Подношение по вкусу

      Холод камня проникал сквозь тонкую ткань платья. Ту Тайм сидел, прислонившись к стене грота, его худое тело дрожало не столько от холода, сколько от гнева и бессилия. Белое платье, некогда символ чистоты жертвы, теперь казалось насмешкой — его пышные юбки сковывали движения, а кружевные перчатки и белые украшения, словно паутина, охватывавшие его руки и шею, только подчеркивали его плен. Единственная надежда — холодный клинок, надежно спрятанный под слоями ткани на бедре. Взгляд Ту Тайма блуждал по стенам пещеры, заросшим невероятными фиолетовыми пасленами. Их бархатистые лепестки мерцали в тусклом свете, проникающем сквозь щели у входа, заваленного валуном. Они были красивы, гипнотичны… и ядовиты. Их сладковато-пряный аромат уже начал туманить сознание.       Он так увлекся созерцанием, что не услышал бесшумного приближения. Не почувствовал, как воздух сгустился, наполнившись запахом влажной земли и чего-то древнего, чуждого. Только когда теплая струя воздуха коснулась его уха, и низкий, слегка шипящий голос прошептал: «Нравятся?», Ту Тайм вздрогнул, как ошпаренный, и отпрыгнул в сторону, сердце колотилось о ребра.       Перед ним выросла фигура. Азур. Он был выше, мощнее, его тело, покрытое лоснящейся черной слизью, дышало первобытной силой. Длинные черные волосы, слипающиеся от влаги, обрамляли лицо, на котором светились нездешним фиолетовым пламенем глаза. Заостренные клыки белели в полумраке. Он казался воплощением ночного кошмара, вышедшего из глубин земли. — Хорошо, — голос Азура звучал искаженно, как будто доносился сквозь толщу воды, но в нем слышалось нечто, отдаленно напоминающее… азарт? — Если ты продержишься ночь, я тебя отпущу.       Ту Тайм на мгновение замер, ум лихорадочно работал. — Продержусь? В плане битвы? — вырвалось у него, рука инстинктивно потянулась к скрытому клинку.       Уголки губ Азура тронула едва уловимая усмешка. — Можно и так сказать.       Это была ловушка. Ту Тайм это знал. Но другого шанса не будет. Молниеносным движением он выхватил клинок из-под платья, блеснув сталью в тусклом свете, и принял боевую стойку. Его черные глаза, полные решимости, встретились с фиолетовым пламенем.       Но Азур не стал ждать атаки. Он даже не пошевелился в привычном смысле. Из черной слизи, покрывавшей его тело и пол вокруг, вырвалось несколько толстых, гибких щупалец. Они двигались с непостижимой скоростью. Одно — резко бьет по запястью. Боль пронзает руку, клинок с глухим звоном падает на камень. В тот же миг другие щупальца обвивают его талию, бедра, руки. Они не грубые, но невероятно сильные, плотные и прохладные. Ту Тайма резко дернуло вперед, но прежде чем он ударился о каменный пол, другие отростки мягко, но неумолимо подхватили его, обвились вокруг груди и ног, полностью лишив движения. Он повис в плотной, скользкой паутине из черных тентаклей, лишь голова оставалась свободной. — Отпусти! — прошипел он, отчаянно пытаясь вырваться. Но щупальца лишь плотнее обвились вокруг него, их прохладная слизь пропитывала тонкую ткань платья, мгновенно прилипая к коже. И тогда Ту Тайм почувствовал. Помимо омерзения и страха… странный жар, разливающийся от каждого прикосновения скользкой плоти. Оно проникало сквозь кожу, наполняя тело тяжелой, дурманящей волной. Запах фиолетовых пасленов, висевший в воздухе густым облаком, смешивался с этим ощущением, усиливая его. Голова закружилась сильнее, мысли путались. Страх начал уступать место чему-то другому, тревожному и нежеланному — нарастающему возбуждению. Афродизиак. В цветах… и в этой проклятой слизи!       Азур медленно приблизился. Его фиолетовые глаза изучали лицо Ту Тайма, отмечая смешение ярости, страха и первых признаков возбуждения. Одно щупальце, тоньше других, нежно коснулось щеки жертвы, оставляя блестящий черный след. — Не бойся, — прошелестел его голос, странно мягкий для такого существа. — Ты… необычен и нравишься мне. Я не причиню тебе настоящего вреда.       Ту Тайм хотел крикнуть, плюнуть в это лицо, но его губы лишь беззвучно дрогнули. Тепло внутри нарастало, превращаясь в жар. Щупальца, удерживавшие его, начали двигаться. Не ослабляя хватки, но меняя положение. Одно скользнуло вдоль его бедра под платьем, другое обвилось вокруг голой лодыжки. Их прикосновения были на удивление точными, исследующими, но не грубыми. Слизь действовала как невероятная смазка и проводник странного удовольствия.       Азур наклонился ближе. Его длинные влажные волосы коснулись плеча Ту Тайма. Острые клыки мягко царапнули нежную кожу шеи — не кусая, а лишь пробуя на вкус. Затем последовал поцелуй. Губы Азура были прохладными, а язык — удивительно ловким и горячим. Вкус его был странным — минеральным, с оттенком паслена. Ту Тайм попытался отвернуться, но щупальце мягко, но твердо удерживало его голову. Поцелуй углублялся, становясь влажным, требовательным, высасывающим последние остатки сопротивления. Жар от афродизиака и прикосновений вспыхнул внизу живота ярким, постыдным пламенем. Он ненавидел себя за этот предательский стон, вырвавшийся у него в ответ.       Азур оторвался, его фиолетовые глаза светились удовлетворением. Щупальца начали работать в унисон. Одно, толстое и пульсирующее, скользнуло между ног Ту Тайма, под платьем, настойчиво, но нежно массируя его через тонкую ткань исподнего. Другое обвилось вокруг его торса, стискивая грудь, заставляя соски набухать и твердеть под влажной тканью. Еще одно тонкое щупальце подползло к его губам, настойчиво прося входа. Ту Тайм сжал зубы, но волна удовольствия от массирующего отростка вынудила его открыть рот для стонущего вдоха. Этим мгновением воспользовались — скользкий кончик щупальца проник в его рот. Оно не давило, а нежно исследовало, обволакивая язык, заполняя рот прохладной слизью, которая несла с собой все тот же дурман. Глотать было не нужно, слизь просто впитывалась, усиливая опьянение.       Платье не было порвано. Щупальца ловко скользили под тканью, освобождая доступ к коже. Ту Тайм чувствовал, как прохладная слизь покрывает его живот, бедра, как ловкие кончики щупалец находят его напряженный член и нежно обвивают его, пульсируя в такт нарастающему возбуждению. Другое щупальце, смазанное обильно черной слизью, скользнуло ниже, между ягодиц. Он напрягся в предчувствии боли, но боль не пришла. Было лишь сильное, непривычное давление, а затем — плавное, неумолимое заполнение, облегченное смазкой и афродизиаком, делающим его тело податливым, жаждущим. Стон, на этот раз долгий и глубокий, вырвался из его груди, заглушаемый щупальцем во рту.       Азур наблюдал, его фиолетовые глаза неотрывно следили за каждым изменением выражения на лице Ту Тайма, за каждой судорогой удовольствия. Он не спешил. Щупальца двигались в разном ритме: одно массировало член, другое — простату изнутри, третье ласкало соски, четвертое продолжало исследовать его рот. Это был оркестр наслаждения, дирижируемый древним существом.       Волны удовольствия накатывали на Ту Тайма, одна сильнее другой. Сопротивление испарилось, уступив место огненной потребности. Он начал двигаться навстречу щупальцам, его бедра сами собой подрагивали, его тело отвечало на каждое прикосновение. Ненависть и страх растворились в этом море вынужденного, но всепоглощающего экстаза. Он забыл о ноже, о жертвоприношении, о стенах грота. Был только жар, скользкие прикосновения и фиолетовый взгляд, зачаровывающий и властный.       Когда кульминация наконец нахлынула, она была оглушительной. Тело Ту Тайма выгнулось в дугу, сдерживаемое щупальцами, тихий вопль застрял в горле, перекрытый тентаклей. Волны удовольствия прокатились по нему, выжимая последние капли сопротивления, оставляя после себя лишь дрожащее, опустошенное изнеможение.       Щупальца медленно ослабили хватку, но не ушли полностью. Они нежно поддерживали Ту Тайма, когда его тело обмякло. Азур приблизился снова. Он аккуратно убрал щупальце изо рта Ту Тайма и провел по его разбитым губам пальцем, с которого стекала черная слизь. Затем его язык снова коснулся шеи, но теперь уже целенаправленно, оставляя темно-багровый засос на бледной коже. Еще один. И еще. Помечая. — Хорошо, — прошелестел Азур, его голос звучал удовлетворенно и… почти нежно. — Очень хорошо. Ты продержался.       Ту Тайм не мог ответить. Его веки слипались, тело было тяжелым, как свинец, пропитанное слизью, запахом паслена и невероятной усталостью. Последнее, что он видел перед тем, как погрузиться в черноту истощения, были фиолетовые глаза, смотрящие на него с необъяснимым интересом, и неясный силуэт существа на фоне светлеющего входа в грот. Валун… был сдвинут. Рассвет? Или лишь игра света? Сознание отключилось прежде, чем он смог понять.

***

      Ту Тайм очнулся от ощущения влажного камня под щекой. Голова гудела, как колокол после удара, тело ныло призраками недавних прикосновений — местами нежно, местами с глубокой, пульсирующей чувствительностью. Он лежал на боку, все еще в гроте, но... светлее. Неяркий, рассеянный свет просачивался откуда-то сверху, окрашивая фиолетовые паслены в холодные, почти сиреневые оттенки. Валун... валун был сдвинут. Не полностью, но достаточно, чтобы впустить серый свет наступающего утра и струйку свежего, влажного воздуха. Узкая полоса свободы.       Он попытался пошевелиться и застонал. Каждая мышца протестовала. Белое платье было безнадежно испачкано черной, блестящей слизью, местами слиплось с кожей, обнажая бледные ляжки, покрытые сетью темно-багровых засосов — меток Азура. На шее пульсировало особенно чувствительное место. Перчатки порваны, украшения сбиты набок или потеряны. И эта... липкость. Повсюду. Она не исчезла, лишь слегка подсохла, оставив на коже тонкую, стягивающую пленку, которая все еще излучала слабый, но назойливый тепловой импульс — эхо афродизиака.       "Продержался..." — пронеслось в туманной голове. Голос Азура, его обещание. Ту Тайм заставил себя приподняться на локтях, вглядываясь в полумрак пещеры за пределами световой полосы. Где он?       Там, в тени, у стены, поросшей самыми густыми пасленами, стоял Азур. Он казался чуть менее монументальным при дневном свете, но не менее чуждым. Черная слизь на его теле переливалась тусклым масляным блеском, длинные волосы свисали мокрыми прядями. Фиолетовые глаза светились в полутьме, пристально наблюдая за Ту Таймом. В руках он держал... клинок. Тот самый, выпавший клинок Ту Тайма. Существо медленно переворачивало его, ловя тусклые блики на лезвии.       Сердце Ту Тайма упало. Обещание? Ложь. Игра. Сейчас он беззащитен, как никогда. Он попытался отползти к свету, к выходу, но тело не слушалось, дрожа от истощения и остаточного возбуждения, которое слизь упорно не отпускала.       Азур двинулся. Неспешно, почти бесшумно, скользя по влажному камню. Он вышел на свет, и Ту Тайм смог разглядеть его отчетливее. Заостренные зубы не были оскалены в агрессии. Фиолетовые глаза светились... задумчиво? Интересом? Ту Тайм не мог понять. Существо остановилось в шаге от него. — Ты проснулся, — прозвучал тот же искаженный, шипящий голос, но без угрозы. Голос констатировал факт. — Рассвет.       Азур наклонился. Ту Тайм инстинктивно отпрянул, ожидая новых щупалец, нового плена. Но вместо этого что-то холодное и твердое легло ему на колени. Клинок. Рукоятью к нему. — Твой, — произнес Азур. Он не убирал руки. Его фиолетовый взгляд был тяжел и неотрывен. — Ты продержался. Договор есть договор.       Ту Тайм смотрел то на клинок, то на лицо существа. Непонимание, подозрение и слабая, безумная надежда боролись в нем. Он медленно, каждым движением даваясь с болью, поднял дрожащую руку. Коснулся рукояти. Азур не шелохнулся, лишь следил. Ту Тайм сжал знакомую рукоять. Твердость металла под пальцами была единственной реальной точкой опоры в этом безумии. — Почему? — хрипло выдохнул он. Голос был чужим, сорванным. — Зачем все это? Зачем... отпускать?       Уголки губ Азура снова тронуло подобие усмешки. Он сделал шаг ближе. Ту Тайм напрягся, сжимая клинок, но Азур лишь протянул одну руку. Не для захвата. Кончики его пальцев были лишены острых когтей, они выглядели... почти человечными, если не считать черной, мерцающей слизи на них. Он коснулся ближайшего засоса на шее Ту Тайма, прямо над ключицей. Прикосновение было легким, исследующим, и Ту Тайм невольно вздрогнул — не от боли, а от вспышки странной, глубокой чувствительности в том месте. Слизь на пальцах Азура отозвалась слабым теплом на его коже. — Ты... интересный, — прошелестел Азур. Его фиолетовые глаза, казалось, впитывали каждую деталь изможденного, испачканного, но все еще красивого лица Ту Тайма. — Обычные жертвы... ломаются быстро. Кричат. Умирают от страха еще до начала. Или... принимают свою судьбу слишком легко. — Он провел пальцем по линии челюсти Ту Тайма, оставляя блестящий след. — Ты сражался. Даже когда понял, что проиграл. Даже когда тело... отвечало. В тебе есть огонь. И боль. Они... вкусные. Необычные.       Его взгляд скользнул вниз, к клинку на коленях Ту Тайма. — Я сдержу слово. Выход открыт. — Азур выпрямился, отступив на шаг, давая Ту Тайму пространство. — Можешь идти. Если хочешь. "Если хочешь"       Эти слова повисли в воздухе, тяжелее валуна. Ту Тайм посмотрел на узкую полосу света у входа. Свобода. Холодный воздух, грязь дороги, возвращение к людям, которые принесли его в жертву... или к тем, кто сочтет его оскверненным, проклятым. Он посмотрел на Азура. На существо, которое только что использовало его тело для удовольствия, но сделало это с пугающей, почти ритуальной нежностью. Которое оставило на нем метки и дурман в крови, но вернуло оружие. Которое смотрело на него не как на добычу, а как на... на что? На диковинку? На достойного противника в странной игре?       Тело все еще горело изнутри от остатков слизи и воспоминаний. Боль и странное, глубокое удовлетворение смешивались в нем в ядовитый коктейль. Запах пасленов, такой сладкий и дурманящий ночью, теперь казался горьковатым, но все еще цепким.       Азур стоял неподвижно, сливаясь с тенями у стены, его фиолетовые глаза — два негаснущих уголька в полумраке — были прикованы к Ту Тайму. Ожидание висело в воздухе гуще слизи.       Ту Тайм взглянул на клинок в своей руке. Острие блеснуло тускло. Он мог подняться. Он мог попытаться убить это существо сейчас, пока оно стоит так близко. Он мог броситься к выходу.       Он глубоко вдохнул, втягивая воздух, смешанный с влажным камнем, фиалками паслена и едким, древним запахом самой слизи Азура. Его пальцы разжали рукоять клинка. Металл с глухим стуком упал на каменный пол, отскочив раз и замерши рядом.       Он не поднял глаз на Азура. Вместо этого он откинулся назад, спиной к прохладной стене пещеры, чувствуя, как слизь прилипает к камню. Его худое тело дрогнуло — от холода, от истощения, от чего-то еще, чему он не мог дать имя. Он закрыл глаза, подставив бледную, испещренную засосами шею слабому свету рассвета, пробивающемуся через щель.       Тишину грота нарушил лишь тихий, шипящий выдох — не смех, не угроза, а что-то вроде... удовлетворенного понимания. Из тени шагнула черная фигура. Холодные, скользкие пальцы вновь коснулись его шеи, не хватая, а просто касаясь, скользя по пульсирующим меткам. В воздухе сгустился сладковатый запах паслена, смешиваясь с другим, более темным ароматом. Новое щупальце, тонкое и гибкое, как лоза, обвилось вокруг его лодыжки — не сковывая, а словно утверждая связь.       Рассвет был еще далек от победы. В гроте, заросшем фиолетовым дурманом, царила иная ночь. И Ту Тайм больше не рвался к выходу. Он оставался.