Век Астреи

Наверное, он чем-то очень, очень-очень сильно разозлил Хана, подумал Раф, когда его бесцеремонно вытолкнули из летящего вертолёта посреди ночи. А, нет, парашют всё-таки великодушно бросили следом — значит, только одно «очень». Детская забава. Сманеврировать, чтобы схватить рюкзак, не составило труда. Раф дёрнул за кольцо и ого, парашют даже раскрылся. Ничего из «чем-то», справедливости ради, не было Ханом не заслужено. Новый начальник не соответствовал ничему из того, чему учили в клане, и пост получил, очевидно, по логике термитника — кто самый жирный и вонючий, тот и главный. Пришлому, не помешанному на учениях клана, Рафаэль сперва обрадовался глотку свежего воздуха среди духоты традиций, но это продлилось недолго. Хан оказался обыкновенным бандитом, крепко присосавшимся клещом, и всего через пару месяцев после отъезда Шреддера превратил клан в филиал Пурпурных Драконов. Пиявка, — вспомнил Рафаэль сравнение Донни, — высасывающая ресурсы клана ради собственного процветания. Не паразиту Рафаэль присягал на верность. Хан, естественно, сообщал своему господину только о результатах, которые могли того порадовать. А потому не мог рассказать о том, как его кошмарит собственный подчинённый. Раф начинал с малого. Шутил про мать, подрывал авторитет, прогуливал миссии. Ходил в гражданском. Закатил корпоратив в его кабинете. Недовольных начальством, помимо него, было много — Раф почти уже успел устроить внутриклановую революцию с перехватом власти, но. Его проёб. Недальновидно забыл, что после корпоратива собратья-революционеры будут не в кондиции для свершений. Зато в ресурсе был Хан, на утро обнаруживший в стене своего кабинета… отсутствие стены кабинета. И части потолка. И… много чего ещё, не спрашивайте. Короче, Рафа турнули, в документах обозначив это «повышением квалификации в главном штабе». Вон он кстати, прямо под ним — освещённый лунным светом традиционно-японский дворец с массивными садами, выстриженными в формы герба; несравнимый с коробкой-небоскрёбом Нью-Йорка. Охуенный, короче. Бунт Нью-Йоркские соклановцы и без него поднимут, это точно, но вот в главный штаб? Попасть сюда не так-то просто. Не то, чтобы Раф когда-либо рвался, но это можно считать фактически повышением. Маневрируя парашютом, Раф сменил курс приземления с входных ворот сразу в сады. О его прибытии и так уведомили, а лишние часы проводить в бюрократии после многочасового перелёта ему было вообще некстати. Не когда ссать охота, что пиздец. И, о, счастье, посреди безлюдной ночи в этом саду кто-то был.

***

Очередной день без единой свободной минуты незаметно для Лео сменился ночью. Он бы покричал в темноту неба, чтобы хоть как-то высвободить накопленный стресс, только тогда есть вероятность, что в конец остоебавшие подчинённые найдут его и здесь, — в любимом уголке сада отца, последнем месте, куда рядовой фут ступит по своей воле. Хотя бы в этом у них проявляются проблески ума, — мысль заставила чуть ли не взвыть. Безнадёжная, не имеющая границ тупость подчинённых не перестала бесить даже после того, как он скормил некоторых из идиотов собакам, а наименее тупого разжаловал до уборщика. Потому что не мог же он выбросить в пруд отца, который и заставил его разгребать за всем этим сбродом. Пока что. Даже если очень хотелось. Хотя бы потому, что тот был хер знает где. До этого месяца Лео не пил чай из бумажных стаканчиков прямо с пакетиком. До этого месяца он вполне мог функционировать без лошадиной дозы кофеина, потому что у него было своё, не-идиотское подразделение, которое он сформировал с нуля, с тщательным отбором и обучением. Не змеиное логово, которое уже даже Ороку Саки не смог выдержать. Отчасти Лео сам был виноват. Он критиковал подчинённых отца каждый их воскресный ужин. Очевидно, сам вырыл себе могилу; не стоило так удивляться сухому «разбирайся с ними сам» в письме, отправленному с неизвестного адреса. Лео предполагал, что с Майями. Построить крысятник, а потом, когда он выйдет из-под контроля, перекинуть ответственность на другого и ждать результатов. Здорово придумал, ничего не скажешь; а если Лео в процессе убьют, всегда есть второй, более любимый ребёнок. Лео был почти уверен, что Караи тоже на Майями. Вдох. Глоток, чуть обжигающий губы. Спокойствие, как учил мастер Йоши. Спокойствие… Было нарушено. — Поберегись! Невыспавшийся, голодный и злой Лео летящего прямо на него человека откровенно проморгал. Запрос обработал тоже не сразу. Какой ночной налётчик вообще будет кричать… А. «Поберегись». Какое редкое слово; значит, союзник. В темноте было сложно разглядеть, но когда летящий спустился ближе к свету фонарей, вышитый на форме герб клана дал окончательно понять, что это соклановец. Вот только на парашютах они Лео ещё не донимали. В очередной раз за день он подавил в себе желание немедленно метнуть кунай в чужую голову и глубоко вздохнул. Парашют зацепился за ветку. Фут покачнулся, освободился от подвесной системы, и с мягким перекатом спрыгнул вниз. Вместе с ним упала и ветка. Садового бонсая, который отец выращивал лично уже где-то лет семь. — Хелл… В смысле, коничива, братан. Сорри фор дерево, завтра починю. «Братан». Лео моргнул и завис. Точно, он же без шлема. — Я, э-э, новенький. Тут. У вас. Нью-Йоркский филиал… Бля, не могу, где тут поссать можно? Лео всё ещё не отошёл от «братана», поэтому вместо многословного ответа просто махнул рукой позади себя, в сторону казарм, в надежде, что нахальный новенький свалит побыстрее. — От души, мужик, — новичок с размаху хлопнул Лео по плечу, — ща, погоди тогда. И пошёл в сторону, куда ему указали. …В смысле, «погоди»? Лео хотел было повернуться, но услышал журчание и резко передумал. Брось, не мог же он… Лео, всё-таки, медленно повернулся. Да, мог. Очевидно, указывая позади себя, Лео указал в первую очередь на выстриженный в дракона кустарник… Лео хлебнул ещё чая, и поморщился — тот стал отвратительно-холодным за то время, что Лео стоял в ахуе, а новичок… мочился в саду лидера клана, куда рядовые футы и ступать боятся, да, почему бы и нет. У Лео нет нервных клеток, чтобы переживать еще и об этом, поэтому он молча вылил чай в траву, выкинул стаканчик и попросил у господа внезапную амнезию. — Ух, кайф… Чуть не взорвался, отвечаю, — послышалось сразу после вжика молнией, от застёгнутой ширинки, очевидно. Лео не впервые проклял свой мыслительный процесс, — Спасибо, прикрыл. Новичок протянул ладонь для рукопожатия. Лео смерил его взглядом, от которого рядовые обычно разбегались в ужасе. — …Пардон, мерси, шази-квази, — новичок, вопреки надеждам Лео, остался на месте, но руку одёрнул и незамедлительно начал вытирать обе ладони об штаны, — Рабочие привычки. Я тогда. пойду. Эээ. Помою. Руку. Обе. Ща вернусь, не уходи! В смысле, ты наверное занятой перец, так что, конечно, уходи. То есть, я тебя не прогоняю, но… Лео ощутил какой-то странный позыв… скорчить… лицо. Улыбнуться, точно. Едва удержался. — Тьфу… В общем… Часто тут бываешь? — новичок, наконец, выпалил. Лео прикинул. Он сюда приходил примерно каждый раз, когда ему нужно было отдохнуть от непроходимой идиотии окружающих, так что, получается, примерно раз десять в сутки. Он покачал головой, потому что ещё один идиот в личном пространстве ему не нужен. Можно было, конечно, его отправить куда подальше или убить, но не в политике Лео ставить крест на новичках. — А где тебя можно найти? — энтузиазм новичка от холодности Лео ничуть не угас, а только напротив, кажется, распалился. «Нигде и никогда», — хотелось бы ответить Лео каждому, кто его ищет, но как глава клана, он был обязан решать все его важные вопросы. Поэтому он мотнул головой в сторону главного здания, под окнами которого и находился сад. — Ага, главное здание? — увлечённо кивнул новичок, — Ты из администрации, получается? …Ну, типа. Лео кивнул, чтобы не вдаваться в подробности. — Круто, — сказал новичок, и восхищение в его голосе удивило Лео искренностью, — Хм, стоило догадаться. Офисники всегда красивые. И улыбнулся. Исключительно обворожительно, обнажив зубы с нервными клыками. Лео… вообще-то, лишился дара речи, но он и до этого ни слова не сказал, поэтому вряд ли новичок заметил. Тем не менее, Лео пожалел, что сейчас на нем не было дурацкого отцовского шлема, который мог бы скрыть лицо на случай, если оно покраснеет. Не так уж часто с ним флиртовали подчиненные. Вообще-то, никогда. Романтические отношения внутри клана не порицались, но как-то отец прилюдно казнил парочку, миловавшуюся на рабочем месте, и после этого все стали шуганые. И, возможно, Лео сам виноват, что ещё в подростковом возрасте как-то отрезал руки парню, который их слишком распускал, но он думал, что о такой мелочи уже все давно забыли. — Тогда пожму тебе руку завтра, — продолжил новичок, — Я Рафаэль. Эр-ноль-два. Лео замер. Помолчал. Хмыкнул. — Эль-один, — и всё-таки улыбнулся, — Привет, Рафаэль. Тишина. — …Ебать, — Рафаэль дёрнулся, и впервые за диалог Лео увидел у него на лице растерянное выражение. Лео специально назвал только позывной, потому что, в отличие от имени, его знали далеко не все, но, кажется, прокололся. Немного разочаровывает, потому что приятно было ради разнообразия ощутить нормальное отношение, но это всё равно должно было случиться, так что… Он был готов был услышать, может быть, раскаяние за вандализм в саду. Извинения за неуважение к наследнику клана. Увидеть выражение осознания, страха, трепета. Не: — У тебя ещё и голос красивый, — улыбнувшись ещё шире, — Слушай, а тебя случайно зовут не… Лео нестерпимо захотелось его убить.

***

— То есть, пока мой отряд бился в истерике в попытках вас найти по всему штабу, вы флиртовали с переведённым рядовым. — Усаги, сделай одолжение — заткнись, — прошипел Лео, пряча в руках лицо.

***

–Ну же, Донни. А если я скажу, что это любовь с первого взгляда? Незаинтересованное угуканье из динамика оповестило Рафаэля, что Донни было плевать. — Давай, любимый брат. Тебе же нравится эта компьютерная фигня. — Любимый брат, — мягким тоном передразнил Донни, — Я не собираюсь взламывать японский сервер ради твоей личной жизни. — Ну мне одно имя нужно! Донни не ответил. — Фамилия не нужна. Он будет Хамато. — Я вешаю трубку.

***

— Лео-бро, ты же знаешь, я последний человек, который будет тебя осуждать. Лео не ответил. — Это только плюс, что ты научился расслабляться! — вдохновлённо продолжал Микеланджело. — Ну, мне этого не хватало, да, — вздохнул Лео, оторвав лицо от документов, на которых страдательно лежал. — Я только одного не понимаю, что ты там с ним делал, что вы бонсай сломали?

***

— Донни? Ты чего так поздно? — голос Эйприл по ту сторону провода был удивлённым, но вполне бодрым. В этом плане главный штаб ничем не отличался от филиала — и в том, и в другом технологи работали допоздна — Извини за беспокойство, братский долг зовёт… Ты ещё работаешь? Сможешь мне сказать имя по позывному? — Не факт, — честно ответила Эйприл, — Если это кто-то из капитанов, то сам знаешь… — Ага, секретная информация, — понимающе вздохнул Донни. В клане куча такой, и, хотя на некоторый обмен можно было рассчитывать, когда твоя подруга — одна из главных инженеров, слишком рисковать не стоило, — Не, там вроде кто-то из офиса. — Хорошо. Называй. Донни назвал. — …Прости, что? Донни в замешательстве назвал ещё раз. Возможно, Рафаэлю сказали выдуманный позывной?.. — Ты не… Так, ладно, а зачем он Рафу? Донни объяснил. В трубке повисла тишина, не было слышно даже звука печатания. Внезапно из динамика раздалось приглушённое хихиканье, которое постепенно переросло в откровенный хохот. — Аха-ха! Боже, ты не шутишь?! Аха-ха-ха! Судя по приглушённым возмущениям рода «можно потише?», Эйприл огорошила не только Дона, но и своих коллег. Он немного подождал, пока она не закончила смеяться. — Аха-ха… Написала в смске… Умоляю тебя, не говори ему! Я страсть как хочу это увидеть!

***

Донни ничего не узнал, так что Раф оказался сам по себе. Не то, чтобы это его сильно расстроило, но он уже потратил кучу времени на то, чтобы заселиться; извозился с бюрократией, потому что внезапно оказалось, что его решили распределить в совершенно другой отряд; поспал, прошёл медосмотр, получил униформу, набил морду паре людей, которые приняли его за новобранца… Короче, пока он провозился, уже близился вечер, а он ещё даже не позавтракал. И ему предстояло найти среди огромного населения клана человека, имея описание только «красивый, брезгливый, неразговорчивый, с маленькой родинкой возле уха, любит чай, не спал, предположительно, с две тысячи десятого. Позывной — L-1.» Хм. А вообще, не так уж и мало получается. На всякий случай, сидя в общей столовой за тарелкой лапши, Раф нарисовал углём фоторобот, но получилась хуйня. Только он приготовился скомкать и выбросить этот позор художественного мира, как листок умыкнули у него из-под пальцев. — Хм-м-м, — глубокомысленно изрёк светловолосый парень с придурковатым лицом и в нетипичной форме, — А похоже. Усаги, скажи? — Ну… По поводу лица не знаю, но взгляд передан точно, — парень рядом с ним был явно не сильно старше, но длинные волосы в самурайской причёске были не по возрасту седыми. — Вы знаете этого человека? — удивился Рафаэль. Может, всё-таки есть в нём художественный талант? «Может быть» и «возможно» сказали они одновременно, и Раф почувствовал в их интонации странное веселье. Конечно, знают. Просто проверяют его, быстро понял он. — Красивый, заебавшийся. Очень хотел оторвать мне голову, но в итоге просто скинул в пруд. Когда я вылез, уже пропал, — горестно вздохнул Раф. — Это наш Лео! — с гордостью признал светлый, и в его ласковом тоне Раф узнал себя самого, когда упоминал Донни. — Микеланджело-сан, — Усаги нахмурился. Нетрудно понять, что Микеланджело выдал имя раньше, чем планировалось. Раф мысленно повторил: значит, всё же Лео. — Не такая уж и секретная миссия, — проворчал Микеланджело, — Но, да, Усаги прав. Этого недостаточно, чтобы мы! Раскрыли тебе! Нашу жем-чу-жин-ку! — Нашу… И-извините, к-ха-хашель, — выпалил Усаги и отвернулся с дрожащими плечами. — Да ладно, мужики, вы его видели вообще? Чё я ему… Рафаэль на секунду задумался. Если они близки, то не могли не знать способностей этого парня. Значит, дело вряд ли в истории «не подходи к нашей хрупкой и ранимой младшей сестре, грубый мужлан». — Вы хотите убедиться, что я не спиздану какую-нибудь хуйню, за которую мне свернут шею? — высказал свою гипотезу Раф. Они не ответили. Тишину разбавлял звон палочек об тарелки, шум голосов и, кажется, звуки драки. — А ты ещё и умный, да? — Микеланджело вмиг потерял свой придурковатый вид, и Раф внезапно понял, что нетипичная форма — это не свободный дресс-код, а здешний офицерский покрой. Голубые глаза смотрели пронзительно, опасно-хищно. Взгляд, манера держаться, физически ощутимая жажда крови — всё то, что должно было напугать рядового фута. Всё то, что на Рафа не действовало, потому что он сам когда-то был офицером. — Я больше кулаки, а не мозги, — усмехнулся он, — меня потому и разжаловали. И снова тишина. Ну, разве что звуки драки сильнее стали, и Раф краем глаза заметил, как Усаги ушёл в её сторону, видимо, разнимать. — Ну, ёмое, — вздохнул Микеланджело, и тяжёлая атмосфера пропала, — С тобой вообще не интересно. Взял, и всё выдал. Мы должны были как минимум подраться. — У меня амур, — вздохнул Рафаэль, — Ваще не до того. К тому же, вон там драка, нет? — А, фигня. Стокман буянит. Усаги разберётся. Раф аж охуел на секундочку от этой внезапной лорной информации, и драка тут же привлекла всё его внимание. По всему получалось, что отряд футов пытался живьём захватить. мутировавшую муху, окей, но Усаги пришёл и всё порешал. — Вот эта херня — Стокман? — Ага! — А чё он такой страшный? — ужаснулся Рафаэль на жизнерадостное подтверждение Микеланджело. Учёный, конечно, и раньше не был особо симпатичным. Рафу доводилось пересекаться с ним, когда он вместе со Шреддером приезжал в Нью-Йорк, но он тогда хотя бы человеком был. — Выбесил… господина, вот его в наказание и мутировали в муху. Прикольно получилось, а? Язык не просится назвать такое наказание прикольным, но зная Шреддера, Раф как-то засомневался, что подразумевалось под «выбесил». Ороку Саки был человеком, который за проступки мог казнить на месте людей лояльных, но не значимых; а потом сохранять рядом с собой предателей, если они были полезны. Единственным, что он ценил, были результаты, и Стокман был известен всему клану именно за них: хорошие или плохие, но всегда слишком полезные, чтобы от него избавиться. Только поэтому его гадкий характер был тем, на что Ороку Саки закрывал глаза. Как-то не вязалось такое положение с фактом «наказали за то, что выбесил». Рафаэль осторожно высказал эту мысль вслух. — Ороку-сан да, слегка того, — Микеланджело покрутил пальцем у виска, и Раф на секунду забаговал от такой фамильярности, — Понабрал таких же, с приветом, а господин разгребает. Ороку-сан. И господин. — Погоди, кого ты имеешь в виду под господином? — А, вы ж, филиальские, ещё не в курсе, — Микеланджело хлопнул себя по лбу, прежде чем объяснить, — Ороку-сан ушёл на пенсию. Господин теперь… Вон там. Микеланджело кивнул чуть в сторону от основного столпотворения, и пусть даже в более редкой массе людей Раф не сразу понял, на кого он показывает, он точно знал, что смотрит правильно. Из того угла пропали звуки. Подобно волне тишина распространялась от него всё дальше, по всему залу: у столов прекращалась суета; сидящие выпрямили спины, стоящие рядом склонили головы, а стоящие дальше — слились с тенями. Затих звон тарелок и умолкли разговоры, оставив только звук шагов: стальных сапогов по плитке. Не бряканье, какое бывает при первых попытках рекрутов передвигаться в металле; не грохот, с каким, бывало, дочь Шреддера заявлялась в филиал, будучи особо чем-то взбешённой; размеренный, тяжёлый звук, и Рафу показалось, что его обманули, и никуда Ороку Саки не уходил. Только он, наверное, приближался вот так, как похоронный звон. Раф не мог его не узнать, когда увидел. Его парализовало рефлекторно; не было футовца, который не знал и не боялся бы этого шлема. Это был Шреддер. Не Ороку Саки — тот был намного выше и шире в плечах, и эту разницу сейчас легко мог заметить даже тот, кто его встречал не слишком часто: нынешний Шреддер был… меньше. Изящнее. Более явно выступали острые грани брони, казались длиннее клинки на перчатках и наплечниках. Другой человек, неизменная атмосфера. Хотя, было одно отличие. Кое-где на броне Раф мог увидеть следы свежей крови. Броня Ороку Саки всегда оставалась чистой. Разница в мастерстве? Или дело в том, что прежний лидер не так уж часто отправлялся на миссии лично? Чуть погодя, Раф отметил и другую деталь: разговоры, что до этого велись в полный голос, на самом деле не прекратились полностью, только перешли в шёпот. Скорее заинтригованные, чем опасающиеся за свою жизнь. Шреддер остановился перед прижатой к полу… мухой, Рафаэль не мог сейчас назвать мутанта именем — в этой атмосфере он правда казался не более чем придавленным ботинком насекомым. — Молодой гоз-з-зподин! Вы-ыслуш– Шреддер только поднял руку. Раф не увидел конкретный жест, но подчинённым хватило только его, чтобы тут же приложить страдальца об пол с влажным хрустом. — Усаги, доложи. Голос, даже сквозь железную маску, звучал громко и ясно. Уже знакомый Рафаэлю персонаж выступил вперёд. — Попытка отравить лидера клана и сопротивление при аресте. Наказание… согласно уставу. Казнь на месте — нет нужды говорить вслух. Приговор за покушение на главу знал любой новобранец. — Отставить, — услышал Рафаэль неожиданную команду. Акт доброты? Едва ли, уже по тону было понятно. По наклону головы в имитации вовлечённости; по тому, как грациозным движением оказалась стянута металлическая маска. Раф не мог разглядеть лица с такого расстояния; да даже если бы оказался ближе ему наверняка помешал бы шлем; но он мог понять, что это означает для раздавленной мухи. Проявление понимания, надежда на диалог. Шреддер, которого знал Раф, был прямолинеен; пусть изощрённый в наказаниях, в нём не было достаточной тонкости для психологической игры. Не играл вот так на чужой надежде, подобно сытой кошке, сцапавшей в когти мышь. Старый Шреддер внушал страх, как надвигающееся стихийное бедствие, неизбежный рок. Этот… вызывал тошноту. Когда он говорил, Раф чувствовал, будто что-то липкое ползло у него по затылку; ему казалось, что если он хоть на секунду отвлечётся, то что-то случится. «Замри» — инстинктивная реакция на опасность, как, присмотревшись в лесную почву, краем глаза приметить среди веток затаившуюся змею. Поэтому Раф, не отвлекаясь, смотрел. Как Шреддер опускается на колено, ближе к прижатому к полу мутанту. Как тянет к его голове заключенную в перчатку руку и мягко, почти ласково кладёт пальцы на зелёный фасеточный глаз. — Бакстер, — не искажённый маской, голос нового лидера был юным, чистым. Сладость и нежность в нём, почти мурлыкающий тон — то, как это ему подходило, заставило кожу Рафаэля покрыться мурашками, — Мой отец очень ценил тебя. — Я-я и вам буду полез-з-зен! Только я могу работать с-с мутагеном! — крылья мухи, смятые и надорванные, трепещали в такт дрожащему голосу. — Конечно. От тебя ведь не оказалось никакого толка в передаче знаний другим лаборантам, несмотря на мой приказ, — голос ни на секунду не потерял приторной елейности, напротив, создавал ощущение, будто и не произошло ничего страшного. — Я-я из-зправлюсь, из-з-зправлюсь! Моя ошибка! — муха задрожала сильнее. От ложной надежды, видимо, вышибло все мозги, — П-простите, молодой гоз-з-зподин! Раф задержал дыхание. Зелёный шарик под сжавшимися пальцами Шреддера проломился и лопнул со звуком, напоминающим хруст яблока, и разлетелся на буро-красные, слизистые с мясом ошмётки, иногда с кусочками блестящих глянцевых фасеток. В столовой поднялся ужасающий звук. Дребезжащий вой-визг, сопровождаемый отвратительным жужжанием крыльев; Стокман мучительно извивался в руках футов, разбрызгивая вокруг кроваво-слизистое содержимое своего глаза. Шум будто разморозил Рафаэля. Он смог оторвать взгляд от представшей перед ним картины и перевести его на окружение. Некоторые соклановцы, те, что помоложе, отвернулись, сдерживая рвотные позывы; другие же вернулись к еде, словно не замечая происходящего вокруг. Кто-то, как и Рафаэль, продолжал наблюдение, но именно вторых было большинство. — Такое часто происходит? — поинтересовался Раф. Нежным он не был, но ему аппетита подобная сцена ему точно не прибавила. — Не сказал бы. Кажется, у господина плохое настроение, — Микеланджело за всё время ни разу не дёрнулся. Он не был напряжён, напротив, расслаблен, — Не поел, наверное. Раф только и хлопнул глазами. Вой, тем временем, стих до стенаний. — Ну ты же вроде гений, Бакстер, — вздохнул Шреддер, как будто говорил с недалёким приятелем, а не с человеком, который хотел его убить. С боковых пластин его шлема стекали кусочки лопнувшего глаза, — Неужели так сложно запомнить? Гос-по-дин. Если ты до сих пор веришь, что отец вернётся, разве не разумнее хотя бы попытаться дожить до этого дня? — В-вы… П-правы… Проз-з-зтите, гоз-з-зподин… Я-я был глуп… Шреддер… прыснул. Рассмеялся, не очень громко и, кажется, искренне. Микеланджело рядом хихикнул. — Пха-ха! Так вот, почему он тебя терпел… Боже, я же пошутил, — отсмеявшись, Шреддер покачал головой, — Отец больше не возглавит клан, понимаешь? Никогда. Даже если попытается. Он снова коротко посмеялся, а Раф, наконец, понял, что тут происходит. Почему филиал был не в курсе о смене верхушки. Почему так легко было подговорить соклановцев на свержение Хана. Почему после всего, что Раф натворил дома, его никак не наказали, почему Донни упоминал о свёрнутых экспериментах с мутагеном, и почему сейчас никто из рядовых футов, несмотря на очевидную ебанутость своего лидера, не выказывал страха. Это была… чистка. Влияние Ороку Саки собирались вырезать с корнем, бережно оставив только тех, кто будет лоялен новой власти. А Раф — на испытательном сроке. — Будь хорошей маленькой мухой, — Шреддер поднялся на ноги, и кто-то из его свиты тут же передал ему чистый платок, — Тихонько живи в своём углу. Не раздражай меня. Подготовь себе достойную замену и тогда, когда я вышвырну тебя отсюда, ты ещё будешь дышать. Стокман не отвечал. Только дрожал. Видимо, новость о том, что более лояльный к нему хозяин не вернётся, сильно его покоробила. — Ваш приказ, господин? — бесстрастно спросил Усаги. — Оторви ему лапки и заставь сожрать, — ответил Шреддер и надел маску обратно. — Все? — Оставь одну на выбор. — Понял, — Усаги кивнул, махнул рукой, и удерживающая мутанта группа унесла безвольное тело к выходу. После этого он повернул голову и посмотрел прямо на Рафаэля. Шреддер, конечно, проследил за его взглядом. Раф не мог не напрячься, и судорожно стал вспоминать их недавний диалог. Он же не сказал ничего компрометирующего? Тут же не запрещены служебные романы, да? Или, может, новый Шреддер гомофоб? Предыдущему, кажется, было всё равно, в клане вообще царила сплетня, что он импотент и дети ему не родные… — Ах, ты!.. — прошипел сквозь зубы Микеланджело. Точно, Усаги посмотрел не на него — на своего напарника. Отсалютовал ему и, развернувшись, ушёл за удалившейся группой. Шреддер этого не сделал. На протяжении секунд он смотрел чётко в их сторону, и вслед за его взглядом на Рафаэля с Микеланджело обращалось всё больше глаз. К ужасу Рафаэля, Шреддер направился прямо к ним. Футы расступались перед ним и тут же передвигались в места с наилучшим обзором. Когда Шреддер остановился, на их троицу смотрела вся столовая. Он принёс запах крови и дыма. А ещё был чуть-чуть ниже Рафаэля. До этого Раф никогда вживую не видел сына Ороку Саки, но представлял его примерно такой же шкафной комплекции. В реальности же оказалось, что он не сильно отличался телосложением от той же Караи, и это было… странно мило. В их деле рост и количество мускулов вообще ничего не значил — Раф более чем знал об этом, без проблем начищая рыло противникам в несколько раз больше себя, а иногда сам целуя ковёр после спарринга с миниатюрной Ангел — но когда твои боссы, в основном, вынуждают задирать голову, подобное неплохо освежает. Он так засмотрелся, что чуть не забыл склонить голову в приветствии. — Микеланджело — ко мне в кабинет. — …Вот блин, — Микеланджело ругнулся так тихонько, что услышать мог только стоящий рядом Рафаэль, и, если бы не был уверен в своём слухе, то решил бы, что ему послышалось, — Кхм, так точно! Он смылся так быстро, что Раф даже не увидел, куда. Шреддер, к сожалению, остался на месте, и Раф почувствовал, как у него по затылку стекает пот. — Привет, Рафаэль. — Кхм. Здрастье, — очень лояльно поздоровался он в ответ. Только мгновением позже вспомнив, что в японском языке есть и более вежливые формы речи. — Как тебе в Японии? — голос Шреддера остался спокойным, и Раф незаметно выдохнул. Значит, Донни не останется без брата только потому, что тот — идиот и в самый ответственный момент забыл форму вежливости в японском языке. — Заебись, — вдохновлённо ответил Раф. …А может, и останется.

***

Усаги оторвал Стокману очередную лапку и, стерев с защитных очков особо крупный шматок мяса, порадовался тому, какой он умный и как хитро свалил всю грязную работу на Микеланджело-сана.

***

— Ну Ле-ео, ну мы как лучше хотели… — Знаю я, чего вы хотели, — буркнул Лео, от души накидывая Микеланджело в расписание десять дополнительных часов с новобранцами, — Сплетники. — Ну правда! И почему ты только мне добавляешь? Со мной Усаги был! — Будешь ныть — ещё десять добавлю, — цыкнул Лео, и наказанный окончательно замолк. По-хорошему, Усаги тоже стоило как-нибудь проучить. Лео обещал им взбучку, если они влезут в его личную жизнь — ну, как говорится, за что боролись. — Да больно ты нам нужен, — не смолчал Майки, когда Лео пробормотал последнюю часть вслух, — мы за парня волновались! Лео лёгким движением руки дорисовал в документ ещё десятку часов, и в кабинете наконец повисла блаженная тишина. — …И что за «привет, Рафаэль»? Лео-бро, ты перечитал сёдзе-манги? Лео нахмурился и демонстративно занёс ручку. — Не пройдёт твой блеф! У нас новобранцев столько нет! Ну конечно, нет. Очередная причина для его головной боли: при отце за обучение рекрутов отвечал Тигриный Коготь, и половина померла ещё на уроках. И как можно было набрать в руководство таких… Треск дерева ознаменовал очередной сломанный в пальцах карандаш. — Ну, тише-тише, не злись, — Майки тут же подскочил и начал баюкать в руках его голову, — Да-да, тебя окружают идиоты… — Поставлю Усаги за них отвечать, и пусть крутится, как хочет, — утомлённо пробурчал прикрывший глаза Лео. — Да-а, миллион часов ему нарисуешь. — И учебную программу сам будет писать. — Полностью перепишет, — закивал Микеланджело, — и набор тоже пусть сам организовывает… Вот так их, позорно ноющего Лео в руках Майки, который между строк утешения пытался уговорить брата стереть с листочка штрафные часы, и обнаружила открывшая дверь Эйприл. «Психотерапия?» — выгнула бровь она. «Психотерапия, ” — молчаливо кивнул Майки. — Не бесите меня, — процедил Лео, почувствовавший себя на толику лучше, и, вывернувшись из чужих рук, обратился к Эйприл, — где мой чай? — И тебе привет, босс, — вздохнула уже привыкшая Эйприл, и без лишних слов зашла в кабинет полностью, продемонстрировав в другой руке бумажный стаканчик с крышкой, — Только заваренный. — Спасибо, — облегчение, нахлынувшее на Лео после того, как он получил в руки горячий стаканчик, позволило ему вспомнить о базовых правилах этикета. — У тебя зависимость, бро, — покачал головой Майки. — Чай легко раздражает голодный желудок, — предостерегла Эйприл, — такими темпами у тебя будет язва. — Этот клан — моя язва, — фыркнул Лео, и показательно отхлебнул напиток, — Я съем свой шлем, если они не попытаются отравить меня ещё раз до конца недели. — Если это заставит тебя есть, я тебя сама отравлю. — Нет аппетита, — пожал плечами Лео, и добавил, чтобы не чувствовать себя совсем уж виновато, — я поем позже, когда все разойдутся. — Смотри мне. Я спрошу потом у Кейси, — Эйприл вскинула указательный и средний палец в букве «V», указав сперва на свои глаза, а потом — на Лео, — Кстати, об этом… Она сделала паузу, а потом её хмурое выражение сменилось хитренькой улыбкой. — Почему по всей столовой гудит слух, что у тебя любовник?

***

— Да я его впервые, блять, увидел, — всё ворчал Рафаэль, прикладывая к опухшей щеке кусок замороженного мяса. — Ну ты и кадр, — хохотнул буфетчик, который десять минут назад представился Рафаэлю как Кейси Джонс, — так попасть в первый же день… В общем, после того, как Рафаэль продемонстрировал самый большой позор японского языка всей столовой, ему даже ничего за это не было. От Шреддера. Он оказался ровным перцем, хмыкнул, и ушёл, видимо, чтобы бросить Микеланджело в страшный тёмный подвал и там пытать. Рафаэль не имел представления, чем офицер с придурковатым видом мог провиниться, но тон Шреддера, когда тот приказал явиться к себе в кабинет, явно не был довольным. — За Майки не парься. Он, типа, младший брат босса, — успокоил его Кейси, когда Раф заговорил об этом, — не родной, но, ты понял. Конечно. В клан часто попадали люди не то, что без семьи, но даже без имени; как, например, и сам Рафаэль. Донателло тоже не был ему родным братом, но у них был один учитель. Хамато Йоши воспитывал их, как отец, дал им имена, фамилию, и смысл жить. С ним и Донни были ещё двое, но Раф их плохо помнил. Он был маленьким, а из-за их рода деятельности классы часто перемешивались: кого-то переводили, кто-то продвигался выше, кто-то… умирал; отчасти поэтому Раф старался не вспоминать, не бередить душевные раны лишний раз. Им с Донни очень повезло остаться вместе до конца. Ну, до того, как Рафаэля турнули в Японию. Часть его грустила и скучала по брату, но умом он понимал, что нечего Донни тут делать, пока творится переворот. Кстати, об этом… После того, как Рафаэль узнал имя, у него возникло одно смутное подозрение… — Меня вообще другой интересует, — вздохнул Рафаэль, возвращая их с Кейси диалог к первоначальной теме. Ну, так вот… От Шреддера Раф, может, нагоняй и не получил, а вот клан оказался очень недоволен тем, что какой-то грубиян хамит их лидеру, поэтому первая половина толпы пыталась научить его уму-разуму путём образовательной мужицкой драки. Вторая, видимо, решила что он какой-то нахальный любовник, и вознамерилась его просто убить. Раф, конечно, без проблем порешал и тех, и других, но в середине битвы кто-то не слишком аккуратно бросил стол, и Рафаэлю по щеке ощутимо прилетела обидно-полная тарелка лапши. До сих пор ноет, падла. Потому он, собственно, и сидел сейчас в столовой, изливая душу буфетчику. Обязательно последовавшая драка едой как-то лишила его возможности поесть, поэтому он решил наверстать упущенное сейчас, когда все разошлись. В два часа ночи. — Кто? — Ты, наверное, должен его знать, он… О, вон он, — Раф оборвал себя на полуслове, так как заприметил в столовой новое лицо, — Так, если что — не мешай мне. Раф спрыгнул с табурета, чтобы начать разговор с интересующим его человеком без третьего лишнего.

***

У Лео на размышления было где-то секунды три, когда он увидел, что Рафаэль, до сего момента задушевно болтающий с Кейси, увидел его и моментально изменился в лице — широко улыбнулся, что-то сказал и соскочил с табурета, определённо направляясь прямо к Лео. Само по себе, это не проблема. Проблемой было то, что за его взглядом повернулся и Кейси, явно собирающийся открыть рот и на весь зал окликнуть Лео «боссом» — и вот тут ему следовало думать и действовать быстро. Пункт первый: Рафаэль, предположительно, ещё не знает, что Лео — Шреддер, который пару часов назад расплескал по столовой чей-то глаз, и Лео это во всех смыслах устраивает. Пункт второй: Кейси, его тупая башка и язык без костей могут очень быстро эту благоприятную ситуацию разрушить. Первым инстинктивным решением было выхватить из-за ремня кунай и вонзить его потенциальному информатору в голову. Умным и взрослым решением было схватить Рафаэля за запястье и свалить куда подальше, что, собственно, Лео и сделал. «Куда подальше» оказалось не очень-то и далеко. Лео в один рывок вывел их из столовой, на второй — в середину коридора, и в третий — выскочил в окно. Рафаэль отлично поспевал, что от него и ожидалось, и через пару секунд они вдвоём уже были на крыше. — Не ожидал такой прыти от парня, который при знакомстве выбросил меня в пруд, — ошалело пробормотал Рафаэль. Хотя, наверное, Раф. — Мы разве познакомились? — парировал Лео, вскинув брови, — Не помню, чтобы пожимали руки. Раф посмотрел на него пару секунд. Моргнул. Рассмеялся. Протянул руку, но, когда Лео протянул свою в ответ, Раф не стал её пожимать, а просто схватил и притянул поближе. — Ну, будем знакомы, — насмешливо сказал он, и быстро прижался губами к пальцам, — Привет, Лео. Ты стал даже большей гадиной, чем в детстве. «Всё-таки вспомнил, ” — мелькнула мысль, и Лео даже не мог сказать, грустная она или радостная. Он вырвал руку. — Что ты себе позволяешь? — Лео пожалел, что поблизости сейчас не было пруда. Выбрасывать Рафа со здания было всё же жаль. — Смущаю тебя, — усмехнулся Раф без капли вины, — Могу себе позволить. Мы же в браке. — Ты идиот, — Лео с досадой хлопнул себя по лицу, чувствуя, как наливаются жаром уши, — Это были сушки… Ну, да, им было по шесть, и Раф решил, что если у них одна фамилия — значит, они замужем. Колец у них не было, но был изъятый у русской мафии провиант, поэтому они окольцевались маленькими баранками. — Как ты можешь ставить под сомнение легитимность нашего брака? — продолжал дразниться Раф, — Я поклялся тебе в верности. Конечно. Совсем мелкие, они не знали любовных клятв, но знали клановую присягу на верность. «Напророчил, получается, ” — пробежала смешная мысль. Вслух же Лео сказал: — Я могу и до пруда тебя докинуть, — абсолютно сухим тоном, — всего-то с четырёх этажей упадёшь. — Я уже понял, что ты тогда обиделся, — Раф фыркнул, — Что, вообще-то, совершенно не честно. Там было темно, и ты меня тоже не сразу узнал. — Сразу, — соврал Лео. — Если бы ты мне имя назвал, я бы сразу понял, — продолжил Раф, проигнорировав… а потом замолк на мгновение, и сказал, совсем уже без насмешки, тихо и осторожно: — Почему ты мне не сказал? Лео не ответил. — Я думал, ты умер. Проживая под фамилией Ороку… Лео иногда тоже так думал. — Мог бы там, я не знаю… Прислать открытку. Привет, дорогой муж, я в Японии, тут так классно. «Привет, Раф, я теперь принц клана, и это пиздец.» — Знаешь, в клане, оказывается, куча Лео. Просто Лео, Леоны, Леоноры, Леопольды… В первом посмертнике, который я нашёл, было просто «Эл». Лео сочли слишком способным для детского класса. Майки — слишком недисциплинированным. Их четвёрка разделилась, и Лео только расширил эту пропасть, пока по головам забирался выше. Докарабкался до Ороку Саки. «С этого дня ты Ороку Леонардо, ” — его не спрашивали, поставили перед фактом: Шреддеру нужен преемник, и то, что им выбрали тебя, высочайшая честь. — Мне жаль. «Что так получилось, ” — хотелось бы добавить, потому что себя было жаль больше. — Что я не нашёл тебя в посмертнике? — вспыхнул Раф. Лунный блик подсветил у него на лице влажную дорожку, — Рехнулся?! — Что не прислал открытку, — вздохнул Лео. Раф замолчал, будто не понимая, о чём речь, а потом только злее воскликнул: — Нашёл, кого слушать! Боже, ты вообще не меняешься! Разве так обязательно взваливать на себя всё самое плохое? Лео… было странно приятно ощутить, что на него вот так орут. Обычно случалось наоборот. — Неужели так сложно сказать «мне тоже было тяжело»! «Я скучал»! «Я думал, ты умер»! Ты, блять… Лео обнял Рафа. Перекованное Шреддером нутро призывало отторгать, но сейчас эту инстинктивную реакцию оказалось просто передавить. — Мне тоже было тяжело, — слова дались Лео совсем легко, — И я скучал… Хотя, честно говоря, никогда не думал, что тебя можно убить. — Ну, да, тут я погорячился, — Раф сжал его в ответ, крепче, и вот тут Лео уже было немного сложнее заставить себя остаться на месте, — Правильно. В супруга нужно верить. На третий раз Лео почувствовал, что нужно всё же прояснить этот момент. — Знаешь, Раф… На самом деле у меня теперь другая фамилия. Он телом почувствовал, как Раф напрягся, и только потому успел завести руку ему за спину и показать жест «отставить», прежде чем Рафаэля пристрелил один из бдящих на другой стороне крыши лучник. Сразу после этого Раф с грохотом свалиться спиной на черепицу, заодно роняя Лео себе на грудь. С одури вдавиться носом в мышцы оказалось не очень приятно, но посадка Лео определённо была мягче, чем у Рафаэля, который ударился о неровную крышу и ойкнул. — Тьфу. Ненавижу это всё. Эту систему, этот клан, Шреддера… — яростно перечислял он, — Значит, вот почему Донни никак не мог тебя пробить. Лео пожал плечами. Вообще-то, данные о наследниках Ороку Саки не были внесены в общую базу, поэтому Донателло не смог бы, даже если бы вводил только имя или номер. По другим причинам футы пропадали из базы только по причине ухода из клана. Всегда посмертного. Неудивительно, что Раф счёл его мёртвым. — И как тебя теперь зовут? — уже более спокойно вздохнул он, — Только не говори, что Джонс. Я этого не вынесу. — Сдурел? — Лео аж дрожь пробила, стоило ему это представить… Или, она возникла не из-за этого. Осознание заставило Лео спохватиться: — Отпусти. — Ещё чего, — фыркнул Рафаэль, и только крепче сжал руки, что ощущалось для Лео очень, очень плохо, — Не отпущу, пока не скажешь. Сейчас, прислушиваясь к себе, Лео заметил, как забилось быстрее его сердце и похолодели ладони. Опасно. Опасно, опасно, опасно! Первым, инстинктивным решением было выхватить из-за ремня кунай и вонзить… — Лео? Да. Лео. Как «Лео-бро», не как «молодой господин» или «Ороку-младший» или «сын» или… — Не могу сейчас сказать, — вздохнул он, — Отпусти. Раф послушно отпустил, и Лео стремительно сел. Раф спросил, всё ли в порядке. Лео соврал, что да. — Расскажи, как тебе жилось, — попросил Лео. Отчеты о R-02 были легендарными. Лео хотел бы повесить в рамочку половину из них, и ему не терпелось услышать всё в деталях.

***

Ближе к четырём часам утра они вспомнили, что голодные, и им пришлось вернуться в столовую. Лео пошёл первым, чтобы успеть намекнуть Кейси, что ему стоит на полчаса забыть о навыке говорения.

***

Открыв глаза в своей кровати в казарме ближе к шести часам, Раф сел. «Майки, типа, младший брат босса.» Микеланджело, Майки. Его они с Донни тоже никак не могли пробить, но не могло быть совпадением, что… «Это наш Лео!» «…типа, младший брат босса.» Раф упал обратно на подушку, запустив руку в волосы. — Охуеть.

***

С той ночи они условились встречаться на крыше, чтобы поговорить. Раф рассказывал, что пропустил Лео. Лео в ответ рассказывал, опуская подробности и имена, как проходила его жизнь в качестве воспитанника Ороку Саки. Как нашёл Майки. Как познакомился с Усаги. Это было здорово, но местами… выматывающе. Лео приземлил голову Рафу на плечо. — Расскажи ты что-нибудь, — буркнул он, прикрывая глаза, — я устал. — У меня последний вопрос, — попросил Раф, — ответишь? Пожалуйста. — Может быть. Раф замялся. — Твоя свита меня прирежет, если я тебя поцелую? — М-м. Если я прикажу, то нет, — пробормотал Лео, не открывая глаз. — О, классно. Можешь приказать? Ну, Лео было несложно… Он распахнул глаза. Посмотрел на Рафа, который ехидно улыбался. «Оторву Кейси язык,» — со вздохом подумал Лео. И приказал.