Сердце Ольхи

— Повтори, — спокойно сказал Можжевельная Звезда, но в его голосе что-то дрогнуло.

Лососешерст стоял перед ним, стараясь не выдать тревоги. Слова всё ещё жгли ему язык. — «Когда сила поднимется против корня… только тот, чьё сердце не жаждет славы, удержит племя от падения». Тишина была странно глухой. Даже капли с верхушек ольхи перестали падать. Можжевельная Звезда задумчиво взглянул на Копела. Тот чуть прищурился, но молчал. Он редко говорил — и тем внимательнее слушал. — Думаешь, это о нас? — негромко спросил предводитель. — Я… не знаю. Но в том сне… границ не было. Племя размытое, как мокрый след, — ответил целитель. — И всё же кровь текла из лагеря… Когда Лососешерст ушёл, Можжевельная Звезда остался один. Он смотрел, как ветер треплет листья у входа, и медленно шептал: — Корень… сила… неужели… внутри? Он не знал, что в этот момент Чёрнолап с другими оруженосцами искал потерянного патрульного. А Сумрачно Полос вышел один в лес — слишком тихо, слишком рано. Утро, которое должно было быть простым, обернулось тревогой. — Нет следов… Никакого запаха… — пробормотал Чёрнолап, глядя на тёмную землю. Его лапы дрожали. Смолёвколап молчал рядом, прижав уши. Пропал Мелконог, опытный воин. След обрывался недалеко от ольхового оврага. Ни признаков борьбы. Ни запаха крови. Только рваный клочок меха на колючке. Вернувшись, Чёрнолап почувствовал на себе взгляд Сумрачно Полоса. Тот стоял в тени, будто сливаясь с листвой. — Где ты был? — не выдержал оруженосец. — Патрулировал, — коротко ответил Сумрачно Полос, не отводя взгляда. — Один. А в целительской пещере Лососешерст разложил свежесобранные травы. Но в голове пульсировало одно и то же: Кто не жаждет славы… Кто поднимется… Что треснет первым — кора, доверие или само племя?