Теория большой ошибки Майка

Только Баттат закрывает за собой дверь, как голова его маскировки летит в угол комнаты. — Черт, черт, черт! Тупой Майк! Ну почему ты такой идиот, но при этом тебе достается все! — шипит он, подходя к отброшенному костюму и пиная его со всей силы. Вечная улыбка маски, — глупой, душной, нелепой маски! — провоцирует Баттата на проклятия с новой силой. Его раздражало все: неснятные части костюма, уже бессмысленное расследование на стене, Плуи и Жонглер, которые придут чуть позже, и ему придется им все рассказать. Он в бешенстве, он расстроен, он не хочет видеть ничего, что связано с Майком! Даже себя самого. Импровизированный футбол с головой маскировки закончился, когда Баттат, не целясь, попал в одинокую полупустую полку на стене, и, будучи довольно хлипкой, она с грохотом падает на пол, заставляя Баттата подпрыгнуть от неожиданности. «Плохо», — думает он. Баттат пришел в свою комнату незамеченным, потому надеялся за выигранное время хоть немного прийти в себя. Но, подняв такой шум, сюда точно с минуты на минуту придут проверить либо Плуи, либо Жонглер, и… Так и происходит. — Что здесь?.. — Жонглер первый врывается в комнату, без всякого предупреждения, за ним тенью проскальзывает Плуи. Причина их спешки понятна: попади сюда кто-нибудь посторонний, их расследованию пришел бы конец, и было бы хорошо, что только расследованию, потому что, узнав, что они обводят вокруг пальца Тенну, их бы могли запросто уволить или вообще выгнать из ТВ-мира. — О… Баттат. Так это ты! А… почему такой грохот? Что-то произошло? — Жонглер переводит взгляд с головы маскировки, придавленной полкой, на Баттата, разъяренного и потрепанного. — Я… просто… Кажется, я больше не хочу ничего знать о Майке. Он шмыгает носом. Он что, не переставал плакать все это время? Глупо. — А еще я все испортил. Но… зато вам не придется больше притворятся, я… Больше никакого Майка.

***

День, когда Баттат должен был быть Майком, самый обычный. Заваренный кофе, идеально завязанный галстук, парочка комплиментов для Тенны — рутина. Затем обсуждение планов на день, сверка с расписанием недели, суета перед началом шоу — ничего нового. Тестирование звука, управление светом, смена декораций — типичные обязанности. Уборка сцены, выключение оборудования, Тенна позвал Майка в гримерку — ну, ожидаемо. Тенна неуверенно щелкает кнопками на выключенном микрофоне, слегка розовый экран, приглашение поужинать вместе… Что? ЧТО?! Баттат знает, что Майк является любимчиком Тенны. Знает, что это не очень нравится остальным работникам ТВ-шоу. Знает, что именно болтун Майк, именно Баттат лучше всего делает кофе, массаж антенн, комплименты и находит ошибки в сценариях. В конце концов, он посвятил этому жизнь. Тенна падок на внимание, и Баттат готов смотреть на него вечность. Как бы ни было сложно, в виде Майка или нет, он любил свою работу, любил бегать за кулисами, лишь бы очередное шоу Тенны было идеальным. Сцена для очаровательного ведущего должна быть соответствующей. Может быть, то, что Майк стал любимчиком, было не только лишь характеристикой неизвестного даркнера. Баттат почти гордился местом под солнцем, которое он получил. Почти. Потому что это все еще место Майка, а не Баттата. Пробегавший мимо пиппинс передал, что Тенна ждет его в гримерке. Оказавшись там, Баттат ожидал услышать вопроса, как и всегда, мнения о снятом шоу. Или указаний в изменении расписания. Или ворчания, если Тенна был чем-то недоволен, может быть просьбы принести что-нибудь из бара Рэмба. А затем бы Тенна попросил его сделать ему массаж, — о, давно он этого не делал! Баттат остановился посреди комнаты. Он довольно громко зашел, его присутствие должно быть заметным. Но Тенна молчит, сидит спиной к двери, склонившись над столом так, что выражения его экрана не видно в зеркале. Он весь явно уменьшился, но звуков никаких нет — Тенна же не расстроен? Выслушивать его, когда он не в настроении, не самая сложная работа, но нужно правильно оценить ситуацию и… Баттат не мог вспомнить, что такого могло произойти, чтобы это задело Тенну. Сегодняшний день можно было отнести к удачным. Ториэль включила телевизор на целый час, это примерно в три раза больше чем в сумме за последнюю неделю. Редкий день, когда шоу востребовано. — Босс! Это я, Майк! Мне передали, что вы хотели меня видеть, — Баттат рискнул заговорить первым. Затянувшаяся тишина начинала пугать. — Сегодня вы выступили великолепно! Я уверен, зрители следили за вами не отрывая глаз от экрана! Ну, по крайней мере один точно. Баттат. — Вас что-то беспокоит? Вы… хорошо себя чувствуете? — он начинал волноваться, что причиной странного поведения могла стать поломка. Как давно проводился техосмотр? Внезапно Тенна вскочил со стула, развернулся к Баттату, сцепив руки за спиной. — Ах, да!.. Майк, ты пришел… Я хотел спросить, — на экране пробежала рябь, — ты… как у тебя дела? — Как?.. Э-э-э, я в порядке, наверное? Баттат замешкался, удивленный вопросом, тут же начав корить себя за задержку. «Что бы сказал Майк, что бы сказал Майк, что бы сказал Майк, что бы сказал?..» — На самом деле я хотел спросить, ты… занят этим вечером? В этом был какой-то подвох, да? — Работа?.. — Нет, я имел в виду, как раньше… В общем, — Тенна, поправив галстук, выпрямился. — Я мог бы не нагружать тебя сегодня. — Босс, но?.. — Но! Я хотел бы предложить тебе поужинать со мной вне… вне твоих обязанностей. И, — Баттату показалось, или Тенна чуть-чуть уменьшился? — твой отказ ни на что не повлияет. Вот так Баттат и умрет. Наверное. Майк… да кто же это такой? Почему он может получать приглашения от Тенны на… — нет, Баттат не осмеливается назвать это на букву «с», — почему из-за него Тенна такой смущенный? Почему Майк может отказаться? Почему его нет рядом, когда он так нужен Тенне? И почему Баттат так злится сейчас? Видимость через костюм хорошая, но Баттат искренне жалеет, что не может посчитать все пиксели, окрашенные в розовый. Его сердце бешено бьется, от ненависти к Майку, от чувства несправедливости, от того, как душно в маскировке. Он не думает, он говорит: — Я был бы очень рад провести с вами этот вечер. Тенна засиял, увеличившись в росте так, что теперь его тень от лампы на стене полностью скрывала Баттата. — Да! Конечно. Я тоже рад! И раз это неофициальная обстановка, то обращайся на ты. — Баттат не успел ответить, как Тенна продолжил: — Приходи ко мне потом, хорошо? — Да…

***

Жалел ли Баттат о том, что согласился? Да. Хотел ли он поужинать с Тенной? Да! Было ли это только для того, чтобы узнать новую информацию о Майке? Баттат старательно убеждал себя, что да. Но дрожь в его руках, когда он пытался выровнять свой костюм, когда с шестой попытки не получалось завязать галстук-бабочку зеленого цвета, не красную, как обычно. Баттат хотел бы выглядеть красиво, но черный мешок, которым он по сути являлся, не имел в своем наличии никакой одежды, кроме рабочей. Действительно, кто-то же должен был предугадать, что Тенна захочет пригласить Майка на ужин? Баттат тяжело вздыхает. От невозможности предсказать, что его ждет, кружится голова. Мало ли, что имел в виду Тенна. И ничего, что Баттат был чуть ли не единственным, кто знал все повадки ведущего как свои собственные. Сейчас он чувствовал себя самым беспомощным даркнером в мире. Он долго стоял под дверью комнаты Тенны, беззвучно дыша в мягкую обивку маскировки. Сделать шаг почти невозможно. Предвкушение, страх, и любопытство смешались одно большое нечто. Тук-тук. — Заходи! В личной комнате Тенны Баттат был всего дважды: когда его босс заболел и когда напился так, что не мог идти сам. У него не было возможности рассмотреть все вокруг, и сейчас Баттат с удивлением отмечает, что комната не отличается роскошью — разве что размерами. Она была намного больше, чем комната того же Баттата, но значительную часть пространства занимала кровать. Шкафы с одеждой компактные, ведь остальное хранится в гримерке. И, если так посмотреть, комната выглядела… не очень обжитой? Тенна ведь все свое время тратит на работу, а тут находится только ночью. — Вот, можешь сесть сюда. Я подумал, что уходить куда-то далеко сейчас не имеет смысла, поэтому… ты не против такой обстановки? Баттат тихо усмехнулся. Не то чтобы он разбирался в атмосфере, но по приглушенному освещению свечами, по аккуратно сервированном столу, по блюдам, подобным тем, что обычно подают в ресторанах… он мог сделать вывод, что Тенна был тем еще романтиком. И что ему явно помогли, например, Эльнина и Ланино. Баттат бы поспорил на это. Зато стало однозначно понятно, с какой целью Тенна позвал его сюда. Пожалуй, единственным плюсом неудобной маскировки было то, что она могла скрыть позеленевшее от смущения лицо Баттата. — …это глупо выглядит, да? — пробормотал Тенна, когда Баттат наконец сел напротив него. — Нет, совсем нет! — поспешил ответить Баттат, осмелившись посмотреть на Тенну прямо. В отличие от скудного гардероба Майка, ведущий мог похвастаться тем, как хорошо на нем сидела черная шелковая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц. Тенна был красив и хорошо сложен, Баттат знал это всегда. Но тот факт, что сейчас Тенна выглядит так только для него… для Майка… О, он был великолепен! — Спасибо, — говорит Тенна, неловко ерзая. Баттат что, сказал это вслух? — Майк… — начал Тенна, и он выглядел так, как будто сейчас признается в чем-то… — Попробуй вот это! — Он указывает на одно из заранее приготовленных блюд. Баттат мычит что-то нечленораздельное, но берет еду к себе на тарелку. Его костюм не позволяет ему свободно есть, но приличия ради он пытается съесть несколько маленьких кусочков. Вероятность, что под маской Тенна увидит его белую кожу, слишком высока. Подняв взгляд, он замечает, что Тенна тоже напряжен. Баттат думает о том, что болтун Майк больше не «болтун». И о том, что он делает ошибку на ошибке. Что Майк делает ошибку на ошибке. Эта мысль заставила его улыбнуться. Когда он начал так презирать Майка? — Я… ты же знаешь, что просмотры нашего шоу немного… упали, — Тенна перестает ковыряться в тарелке, и смотрит куда-то мимо Баттата. — Но сейчас не об этом! Я хотел спросить, я… не слишком ли сильно я давлю на тебя? На вас всех? — Почему вы-… ты спрашиваешь? — поправляет себя Баттат, когда вспоминает о просьбе обращаться на «ты». Этот вопрос был действительно неожиданным. Тенна, требовательный, немного заносчивый босс, не дающий поблажек и иногда довольно эмоциональный. Баттат воспринимал как данность то, как ведущий управлял созданием шоу. Он знал, что было много недовольных, слухи среди пиппинсов быстро распространяются, но Баттат никогда не воспринимал своих сородичей серьезно, потому что… Они презирали его, а он отвечал им тем же. Зачем их слушать? — Я хочу сказать… тот случай, когда ты вышел на работу больным, — Баттат поморщился, когда Тенна начал вспоминать ту ошибку. Это действительно глупый поступок, он чуть не раскрыл свою личность! — Неужели ты думал, что это необходимость? Что один день отдыха как-то повлияет? Вообще-то, думал. Сейчас ему стыдно за это, но тогда… Он не хотел упускать ни крупинки информации, не дав выйти вместо себя Плуи или Жонглеру. И он не до конца понимал Тенну. Но он же Майк. Майк знает Тенну, Майк не мог так ошибиться. — Я… идиот, — нервно хихикает Баттат. — Мне очень нравится работать с тобой, и, я не хотел брать выходной, потому что утром я чувствовал себя приемлемо. А потом… ну, ты знаешь. Честно говоря, Баттат понятия не имел, что он должен ответить. Что бы сказал Майк на его месте. Поэтому он просто сказал «почти» прямо. Не говорить же, что он чуть-чуть, совсем немного, поначалу боялся Тенну? — Тебе нравится работать со мной? — встрепенулся Тенна. — Правда? — Конечно! Это самая интересная работа, о которой я мог только мечтать! Тенна неловко смеется, заливаясь легким румянцем. Напряжение куда-то уходит. В их бокалах есть немного вина, Баттат, обычно избегающий алкоголь, потому что это мешает ему быть расчетливым, поддавшись настроению, все-таки отпивает. Он не пьян, нет. Но было бы так хорошо обвинить во всем вино. Например в том, как мило смеется Тенна. Как переливается теплый свет свеч, и что они совсем не глупые, а очаровательные. Баттат рассказывает о нелепых ситуациях за кулисами, больше про пиппинсов, выставляя их недалекими, но Тенна смеется. И наоборот: Тенна жалуется на рекламодателей, на трудности договоров со спонсорами, и Баттат тоже улыбается. Тенна выше, даже когда они сидят за столом, но Баттат чувствует, что сейчас они равны. Тенна делится секретами, какими-то маленькими тайнами, и Баттату тоже хочется быть искренним. Хочется рассказать… Нет… нет, нет, нет, нет… Нельзя. Почему Баттат всерьез начал думать об этом? Разве смысл всего что происходило не заключался в том, чтобы получить как можно больше информации, отыгрывая Майка? В том, чтобы узнать, кто этот неуловимый даркнер и почему Тенна так привязан к нему? А что делал Баттат? Вместо расследования смеялся, шутил, наслаждался тем, что был Майком. Маленький зеленый пиппинс никогда бы не попал в комнату Тенны. Никогда бы не смог говорить с ним на равных. Не стал бы причиной его улыбки. Ладонь непроизвольно сжалась в кулак, натягивая ткань перчаток. Какой же он идиот. — Майк? Все в порядке? — Тенна замечает перемену в настроении, мрачнея. — Да. Ответ прозвучал резко, и они несколько минут сидели в неловкой тишине. Воздух словно стал тяжелее. — Майк… Почему ты ушел тогда? Баттат перестал дышать. Тенна говорил едва слышно, неуверенно, но он продолжил: — Я думал, ты меня ненавидишь. А потом ты возвращаешься, и делаешь вид, что ничего не произошло. Я был так рад, что ты вернулся, и я оставил все как есть, — Тенна замолкает, собираясь с мыслями. Затем громко и четко спрашивает, но в конце его голос дрогнул: — Почему ты вернулся? Баттат чувствует, как что-то внутри него онемело, и он задыхается. Случайно задевает бокал, который со звоном разбивается о пол. Этот звук немного приводит его в себя. Подыграть Тенне означает, что он принимает поступки Майка. Что он готов признать, что мог, — нет, эта мысль просто не укладывается в его голове! — мог бросить Тенну. И теперь он должен нести ответственность за ошибки Майка?! Притворяться хорошим, отмывать репутацию? Ни за что! Тенна встает из-за стола и подходит к Баттату, обеспокоенно спрашивая: — Ты в порядке?! Эти бокалы такие хрупкие… Помнишь, однажды ты уже разбивал такой? Помнишь как… — Тенна опускается на пол и теперь их лица на одном уровне, — ты говорил мне, что… Баттат закрывает рот Тенны своими руками и хрипло говорит: — Не надо. Сейчас… сейчас это уже… — он не может придумать, что сказать. Майк бы так не сказал. Майк бы вообще не попал бы в такую ситуацию. Майк бы вообще ничего не сделал. Майк не вернулся. Майк действительно ушел. Бросил Тенну. Баттат мог бы просто молчать. Ничего не делать. Мог бы убрать руки и наконец удовлетворить свое любопытство. Услышать все от первого свидетеля. Узнать, куда ведут оборванные нити на его доске расследования. Все, чего он так долго хотел, было в его руках. А еще в его руках был Тенна. Грустный ведущий, брошенный каким-то жалким, отвратительным Майком. Кто вообще в здравом уме бросит Тенну? Баттат бы не бросил. Никогда. У Баттата появилось непреодолимое желание сжечь свой костюм сейчас же. Просто чтобы отомстить, отыграться на Майке. Сделать хоть что-то! Тенна берет руки Майка, — нет, Баттата! — убирает их со своего лица, но не отпускает. — Ты изменился, знаешь? — Баттат осознает, как близко находится Тенна, только когда слышит тихий гул статического электричества на экране. Он чувствует давление через ткань, но этого мало: хочется почувствовать напрямую, какие у Тенны руки. Хочется снять маску, хочется чтобы он мог дышать полной грудью, хочется чтобы Тенна смотрел на него таким же взглядом, на него настоящего, не на фальшивого. Ведь сейчас Тенна видит перед собой Майка и в его взгляде столько нежности, столько… — Ты мне очень дорог, Майк, — он шепчет, и вместо горячего дыхания на своей коже Баттат чувствует дурацкие слезы, которые, только появившись, впитываются в ткань костюма. Слышит шорох, когда Тенна проводит рукой по его фальшивому лицу. Когда Тенна оказывается еще ближе, так, что Баттат не может сфокусировать взгляд, он… Баттат не выдерживает. Он издает сдавленный всхлип. Кажется, слезы просачиваются сквозь ткань. «Нет, нет, нет, нет, нет! Майк не заслужил этого, не смотри на него так! Даже если это значит, что ты не будешь смотреть и на меня! Не касайся, не говори, только не говори что ты любишь его! Его! Не меня! Пожалуйста… не надо!..» Насколько легко сходят эти слова с языка Тенны, настолько невыносимо их слышать Баттату. — Пожалуйста, не уходи больше, Майк… Я люблю т-… — НЕТ! — срывается Баттат, отталкивая от себя Тенну. Он снова всхлипывает. — Я… Прости, я не могу… «Не могу дать тебе признаться Майку, которого здесь даже нет». Но Баттат молчит, вжимаясь в стул, словно желая слиться с ним воедино. — …что? …почему? Баттат хочет что-то сказать, но слова застревают у него в горле, когда он видит, как потемнел экран Тенны, а антенны поникли. О нет. Баттат все испортил. — Я… мне нужно подумать… я не… мне надо идти… И он уходит. Нет, сбегает. Бросает Тенну также, как это сделал Майк. Он больше не может притворяться. Наверное, они с Майком очень похожи.

***

Он слишком хорошо знал Тенну, поэтому не было ничего удивительного в том, что у всех на следующий день был выходной. Баттат правда пытался собраться с мыслями. Он всю ночь думал, что он натворил и есть ли способ это исправить. Жонглер и Плуи побыли с ним какое-то время, но единственное, что они могли сказать, это: «Тебе нужно все рассказать Тенне». Как будто Баттат не знал! Как будто у него не разрывалось сердце от того, как выглядел Тенна когда он оттолкнул его. На месте бы Тенны, если бы Майк пришел к нему после этого, он бы убил его. Впрочем, если Тенне станет от этого лучше, то, может, Баттат не против пожертвовать собой. Ни о каком костюме речь не шла. Он больше не мог на него смотреть, не после того, как Тенна касался его вчера. Баттат перевернул пробковую доску лицом к стене, и его комната стала удивительно пустой. Майк был его жизнью, всеми его вещами, и от этой мысли становилось тошно. Баттат должен все исправить. Хотя бы попытаться.

***

Когда Тенна передал через кого-то, что сегодня выходной, телестудия опустела за считанные минуты. Поэтому ни у кого не возникло вопросов, почему зеленый пиппинс идет к комнате Тенны. Баттат постучал всего спустя десять минут, как подошел к двери. Его руки дрожали. Тишина. А чего он ожидал? — Тенна… — тихо произнес он, надеясь, что его было слышно. После бессонной ночи он не мог говорить громко. — Тенна, это я. Полное игнорирование. Да и кто этот «я»? Майк? Баттат? Незнакомый пиппинс с голосом даркнера, который причинил боль Тенне? — Ты можешь не открывать дверь, но я должен сказать. Майк — придурок. И я, наверное, тоже. Но я не Майк! Вчера, и с того момента как «Майк» вернулся… это был я. Настоящий Майк, — Баттат сглотнул, — не возвращался. — Я почти ничего не знаю о настоящем Майке. Я думал, что притворившись им, я узнаю что-то о нем. Вчера ты сказал, что он бросил тебя, и… после этого я не мог, понимаешь, я не мог позволить тебе сказать, что он что-то значит для тебя, когда он ничего не сделал для тебя! Все его заслуги, все что он умел, все что получил — это все было сделано мной! — Прости, что обманул тебя, — Баттат опустился на пол, упершись спиной в дверь, и спрятал лицо в колени. — Прости, что игрался с твоими чувствами. Прости, что так поздно понял, какую чудовищную ошибку я совершил. Прости, прости, прости! Но ты правда мне не безразличен, хоть ты меня даже не знаешь… Он очень старался, чтобы не зарыдать прямо под дверью. Сжавшись, он сидел неподвижно, пока его ноги не начали затекать. Тенна же точно был у себя?.. Дверь распахнулась. Баттат, никак не ожидав этого, лишается точки опоры и падает на пол, распластавшись у ног Тенны, который смотрит на него сверху с нечитаемым выражением лица. — Как тебя зовут? — Б-Баттат, — он пытается не думать о том, что имя у него спрашивают только для того, чтобы уволить. — Баттат… — произносит Тенна, и Баттат не может не вздрогнуть от того, что, наконец, услышал от него свое имя. — Тебе придется сильно постараться, чтобы я поверил, что ты говоришь правду, и что ты не делаешь это только ради того, чтобы поиздеваться надо мной. — Да… — Все обязанности Майка остаются за тобой, если ты, конечно, не собираешься увольняться, — Баттат поспешно замотал головой. Тенна что, не выгонит его?.. Он попытался подняться, но затекшие ноги предательски подкосились. Тенна протянул руку — и Баттат, на секунду заколебавшись, ухватился за неё. В следующий миг он уже стоял на ногах… и внезапно замер, осознавая, что теперь их пальцы переплелись. Без костюма рука Баттата была совсем маленькой, и она совсем теряется в широкой ладони. Тенна отпустил его почти сразу. Слишком быстро. В груди защемило — и это было глупо, совершенно глупо, ведь всё, что произошло, это мимолетное касание. Тенна долго смотрит на него. — Утро почти кончилось, а мой кофе еще не готов? — нарочито недовольно цокает Тенна. — Не справляешься с обязанностями? — Нет! Сейчас я все сделаю! — Конечно ты это сделаешь, — Тенна прервался, когда с губ чуть не сорвалось чужое имя, — Баттат. Он был готов поклясться, что он самый счастливый пиппинс на свете, когда на экране промелькнула слабая улыбка. Что же, еще не все потеряно.