и, к счастью, этот же опер знал ее мужа. Елизавета Абрамова тысяча девятьсот семидесятого года рождения. Имя как у Лизы, волосы как у нее, рост, стиль в одежде, телосложение... Возраст тоже, можно сказать, совпадает, жертва, правда, младше была, но не то чтобы на много. Все в этой девушке напоминало Лизу.       Будь Вишнявская более параноидальна как раньше, непременно подумала бы, что это жертва сообщение ей. Жирными буквами написано «убирайся отсюда». Или, что ещё хуже и более вероятно, «ты следующая».       Будь она более наблюдательна, смогла бы с чёткостью назвать имя того, кто оставил послание. Но, как назло, ни одно из этих двух качеств Лиза в себе не совмещала. Чтобы прийти к определённому выводу, девушке сначала нужно больше фактов, а не одна жертва с похожими чертами, как у нее. Мало что ли таких, как Лиза, в России ходит.       Зная имя и фамилию жертвы, найти адрес проживания тоже не составило труда. Уже через полтора часа Вишнявская, Злобин и Боков стояли на пороге общажной комнаты, где на них из прихожей хмуро глядел молодой парень. Известия о смерти жены он перенес спокойно, с всё той же хмельной полуулыбкой на губах. Лизе показалось, что шибко радостно он выглядел, даже глазом не моргнул, услышав известия. Странно всё это. Не замешен ли он в её смерти?       Боков, похоже, подумал так же, раз в следующую минуту выволок парня на лестничную клетку, попутно толкая к ступенькам, по которым тот скатился, как наполненный отрубями мешок. Данного перфоманса хватило, чтобы язык бедолаги развязался и парень выдал следователям всё как на духу. Всё, что знал.       С женой они не виделись полгода, как узнал, что та ему изменила, пока в армии был, выгнал сразу. Много раз пыталась связаться, умоляла простить, но парень был непреклонен, и Абрамова, поняв, что все бессмысленно, отстала. Потом началось затишье и недельные запои. Чем был занят пять дней назад, не знал, предположительно бухал с друзьями, как обычно, чёткого алиби не было. Что с ним делать, представлений тоже не было. Всем ясно, что не виновен, не похож этот хлюпик на убийцу, которого весь город ищет.       На всякий случай парня отвезли в участок для выяснения алиби в момент убийства других жертв. Подтвердилось, что в те дни его видели в магазине с большим количеством спиртного. Как и ожидалось, не он. Опять тупик, девушка умерла, а они даже одной зацепки в дело не добавили. Сколько ещё таких, как она, должно умереть, чтобы они хоть с места сдвинулись?       — Странно это как-то, — протянул Боков, выуживая из пачки вторую сигарету. — Этот хрен определенно знает больше, молчит, зараза.       — А что странного? Всё по-моему понятно?       — Чего тебе понятно, а? — отвешивая парню подзатыльник, культурно поинтересовался Боков. — Может, ты, Ванечка, с нами поделишься, раз догадливый такой?       — Она вроде как с армии его не дождалась, — натянуто выдавил Злобин. — Оно и неудивительно, что Абрамову плевать.       — Да какая разница, — выдыхая сигаретный дым, Лиза вклинилась в разговор. — Я вот своего дождалась, а он, как думаете, что? Отплатил за верность, трахая шесть лет мою сестру.       После этих слов, брошенных в курилке вечером, все кардинально изменилось. Не в глобальном плане, нет, и не в ходе расследования, а в их с Ваней взаимоотношениях. Спал тот холод и безразличие, что вечно сопровождал парня, когда Лиза была рядом. Теперь он даже смотрел на нее иначе — понимающе, что ли.       Человека в ней видеть стал, а не статиста.       Началось всё с обычных разговоров. Утром, после развода, когда каждому из них давали чёткие указания, Ваня стал задерживаться, спрашивая всякую разную хрень. Всё что угодно: какая завтра будет погода, как настроение, нравится ли в новом коллективе. Даже как-то предложил провести экскурсию по участку, хотя прекрасно знал, что Лиза у них как месяц уже работает. В общем, делал всё, чтобы хоть как-то задержатся рядом с ней подольше.       Лиза и раньше замечала странности в его поведении. Незначительные, так, некоторые несостыковки, словно кто-то другой брал над ним управление. Или что-то заставляло вести себя по-другому. Особого значения Вишнявская этому не придала, да и зачем, ей-то какое дело. Слышала, что у Вани с женой не всё так гладко, может, из-за этого настроение и скачет. Лиза тоже после разрыва могла сорваться на ничем не повинных людях, которым не повезло под руку попасться. Злобин, видимо, тоже так срывал свой гнев.       Следом, после недолгих разговоров, последовали предложения вместе пообедать. Как коллеги, разумеется, Боков ведь тоже с ними будет. Ваня стал часто ее звать на совместные выезды, от которых раньше открещивался, стоило узнать, что Вишнявская едет. А тут сам предлагать начал или вызывался в напарники, когда Боков просил девушку проверить ещё одну зацепку. Как он позже объяснил, «беспокоился», вдруг маньяк утащит.       Лиза и эти намёки промаргала, когда, казалось бы, красной тряпкой не просто у лица махали, а чуть ли не под нос совали. Всё равно не видела. Или отказывалась, Ваня ведь был женат, чтобы она там не видела, ей просто казалось. Должно было просто казаться.       Когда же Ваня предложил подвозить ее до дома, Лиза знатно напряглась. Дошло наконец, что что-то не так. Поздно, правда, — все, кроме нее, все заметили, — но главное, что дошло. Поверить долго не могла, всячески ища оправдания его действиям, а когда поняла, что их нет, так и рухнула наземь. Фигурально. В реальности девушка уткнулась лицом в подушку и расплакалась от собственной слепоты и тупости.       Разумеется, на следующий день она отказалась от предложения, сославшись, что коллеги не так поймут, Ваня женат все-таки. О последнем пункте Лиза старалась напомнить чаще, когда замечала, как тот переходил на неформальную форму общения. Вскоре Лиза заметила, что упоминания Дины бесило парня, он словно не хотел о ней слышать. Особенно из уст Вишнявской.       Когда в их отношениях все резко поменялось? Почему сейчас? Хотелось подойти к нему и прямо спросить, с чего такая честь, высказать всё, что накопилось на душе всё, что ее так сильно волновало за последний месяц. Узнать, правда ли она ему нравилась, или это плод больного воображения. Но Лиза молчала, боялась разрушить только что зародившееся нормальное отношение к ней. Вдруг всё испортит, и Злобин опять начнёт играть с ней в прятки.       А потом всё полетело куда-то в пропасть, вниз по наклонной, да ещё с такой скоростью, что при огромном желании не угнаться. Стараясь всеми силами не допустить подобного, собственными руками подтолкнула себя ближе к обрыву.       Влюбилась.       Влюбилась в женатого.       Клеймо, от которого невозможно отмыться, как ни старайся. Чувство, от которого так просто не избавиться.       Ну почему она? Это такое наказание? Карма за то, что распечатала все доказательства измены Лёши с ее сестрой и разослала на почту каждому, кто их знал. Включая не только друзей и знакомых, но и родителей с начальниками по работе. Всем, кто хоть как-то мог посодействовать в порче репутации. За это ее наказывают? За импульсивный поступок?       Так Лизу и так за это наказали, сослав в дыру под названием «Курортный», куда ещё то. Увольнение и то было бы лучше. Судьба знала, как хорошенько поиздеваться, знала, как надавить на больное, чтобы рана гноилась. Теперь, смотря на себя в зеркале, Лиза видела не молодую девушку, а шлюху. Шлюху-разлучницу, что мужика из семьи увести хочет.       И даже с учётом того, что ответных действий или одобрения от нее Ваня не получил. На душе все равно было тошно. В первую очередь от самой себя.       «Нет, мама, я ее никогда не пойму, я ведь, в отличие от этой шлюхи, не трахалась с женатым!» — слова, брошенные на эмоциях в родительском доме, эхом отразились в голове. Спустя полгода Лиза отчётливо помнит тот вечер, как ворвалась в квартиру матери, только что узнав всю правду. Как вытащила сестру за волосы из комнаты и, с размаху ударив по лицу, бросила в слезах лежать на полу.       Мама пыталась ее успокоить, хоть и видно было, что сама еле сдерживается. Фотографии, присланные ей доброжелателем, разбросанно лежали на диване в гостиной, значит, видела всё. Но тогда почему встала на сторону сестры? Почему простила и поняла? Тогда, смотря в глаза матери, Лиза для себя решила: раз родные не понимают, то, может, поймут другие. И, взяв стопку фото, пошла в фотостудию делать множество копий, дабы разослать всем.       План сработал, все всё узнали. Только на душе от этого не полегчало. Как было пусто, так и осталась. И эта пустота, как думала Лиза, останется с ней навсегда.

***

      — Избегаешь меня? — в лоб спросил Злобин, когда спустя пять дней беготни нагнал Лизу у морга.       Поймал ее у самого входа, и шагу не давая сделать.       — Нет, с чего ты решил? — спокойно ответила Лиза, пытаясь обойти парня. — Работы много, Вань, сам знаешь. Вон новая жертва, а мы мало того что имени ее не знаем, так ещё без понятия, как та выглядит.       Пропустить-то он пропустил, только увязался за Вишнявской следом, ступая нога в ногу, отрезая тем самым путь к отступлению.       Морг встретил их своей темнотой и холодом, пробирающим до самой дрожи. От запаха, стоящего в помещении, хотелось выблевать весь завтрак, а от вида изуродованного тела — обед. Внутри, в самом дальнем углу, словно скрыта от посторонних глаз, лежала девушка, прикрытая лишь тоненькой простынкой.       Лиза ещё раз прошлась по ней взглядом, будто надеялась, что на этот раз заметит что-то необычное. Но нет. Чуда не случилось. Кроме новых трупных пятен, ничего разглядеть не удалось. Всё было по-прежнему. Тупик, как всегда.       Страшно на самом деле всё это. Сколько уже прошло, месяц? Два? И это только то время, что Лиза была в городе, сколько же ещё ублюдок убил женщин, пока она в Питере ошивалась. Скольких он убил до того, как жертв объединили в одно дело. Думать тошно, что расследование продвинется только с новой, а может и не одной, жертвой. А пока они даже сделать ничего не могут, просто ждать.       — Бедная, — выдохнула Лиза, смотря туда, где должна быть голова, но заместо ее красовался ровный срез. — Какой изверг мог такое сделать? Да ещё и таким изощренным способом. Что в голове у этих психов, раз они идут на подобное?       — Удовольствие? — наугад предположил Злобин, не веря в то, что говорит. Знает ведь, что это не так.       Это Лиза пока ничего не знает.       — Тогда почему нет следов насилия? Их там не трогали. Только внешне.       Ваня промолчал, а потом выдал то, от чего Вишнявская застыла в ужасе. Не веря, что такой человек, как Ваня, мог это сказать.       — Значит, заслужили. — тихо, почти что шёпотом.       — Что? — переспросила девушка, не веря в услышанное.       Ей показалось, что голос Злобина стал неестественно твёрдым, сухим, безжизненным.       — Ну, тот, кто их убивал, считает, что заслужили, — понял, похоже, что лишнего сболтнул, вот и поспешил оправдаться. — Мотив у него такой, по заслугам отдавать.       — Думаешь, это месть?       — А что по-твоему? — Ваня подошёл ближе, заглядывая ей в глаза. — Помнишь Абрамову? Ту, что закопали. Она парню своему изменила, чем тебе не повод для мести? Может, и другие в чем-то виновны.       — Но... — на секунду замешкалась Лиза. — Абрамов не причастен к убийству, если только ты не намекаешь, что убийца знал об измене? Думаешь, Боков прав, Абрамов знает что-то, но молчит?       Тот пожал плечами, отходя от Вишнявской на метр.       — Если ты прав, то что с остальными? Даже если убийца, предположим, знал про измену, то должен знать и о проступках других. А это значит, что жертв связывает кто-то один или что-то, что они независимо друг от друга совершили.       «Или подходят под типаж убийцы, который таким способом мстит этим девушкам за одну» — мыслью, на которую ее навели, Лиза делиться не спешила. Отчего-то, когда хотела рассказать, горло мигом пересохло, то ли от пристального взгляда парня, только от своих каких-то предрассудков. Для начала нужно проверить теорию самой — все три теории — а потом уже рассказать всем. Вдруг ее догадка неверна, и Вишнявская только запутает следствие.       — Ванечка, ты гений! — радостно воскликнула Лиза. Слишком уж громко для того места, как мог. Обычно здесь плачут навзрыд, а не бросаются на шею напарникам. — И как мы раньше об этом не подумали.       Тонкие, холодные губы коснулись горячей щеки парня в знак большой благодарности за то, что натолкнул на такую интересную мысль. Лизе хотелось его как-то отблагодарить, и так как они сейчас были в морге, не нашла ничего лучшего, чем клюнуть Ваню в щеку. Наивно думая, что этот, на первый взгляд, невинный жест ни для него, ни для нее ничего не значит. Просто дружеский поцелуй. Что тут такого?       Но что-то все-таки было. Небольшое, так, маленький разряд тока пробежался по ней, стоило губам коснуться щеки. Девушка тут же вспыхнула, понимая, что сделала, и не желая, чтобы Ваня увидел ее такой, что-то невнятно пролепетала и пулей выбежала из морга. Оставляя ошарашенного Злобина один на один со своими мыслями. Не самыми приятными, как потом она узнала.       Необдуманный поцелуй, казалось, только больше развязал руки парню. Словно им она обозначила свою симпатию, дала понять, что тоже ему небезразлична. Так-то оно так, вот только Лиза не хотела, чтобы об этом узнали, в особенности Ваня. Не нужно ему это знать, пусть о жене думает, чем о ней.       Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена. Жена.       Он ведь женат дурочка.       Как мантру повторяла Лиза, стоило с утра увидеть Злобина в участке. Или возле дома, где он якобы случайно оказывался, а потом невзначай предлагал подвести. Даже на выезде на очередной труп первым делом замечала его и только потом тело бедняжки. Теперь была ее очередь бросать на Ваню странные взгляды, пока он, очевидно зеркаля действия Лизы вначале, в ее сторону не смотрел.       Кошки-мышки сраные.       Очевидно, что он ждал, пока Лиза сама перешагнет черту. Ждал, пока самостоятельно не сдастся ему в плен, упав прямо в руки. Ждал... Вот только Лиза так быстро, и вообще, сдаваться не собиралась.       Да, он ей нравится. Да, влюбилась. Но поступать как сестра и спать с женатым она не станет. Не на помойке себя нашла, знает прекрасно, что с Диной не разведется. Лишь поиграет пару месяцев с Лизой, а потом бросит, сказав, что жену любит.       Знает она таких. Лёшка как раз из этих. После того как узнал, что Лиза всё знает, сразу же бросил Варю, сестру ее. В ноги Вишнявской пополз, умоляя обратно принять. А Лиза, может быть, и приняла, если бы каждый раз, смотря на него, не видела отчётливо те снимки, где чётко запечатлены все позы, в которых ее жених ебал другую. Воспоминания отрезвляли лучше любой ледяной воды.       Тогда, напоследок, видя жениха и сестру, Лиза поклялась самой себе, что ни за что не станет лезть в чужую семью. Не сделает больно другой, как сделали ей. Не разрушить то, что строилось годами, иначе чем она лучше Варьки. Ровно полгода слово держала, пока Ваню на горизонте не встретила. А там уже всё стало неважным.       Сначала думала, что пройдёт, просто мужика давно не было, вот и потянуло на первого попавшегося. Нужно лишь подождать. Вот только сколько? Лучше бы Злобин и дальше делал вид, что ее не существует, продолжая ненавидеть почем зря. Так было бы проще для всех.       И о чудо, ее молитвы были услышаны — Ваня от нее отстал. Не появлялся в участке три дня, за которые Лиза смогла нормально сосредоточиться на работе, не отвлекаясь на бьющееся как сумасшедшее сердце. Эти дни можно почитать выходными без глупых мыслей в голове, ведь раз Злобина нет рядом, то и думать о нем нечего.       А потом...       — Прости, я сделал что-то не то? — голос Вани вновь изменился, стал более мягким и спокойным. Ушли те резкие ноты, что слышались до этого. Ваня вновь стал другим. Словно не собой вовсе.       Снова эта странная перемена, которую девушка всё никак не могла понять. Словно вчера она говорила с одним Ваней, а сегодня — с другим. Другие, помимо нее, казалось, вообще ничего не замечали. Спросив однажды у Бокова, не видит ли он чего странного в поведении Злобина, тот лишь ответил: «Только если по отношению к тебе».       — С чего ты взял?       Ваня оглянулся, проверяя, точно ли они одни в кабинете.       — Ты снова меня избегаешь, — пожал он плечами. — Вот я и подумал...       — Значит, плохо подумал, — слишком грубо отрезала Лиза. — Всё в порядке, так что не мешай работать.       — Нет, явно ведь что-то не так. — В голосе послышались нотки раздражения, не такие, как раньше, другие.       «Ваня и сам был другим», — напомнила себе Лиза, когда в очередной раз взглянула на него, вновь подмечая несостыковки.       — Чего ты хочешь? — усталый вздох, и девушка отбрасывает папку, полностью сосредотачивая внимание на нем.       — Поговорить.       — Так говори, — подтолкнула его твёрдым тоном. — Боков скоро придёт, при нём ты меня вообще не замечаешь.       Последняя фраза вырвалась неосознанно, само как-то вышло, Лиза даже сначала и не заметила подвоха. Только когда глаза Вани округлились, а рот изменился в лёгкой улыбке, поняла, что сболтнула лишнего.       — Так в этом проблема? — лукаво спросил он.       Лиза поёжилась, пообещав, что непременно язык себе отрежет.       — С чего бы, — больше Вани в глаза она не смотрела, боялась увидеть его реакцию. — Просто ты ведь при Бокове со мной не говоришь, даже в сторону мою не...       — Следишь, куда я смотрю? — спросил он, перебивая.       Вот чёрт. С каждой новой фразой Вишнявская закапывала себя всё глубже.       — Господи, нет, — зажмурившись, девушка попыталась привести голову в порядок, попытаться хоть как-то исправить положение. — Ты вечно слышишь что-то не то...       — Интересно, как как еще понять фразу «ты на меня не смотришь»?       — Как хочешь, так и понимай! — выкрикнула она, не сдерживаясь. — Чего пристал!       — Лиза..       — Двадцать шесть лет как Лиза. Я ведь сказала: «Отстань от меня», нет, все равно лезет. Тебя жена дома ждёт, вот к ней и приставай.       Не стоило тогда так говорить, особенно не когда Ваня был добрым. Уже тем же вечером его поведение вновь сменилось на обычное, словно и не было того милого парня, что с утра хотел выяснить, что между ними не так.       А может, Лиза сама его отпугнула, нагрубила из-за своих же предрассудков, боясь, что тот поймет, что та на самом деле к нему чувствует. Так еще выгнала Ваню из его собственного кабинета. Терпение у любого лопнет.       Последствие за свой длинный язык она получила моментально. Когда уже пора было идти домой, Лизу, проходящую мимо одного из незапертых кабинетов, кто-то грубо схватил за руки и со всей души дёрнул вовнутрь. Опешив от такой наглости, Вишнявская не сразу предприняла попытку освободиться, позволяя кому-то, пока она была в ступоре, вести тело, словно тряпичную куклу.       Рот, похититель, предварительно закрыл рукой, видимо, чтобы не закричала. Обе руки схватил сзади, фиксируя своей второй за девичьей спиной. Страх тут же подкотил к горлу, ноги предательски затряслись, а на глазах стали выступать слезы. Еще чуть-чуть, и Лиза бы точно расплакалась от беспомощности. Тот, кто ее схватил, и шанса не оставил, сжимая Лизу мертвецкой хваткой, с каждой секундой вдавливая все сильнее. Словно девушка для него спасательным кругом была.       Закричать в попытке позвать на помощь не удавалось, ладонь, плотно прижатая к губам, ни на миллиметр не сдвинулась. Колено, просунутое меж ее ног, не давало возможности ударить обидчика в пах — этот ублюдок, похоже, заранее всё продумал. Знал, как себя вести и как отрезать все пути отступления жертве.       Когда поясница Вишнявской столкнулась с твёрдой поверхностью стола, глухой стон вонзился в шершавую ладонь. В темноте послышался смешок и какое-то шебуршание. Похититель, точно находя ее во тьме, наклонился к самому уху, шепча в полтона:       — Неужели испугалась?       Что?       Стоило услышать голос своего похитителя, как Лиза тут же оцепенела. Ваня. Мать твою, Ваня Злобин был тем, кто ее похитил.       А она ведь испугалась, думала уже, что всё, изнасилуют прямо в участке. Мысленно к худшему готовиться стала, к самому мерзкому дню в своей жизни. А это был всего лишь... Ваня.       — Злобин, мать твою, — прошипела Вишнявская, когда рот наконец-то освободили.       — Что-то не так?       — Да ты издеваешься?       Как и ожидалось, то, что Ваня освободил ей рот, не значило, что он собирался отпускать ее полностью. Все так же держал крепкой хваткой, только руки теперь не кисти сжимали, а талию.       — Ты бы тише была, а то услышать.       — Хватит, отпусти меня.       Парень усмехнулся.       — А если не хочу? — горячее дыхание опалило щеку, потом скулу, а затем тонкую шею.       У Лизы дыхание перехватило, пока он медленно спускался вниз, совсем невесомо задевая носом ее кожу. Лёгкий поцелуй оставлен на шее. Потом ещё один. Затем и третий. Лиза уже мало контролировала себя, неосознанно поддаваясь навстречу.       Она и думать не стала, насколько всё это неправильно. Забыла вмиг, что Злобин женат, что она слово когда-то давала и что сестру не так давно за подобное проклинала. Забыла, как страшный сон, полностью отдаваясь приятным ощущениям.       Казалось, эта пытка длилась вечно. Но тут Ваня резко отстранился, чем вызвал недовольный стон Вишнявской.       — Ну так что? — медленно проговорил он, приближаясь к лицу.       — Я так не могу... У тебя жена.       — Поебать, — горячее дыхание обожгло ее.       Лиза чувствовала, что его губы были всего в миллиметре от ее, стоило только наклониться. А в следующий момент, как по желанию, губы Вани накрыли ее собственные.