Mirage Spectacular

      Из раза в раз парень думал, чем он заслужил ежемесячные встречи со своими любимыми гостями на пороге дома. Коллекторы и почтальон с очередным напоминанием о просрочке платежа — частая головная боль и вечная проблема.       Сонно спускаясь по нескольким ступеням и выходя на улицу, Вальтер подходит к почтовому ящику, уже зная, что его ждёт. Внутри лежало лишь несколько запечатанных писем да паутина, на что мужчина вздохнул и захлопнул крышку ящика. Посмотрев на надписи на конвертах и повертев их в руках, он убедился, что пособие по безработице уже как второй месяц не покрывает его платежи за дом, и он вот-вот окажется на захудалых улицах, деля какой-нибудь серый переулок с такими же отбросами, как он сам. — Опять сердечное напоминание о долге… — бубнит себе под нос Вальтер, шагая обратно в, пока что ещё свой, дом, — как будто я без вас не знаю, что торчу гребанную пачку долларов за этот и прошлый месяц.       Пропихнувшись в проем и закрыв за собой дверь, Шмидт кинул бумажки на видавший жизнь комод, на котором что только ни валялось: ключи от небольшого фургона, старые письма, пара давних газет и толстый слой пыли. Смотреть на себя в зеркало над этим самым комодом даже не было желания, но Вальтер автоматически поднял взгляд, уже который раз встречаясь с видом ожившего трупа. Нет, он был довольно привлекательным, но появившаяся щетина и круги под глазами, выглядевшими так, будто он был непросыхающим алкоголиком, очевидно портили весь вид.       Рядом висевший календарь с кругами вокруг дней икс мозолил глаза похуже собственного отражения в помутневшем и едва потрескавшемся зеркале. Хотелось забыть о дрожи в руке в те моменты, когда Вальтер обводил злосчастные даты оплаты счетов.       Домик, когда-то купленный в ипотеку за 40 тысяч долларов, ощущался сейчас непосильной и одинокой ношей. Скрипящие полы, отсутствие даже маленьких предметов декора, прохлада и пустой холодильник. Благо, маленький магазинчик за углом выручал карточками на электричество, очередной банкой тушёнки и крепким кофе. Не садясь на старый диван, Вальтер хватает с него свою потрепанную куртку и накидывает на плечи, подходя к столешнице возле холодильника. Небольшая банка из-под консервов хранила в себе 20 баксов и горстку, если можно так назвать 5 центов по одному, монет. Думать «негусто» который день подряд было бы признаком сумасшествия, поэтому Вальтер лишь хватает свое малое богатство и покидает дом, направляясь в давно знакомый магазин.       Дорога до небольшого здания была изучена уже вдоль и поперёк, как дорога от стола до дивана, словно мужчина скоро переедет туда жить со своими скудными пожитками. Впрочем, мысль неплохая, но навязываться хозяину не шибко-то хотелось, да и вышло бы нетактично.       Соседские дома были однообразными, с одинаковым двориком, разве что отличаясь стоящими там машинами старых моделей. Вальтер иногда мог заработать лишнюю сотню баксов за их починку, но молиться о том, чтобы что-то в них поскорее сломалось, было бы бесчеловечно с его стороны. Фонари, только включившиеся вдоль тротуара, освещали безлюдный квартал, в котором когда-то даже в тёмное время суток можно было встретить толпы гуляющих ребят. Вальтер и сам нередко вспоминал молодость и те беззаботные часы подростковой жизни, когда он забывал о давлении со стороны идеалистичных родителей. Шумная и разношёрстная компания выталкивала из его сознания все тревоги и страхи, казалось, лишь на несколько мгновений, однако и этого было достаточно, чтобы спокойно вдохнуть грудью. Вальтер бережно хранил те годы в памяти, даже если сейчас это ничего не значило. В свои 22, когда он назло отцу порвал все связи с семьёй и переехал в ныне забытый город, Вальтер ещё верил в упорство и надежду. Сейчас же, в 34, он мог верить лишь в свою верную спутницу-неудачу и пару купюр в непримечательной банке на столешнице.       Шагая по тротуару, Вальтер вдыхал свежий, после дождя, вечерний воздух. Несмотря на то, что он отчаянно отвергает романтичную сторону своей натуры, мужчина действительно любит подобные моменты, когда можно быть самим собой и не думать о том, что случится завтра. Ты просто есть сам у себя. Почувствуй эту свободу, очисти разум от навязчивых мыслей и вдохни поглубже, чтобы холод прошёлся по лёгким и привёл тебя в блаженное чувство умиротворения, каким бы призрачным оно ни казалось.       Завернув за угол, Вальтер огибает огромную лужу, которая появляется каждый раз из-за неровного слоя потрескавшейся плитки, и на мгновение поднимает взгляд на вывеску с мерцающими лампочками. Чтоб у Вальтера было столько электричества для подобной ерунды.       Звякнув колокольчиком на двери, мужчина оповещает о своём визите, привлекая внимание хозяина магазина. Светлые зелёные глаза отрываются от газеты, встречая посетителя довольным прищуром и прослеживающимися рядом морщинами. — Вальтер! Я уж было п-подумал, сегодня не встретимся, — добродушным тоном с заиканиями сказал мужчина за прилавком, освещенным яркими лампами. — Здравствуйте, мистер Олдридж, — ответил Вальтер, подходя ближе и привычно осматривая полки с провиантом, — признаться, я не собирался приходить, но кофе не вовремя закончился.       Мужчина около преклонных лет как-то грустно усмехается и кладёт газету перед собой, медленно сползая с кресла. — Неуж-жто старика Ганса нельзя п-просто так проведать?       Вальтер вздыхает и машинально проводит ладонью по щетине, покрывшей его лицо, делая виноватое выражение. — Боюсь, я не в том виде, чтобы навещать кого-то, — пробормотал он, на самом деле зная, что эта отговорка звучит не слишком убедительно.       Скрывшийся за высоким стеллажом Ганс в ответ невнятно проворчал что-то в роде «ох уж эта молодёжь» и появился перед прилавком через минуту с банкой кофе, припасённой специально для одного огромного любителя. Поставив банку на длинный стол, мужчина ответил: — Пусть сейчас и х-худшие времена, не з-з-забывай о старике… Сейчас все уез-зжают с этого города, знакомых лиц поч-чти не осталось. Даже твоя з-заросшая физиономия краше пуст-тоты магазина.       Шмидт, почти растроганный, улыбнулся уголком губ. — Куда ж я денусь? Всё равно буду приходить к вам, мистер Олдридж, как ни крути.       Достав с кармана свои жалкие гроши, Вальтер оставил одну купюру в 10 долларов, мысленно прощаясь с доброй половиной этой суммы. Ганс тянется за сдачей, возвращая ему две купюры с цифрами 5 и 1. — С-сильно тяжело приходится? — Спросил он, подвигая кофе к мужчине. — Да, туговато… — находит в себе смелость признаться Вальтер, хмурясь, как обиженный щенок, — пособие уже не покрывает расходы.       Олдридж поднимает на него взгляд и, вздохнув, тянется к стопке, по-видимому, новых газет, и отдаёт одну Вальтеру. — Где-то там в-видел объявление о р-работе… — неуверенно начал он, пока мужчина удивлённо глядел на даром отданную газету, — работа, говорят, нес-с-сложная, нужно охранять старый зак-крытый цирк. Однако…       Вальтер берёт газету и видит жирный заголовок «Пиццерии Freddy Fazbear: Что они на самом деле?». — Однако? — С-слышал, прошлый охранник н-не вернулся, — вяло ответил продавец, нервно вертя большими пальцами по кругу. — Пропал? — Уточнил Шмидт, приподняв бровь с едва появившимся интересом. — Н-неиз-звестно, — покачал головой мужчина, снова усаживаясь в своё кресло, — но ситуация очень с-сомнительная. Я-я бы н-не пользовался этим п-предложением.       Вальтер задумчиво кивает, прячет сдачу в карман и берёт в охапку свою родную дозу кофеина и сводку вряд ли правдивых новостей. — Я прочитаю об этом, — ответил он и повернулся к выходу, — спасибо за газету и помощь.       Вальтер почти вышел из магазинчика, как вдруг Ганс окликает его: — Вальтер! П-правда подумай, прежде ч-чем соглашаться!       Кинув в ответ «здесь либо ипотека, либо легенды — выбор невелик», мужчина вышел из магазинчика под тяжёлый взгляд хозяина, словно тот накинул петлю ему на шею, которая вскоре вот-вот затянется.

***

      Горьковатый крепкий вкус напитка удерживал мозг на грани между сном и работой, пока глаза отчаянно пытались не закрыться. Время едва перевалило за 8 утра, но тело всё равно упрямо хотело вернуться в постель и провести там ещё несколько часов в безмятежности, даже если Вальтер обычно встаёт в 6. Впрочем, сегодня он тоже рано проснулся, но мысль «полежу пару минут с закрытыми глазами» сыграла с ним злую шутку. Он несколько раз открывал глаза и пытался встать, но тепло одеяла удерживало его на месте, как бы мужчина ни боролся.       Сейчас же, сидя на диване и методично попивая кофе, Шмидт продолжал отрицать реальность, совсем не обращая внимание на редкий шум с улицы, гул ветра и хлопающую открытую форточку в другом конце комнаты. День был начат вяло и лениво, как часто происходит. У Вальтера было два настроения: лень и тревога. Остальные эмоции, казалось, сами собой отсеялись, питая мужчину лишь чистым страхом оказаться без жилья, что звучит слишком уж правдоподобно. Банк уже считает этот дом своим, несмотря на то, что в нём, вообще-то, живёт Вальтер.       Пособие по безработице вполне покрывало ипотеку, коммуналку и базовые расходы после того, как компания закрылась и уволила весь персонал. Однако, недолго Вальтер мог довольствоваться этой роскошью — никто здесь не собирался кормить людей за простое спасибо. Стоило пособию закончиться, долги поплыли сами собой, даже если мужчина ещё какое-то время мог платить по счетам с накопленных денег.       Настойчивый стук в дверь заставляет Вальтера оторваться от созерцания своего никакущего отражения в кружке, мгновенно стряхивая сонливость. Напряжение в теле появилось так же быстро, как в голове пролетела мысль о проверке календаря.       Встав с места и оставив кружку одиноко стоять на столе, Шмидт прошёл к двери и взглянул на злосчастную распечатку. — Твою мать… — бормочет себе под нос мужчина, что звучало как принятие неизбежности.       Стук повторился, но более уверенно, и Вальтеру ничего не оставалось, кроме как открыть дверь, встречаясь с приторно натянутой улыбкой на чужом лице. — Доброго утра, мистер Уэверли, — безрадостно встречает он незваного гостя, которого, в общем-то, и звать не нужно — он сам приходит. — Мистер Шмидт, хотел бы пожелать Вам того же, жаль только не могу, — с драматичным вздохом ответил тощий мужчина в костюме, — Вы ведь в курсе, что время идёт, и всё складывается не в Вашу пользу?       Лицо мистера Уэверли, представителя банка, который как раз и слал письма о просрочке платежа, было бледно-серым, а волосы привычно уложены лаком так, чтобы ничего нигде не торчало и выглядело идеально. Мужчина, признаться, не из приятных, и его мало волнуют проблемы других людей, если дело касается работы и денег. — Вы должны 322 доллара и, если в течении месяца Вы не вспомните, что нужно платить, нам придётся изъять у Вас этот дом.       Вальтер упирается в косяк плечом и хмурится, прекрасно зная об этой пачке баксов, которая ему разве что во снах снится. — Мистер Уэверли, я всё обязательно оплачу, но сейчас у меня нет ни постоянного заработка, ни накоплений, я едва ли могу позволить себе питаться раз в день.       Коллектор скептично выгибает бровь, глядя на исхудалое лицо мужчины, выглядевшего далеко не как интеллигент его уровня. — Послушайте, мистер Шмидт… — начал он, ещё как-то пытаясь подобрать тактичные слова и не назвать Вальтера типичным алкоголиком или, что хуже, наркоманом, — банк это не организация благотворительности, и я с Вашими проблемами разбираться не планирую. Моё дело получить с Вас плату за этот участок, иначе его просто можно продать кому-нибудь другому или вообще снести — квартал уже отживает свои последние времена во всяком случае.       Обоим мужчинам порядком уже досаждает этот диалог, что видно по их не слишком уж счастливым лицам. — Хорошо, я уложусь в этот срок и отдам весь долг, клянусь, — глухо прозвучал Вальтер, не зная, кого он больше пытается в этом убедить: себя или коллектора. — Очень надеюсь, что это будет так, — с долей сарказма ответил Уэверли, прежде чем развернуться и отойти от двери, — время никого не щадит, мистер Шмидт, запомните!       Мужчина закатил глаза и поспешил закрыть дверь, даже не попрощавшись с этим циничным человеком. — Спасибо, без Вас бы никогда не догадался, — проворчал он и взглянул на комод с кучей бумаг. Сверху лежала вчерашняя газета, которую он так и не просмотрел. Возможно, стоит дать шанс и хотя бы взглянуть, вокруг чего ходят сомнительные слухи и почему Ганс так настойчиво его предупреждал.