Абрам шагал по асфальтированному тротуару

Абрам шагал по асфальтированному тротуару. Неприятное чувство внутри возрастало, болезненным покалыванием отзываясь на кончиках пальцев. Он думал. Вернее, не думал, а вспоминал. Размышления давно покинули его местами поседевшую голову, уступив место воспоминаниям, иногда смешивающимся между собой: уже непонятно, что действительно было, а чего никогда не происходило. Абрам никогда не давал Герману понять, что знает Лиору - его бывшую возлюбленную и верную помощницу – дольше, чем он может себе представить. Мало того, он не просто знает, он помнит, что с ней произошло. Видел. Стоял в стороне, не в силах ничего поделать. Бетонный камушек отлетел в сторону, когда Абрам досадливо пнул его. Противный скрежущий звук асфальтового трения пронзил уши до глубины мозга. Его приняли в банду, когда ему было пятнадцать. Заставили вступить, иначе убили бы его сестру на его собственных глазах такими способами, о которых он предпочел бы не знать. И он послушался: выбора ему никто не предоставил. Сначала это были мелкие поручения, за которые он получал мизерные вознаграждения, хватавших исключительно для того, чтобы поддерживать жалкое существование: тут помоги кладмену, там подежурь на посту, сбегай за сигаретами, а если не продадут - напомни старой продавщице, кто стоит за твоей спиной. У него появился напарник для особо опасных вылазок, коими его стали нагружать спустя несколько лет верной службы настоящим, ущербным, ничтожным псом. Это был всего лишь паренёк, не старше самого Абрама, когда он попал сюда, в это подобие бездны, из которой людьми выйти уже не получится. Высокий, но хрупкий, взгляд сначала был испуганный - за его бегающие глаза он стал Ястребом. Ястреб и Хвост - их ставили на выполнение поручений вместе. Они выбивали долги, шантажировали покупателей, прикрывали друг другу спины. На обязательных "собраниях" группировки, являющимися, по своей сути, сборищем отбросов рода людского, протыкающего себе вены, дышавшие дурманом, пьющие адские смеси в хрустальных бокалах, они никогда не занимались таким, следя друг за другом и присматривая, в случае чего готовые броситься на помощь. Объединенные одним горем, одной судьбой: заставленные работать, делать страшные вещи, наблюдать те зверства, из-за которых перестаёшь верить в человечество. А они видели и смотрели, сцепив зубы, сжимая ладони так крепко, что только пульсирующая боль от ногтей заставляла рассудок оставаться ясным. Им даже сделали парные татуировки на предплечьях - помеченные позором, оклейменные и униженные, – чтобы они знали, кто такие и кем никогда не станут. Такие одинаковые, они отличались. Ястреб иногда, в перерывах между долгими молчаливыми паузами, бросал неуклюжие фразы о своей семье. Настоящей, к которой он каждый день возвращался и спал под одной крышей. А Абрам даже не знал, где сейчас его сестра, и жива ли она вообще. Они в тот день сидели на крыше гаража, расположенного на территории Завметаша. Холодный ветер ласкал разгоряченные лица: они только что забрались сюда и не успели как следует отдышаться. Им предстоял час ожидания, а то и ещё больше: один хрен знает, когда клиент объявится здесь, но они должны быть готовы "приветливо" встретить его в любую минуту. Абрам посмотрел на Ястреба и нахмурился. Следовало бы расслабиться, ожидание предстоит долгое, но напарник дрожал от потуги и напряжения, что за ним наблюдалось нечасто. - Соберись. - Приказал Хвост. Ястреб даже не повернулся в его сторону. - Что с тобой? - Не твоё дело. - Грубо бросил он ему. Они никогда не были друг с другом вежливы или милы. Оба понимали, что не способны на слова поддержки и даже не нуждаются в них, но всегда ощущали то, что за ними сокрыто. И никогда еще не промахивались, пытаясь уловить истинный смысл сказанного. Абрам молча и выжидающе прожигал напарника взглядом, надавливающе, задавая тысячу немых вопросов. Ястреб хмуро посмотрел вверх. На тёмном ночном небе мерцали миллиарды белых точек. Лунный свет ничего не сдерживало: ни облачка не проплывало мимо, давая свободу белоснежному сиянию обволакивать ещё темные волосы и черную плотную одежду. Тогда он повернулся, глядя Абраму - именно ему, никакого Хвоста в эту секунду не существовало, - в глаза и сказал: - Я догадываюсь, какое нам дадут следующее задание. - Какое? Ястреб умолк, но всего на несколько секунд, собираясь с мыслями: - Девушка. Тора Островицкая. - С чего ты взял? - А кому ещё поручат её найти, если не нам? - Чуть ли не срывая голос от нахлынувшей волны отчаяния, сказал Ястреб. - Девушка, даже девочка, ей лет четырнадцать. На лице у него впервые отразилась живая, настоящая эмоция. Это была боль. Они ведь сами ещё дети. Абраму восемнадцать, а Ястреб выглядит лет на шестнадцать. Абрам положил руку ему на плечо и крепко сжал: - Мы справимся. Пройдём через все это. - Говорить легко. Действовать сложнее. - Мы обязательно выберемся отсюда. Они сидели молча, не смотря друг на друга. Объединенные болью, сцепленные ей, тонущие, живущие только благодаря протянутым, холодным, рукам. Частые, гулкие, нервные выдохи, полные раздумий, доносились с крыши, раскинутые по округе силами ночного ветра, несущие с собой отчаяние и разочарование. *** Им приказали её взять. Девочку, Тору Островицкую. Светлые волосы, голубые глаза, она была прекрасна, как только распустившийся весенний цветок: хрупка и невинна, она будет отдуваться за грехи своих родителей. Мёртвых родителей: старшие члены банды их уже убили. За девчонкой приказано выдвигаться немедленно. Её квартира находится практически на окраине Мёлькерна. Путь до неё - прямая дорога, ребристая, одна - давит своей тяжестью на плечи. Здания стали больше, они впитывали в себя окружающий воздух, оставляя только жар - нестерпимый и болезненно покалывающий. В дверь постучал Ястреб, Хвост остался позади, ожидая помех на пути, готовый их устранить. Девочка сидела на подоконнике, окруженная хаосом. Она как идеальный центр композиции: вся единственная комната представляла собой разруху, валялась поломанная мебель, кругом раскиданы осколки, грязь и пыль осели на тех еле живых остатках дерева на стенах. Окно раскрыто настежь, её грязные волосы развеваются, ужасно короткие шорты открывают израненные стеклом ноги. Она даже не повернулась, когда они зашли. Абрам и его напарник встали рядом, заглядывая в окно, рассматривая ночной город. С высоты пятого этажа он показался мёртвым, безжизненным, без намёка на починку сломанных уличных фонарей. - Вы за мной? - Хриплым голосом спросила она. - Да. - Ответил Ястреб с ноткой сожаления в голосе. - Тогда идём. - Ответила она грустно, спрыгивая с подоконника, стекло под потертыми кедами хрустнуло. - Подожди. - Сказал Абрам. Ястреб бросил на него быстрый взгляд, полный боли и разочарования. - Отпустим её. - Нас убьют. - Скажем, что сбежала. Шла минута, вторая. Ястреб чертыхнулся: - Девчонка, у тебя есть деньги, чтобы сбежать? Она покачала головой, опуская глаза. - Знаешь, где достать? - Спросил Хвост. - Знаю. Улица Танкоро, 51, квартира 34. - Ответила она. - Тогда идём. Ястреб следил за ней, за каждым её неуклюжим движением, Хвост шёл сзади, страхуя издалека. Шли недолго, обходными путями: девчонка набрала домофон, ей вскоре открыли дверь и впустили внутрь. - Она поняла меня. - Сказала она, когда уже выходила с кожаной сумкой наперевес. - Тогда уходим. - Скомандовал Ястреб. - Ты знаешь, куда поедешь? - Нет, но это уже неважно. Сколько вы ещё будете меня искать? - Они. Не мы. - Плюнул Абрам. - Ну они. Какая разница, если вы с ними? - Все время, что ты живёшь, они будут тебя искать. - Досадливо сказал Ястреб. - Поэтому убирайся так далеко, как денег хватит. Она кивнула. - Прощайте, "не они". - Ага, бывай. - Махнул рукой Абрам, его напарник промолчал. Их оправдание сработало. Они оба подтвердили, что, когда пришли в квартиру, то девчонки уже не было. На этот раз их отпустили, но за следующее проваленное задание могло последовать жестокое наказание. А потом привели её. Девочку. Точь-в-точь как та, что они сажали на ночной междугородный экспресс. Но это была не она. Её ноги не были изранены, а за такое время столько царапин не успело бы затянуться. Не было в ней той отчаянности и молчаливости. Эта была грациозна, её глаза полны страха, в них не было той пустоты, что была у Торы Островицкой. Она яростно утверждала, что не является той, кто им нужен. Её имя - Лиора Кэмпбелл. Та, кто им нужна - Тора - украла у неё сумку, в которой был её паспорт, поэтому доказательств у неё нет. Ястреб и Хвост молча переглядывались. Они спасли одну невинную жизнь, обрекая другую, непричастную, на страдания и боль вместо первой. Их - двух напарников, объединенных страшной, несправедливой судьбой, - заставляли смотреть, как на очередном обязательном собрании, окруженном кучами наркотиков и алкоголя, теперь к ним присоединилась она. Невинная душа, точно такая же, как они оба. Обреченная на незаслуженные страдания. Лиора кричала и сопротивлялась. Умоляла. Затем молча плакала. Ястреб стоял, как вкопанный, наблюдая за тем, как девочку насилуют, а половина ее когда-то светлых, а теперь местами черных от грязи взмокших волос прилипла ко лбу, пока вторая половина покачивалась в такт грубым движениям сзади. Абрам крепко держал его за плечо, пытаясь увести в сторону, заставить отвернуться, но он стоял с раскрытыми глазами, не в силах и сдвинуться с места. Абрам резко взял его за нижнюю челюсть и повернул к себе. В глазах у напарника блестели слезы. Пришлось силой вытаскивать его из комнаты, ставшей ужасно жаркой и душной. В помещении было пусто и темно. Освещения не было и быть не могло. Махровый коврик приятно обволакивал пятки, одинокий пустой письменный стол восседал посередине, прямо возле грязного мутного окна, через которое невозможно разглядеть ровным счетом ничего. Здесь места слишком мало для них двоих: узкое пространство между стенами, покрытыми трещинами и опадавшей шпаклевкой, просто не предназначено для более чем одного человека. У Ястреба дрожала нижняя губа, потряхивали руки, а глаза стали пустыми. Его темный взгляд направлен в пол. Абрам крепко держал его за плечи, встряхивая, заставляя прийти в себя. Получалось плохо: возможно, становилось только хуже. - Я не понимаю... – Тихо начал шептать он. – Их бзика. - По поводу чего? – Так же тихо шептал Абрам, наклонившись к нему почти вплотную. - Изнасилований. – Сглотнул Ястреб многозначительно. Абрам что-то понял, но не осознал до конца, что именно. Раз он говорит во множественном числе, а Лиора была одна, то… - Они просто уроды, а нам надо быть сильнее и не становиться такими же. Я не могу поверить, что ты способен стать даже маленькой частью того, что представляют из себя эти выблядки. - Мой брат… - Задрожал Ястреб всем телом. – Я уже стал таким же… Кровь отхлынула от лица Абрама, а остатки чего-то глубоко, душевного, в эту секунду рухнули вниз. Он потянулся вперед: зарылся грубой рукой в сальные темные волосы, прилипшие к холодному лбу, притянул ближе, другой ладонью притягивая за спину, надавливая на лопатки. На щеки попали хлынувшие наружу слезы Ястреба. Его губы были сухими, но мокли от стекающих ко рту слез. На вкус Ястреб был соленым и горьким, будто покрытый слоем пепла, но именно эта горечь заставляла чувствовать себя живым, а покинувшее мозг сознание возвращаться обратно. Бедра Ястреба уперлись в стол, Абрам крепко держал его, не отпуская ни на секунду даже для того, чтобы отдышаться. Постепенно он расслаблялся: мышцы обмякли, руки сами стали тянуться к чужой шее, хватаясь за нее, как за спасательный круг, пока он сам тонул в бездне. Холодные пальцы Абрама залезли под толстовку Ястреба, изучая рельеф его ребер, запоминая каждую впадинку на животе, каждую подрагивающую от холодного соприкосновения мышцу. Резкие выдохи ему в губы быстро прерывались новым поцелуем, более сильным, чем предыдущий, накрывая с головой, унося как можно дальше из темной комнаты, помойки, в которой они оказались, и из Мёлькерна в целом. - Полегчало? – Шепотом спросил Абрам, пытавшийся отдышаться, не отстраняясь далеко от Ястреба. Он рассматривал цвет его глаз, не в силах его разобрать из-за темноты кругом. - Да. – И вновь подался вперед, кусая губу Абраму до крови. Абрам притянул его к себе, опуская руки на бедра, резко их сжав от неожиданной боли в губе. Реакции не последовало, поэтому он оказался настойчивее, расстегивая молнию натянувшихся джинс. Тут Ястреб протестующе его оттолкнул: - Нет, нет, я не могу. – Он тяжело дышал, кожа на лице загорячилась, да и все его нутро просто кричало о том, что ему сейчас необходимо. И Абрам тоже был готов ему это дать, хотя и понимал, насколько это может быть тяжело им обоим. - Тогда закрой глаза. Он притянулся вперед и положил ладонь на глаза Ястребу, отодвигая челку наверх. Он вдыхал ртом, воздух посвистывал у него в зубах, когда Абрам снова прильнул к нему, раскрывая ему рот, хозяйничая внутри, пробуя на вкус язык. На удивление, мягкий и влажный, он оказался освежающе-мятным, бодрящим и сладким. Вторая рука вернулась вниз. И крепко сжала Ястреба под его прерывистое, сорвавшееся дыхание. Абрам был груб, но не слишком: плавные движения перерастали в быстрые и резкие. Его губы переместились сначала на подбородок, а затем на шею: нежная кожа просто поддавалась легким укусам. Руки Ястреба, доселе лежавшие рядом, безвольные, как у марионетки, вцепились в начавшие седеть волосы Абрама, подтягивая его ближе к себе. Пальцы Абрама игрались с Ястребом, дразня его, заставляя сердце гнать кровь по венам быстрее, а легкие - дышать чаще. Зато слезы перестали течь из его глаз, закрытых сильной рукой. А вскоре, когда ладонь Абрама стала влажной, то и дыхание нормализовалось, а сам он полностью успокоился. - А ты как? – Спросил Ястреб, неуверенно опуская взгляд вниз. - Справлюсь. Ты в порядке? - Да. - Иди домой, время уже позднее. – Отвернулся от него Абрам, засовывая руки в большие, ему не по размерам шорты, пытаясь утихомирить разжёгшееся внутри пламя, оседавшее пеплом на опухших от укусов губах. - Да, пойду. – С ноткой грусти выдохнул Ястреб, шагая к двери. Он ушел, не попрощавшись, а Абрам не смог сдержать пламя и выпустил его наружу, облокотившись на стол. Он касался себя, мечтая ощутить там не свои испачканные в нем пальцы, а его самого. Абрам начал сходить с ума. Не только он сам, но и его нижняя часть тела, дрожавшая от удовольствия от одних только мыслей. На следующий день им пришлось как ни в чем не бывало отправиться на поручение: сегодняшняя цель – рослый мужчина, не уплативший долг вовремя. Ястреб был тем, кто влетел к нему в квартиру, а Хвост тем, кто скрутил и заломил толстые руки, прижав лицом к холодному паркету. Ястреб достал из нарукавников шприц с желтоватой жидкостью, а Абрам принялся сухо объяснять: - Это вещество заставит тебя испытать то, что даже с адом сравнить сложно. Ты будешь умолять меня убить тебя. Поэтому давай без прелюдий, мы просто делаем свою работу. Ястреб всегда был молчалив во время вылазок, уступая место грубому низкому тембру Хвоста. Скорее всего он до сих пор не может осознать то, во что влезает и что делает, поэтому Хвост и не был против выступать в роли спикера. После выполнения поручения он тоже был тих. Только перед заданием он мог сказать хотя бы несколько слов, но затем неминуемо наступало опустошение и тишина. Они шагали по асфальтированному тротуару. Вокруг – ни души, даже птицы не щебечут: время для них уже слишком позднее. Они направились к «начальству» для того, чтобы отчитаться о выполнении задачи, а затем разойтись: Ястреб – домой, Абрам – в одну из комнат, отведенных ему. Однако у Ястреба оказались другие планы. Он последовал за напарником, пока Абрам молча шагал в свой «дом», а как только дверь захлопнулась, то Ястерб набросился на него, как зверь на свою добычу. Абрам прижал его к стене и целовал с невиданной доселе яростью. Стресса от выполненного поручения как и не бывало: воспоминания о том, как сегодня они душили хлороформом немощного мужчину, полудохлого, костлявого, изуродованного наркотиками, постепенно улетучивались, как и запах препарата на руках. Все происходящее в их жизнях отходило на второй план: остались только они вдвоем, темнота кругом и летающая мимо вековая пыль. Пепел на губах показался сладким. Он смешивался с каплями пота и кровью от открывшейся раны Абрама и пьянил, дурманил хуже любого наркотика. - Закрой мне глаза. – Взмолился Ястреб, которого начало потряхивать то ли от страха, то ли от желания. Абрам нехотя отстранился и стянул с себя не по размерам большую футболку. Ястреб на секунду обомлел, когда увидел груду подтянутых мышц, но рассмотреть не успел: ткань обрамила его лицо, наступила темнота, а Абрам опустился на колени, стягивая с него штаны. Сначала он попробовал на вкус Ястреба, легонько поцеловав. Он никогда не делал ничего подобного, но отвращения не чувствовал, поэтому осмелел и взял его в рот, смакуя смесь ощущений: во рту сначала жгло, а затем жжение прошло, но тепло где-то внизу никуда не исчезло, разгораясь все сильнее. Ястреб запустил руки ему в волосы, сжимая пальцы, но не сильно, не делая больно. Сам он еле сдерживал стоны, тяжело дыша и задыхаясь, пытаясь глотнуть воздуха непослушными легкими. Абрам чувствовал губами то, настолько сильно колотилось у него сердце, и крепче надавливал туда, где его пульс ощущался сильнее. А когда достаточно приноровился, то опустил правую руку, обхватывая ладонью себя. Волна жара пронеслась по всему телу, постепенно выходя наружу. Температура в самой комнате резко возросла, появилось еле укротимое желание открыть окно и впустить ночную прохладу внутрь. Под гулкое мычание Ястреба, Абрам почувствовал вязкость во рту, которую тут же сглотнул. Закончив и самостоятельно, он приподнялся и развязал Ястребу глаза: тот резко прильнул к нему, впиваясь в губы, ощущая горький привкус, но тут же разбавленный приятной влагой губ. Его тонкие пальцы устремились на голый торс Абрама, гуляли по разгоряченной коже и сжимали места, от которых он неконтролируемо вздрагивал. Сегодня ночью он остался здесь: на кровати, рассчитанной на одного, в духоте и темноте. Но впервые за очень долгое время Ястреб смог заставить себя улыбнуться в чужие губы, прерванные от поцелуя на долю секунды. В одну из особенно лунных ночей, когда крики Лиоры были невероятно громки и протяжны, настолько, что слушать это просто было невозможно, а параллельно, когда она останавливалась, чтобы умолять, слышался скрежет металла, Абрам представил, что вместо этой девушки такие зверства делают с его сестрой, поэтому принял решение, откладывавший очень и очень давно. Он мог поплатиться за него жизнью, ну и ладно, умрет - значит заслужил. Ему просто необходимо отсюда выбраться. Плевать как, плевать куда. Он просто должен уйти и найти сестру. Он собрал немногие вещи, что у него были, и выбрался из той помойки, в которой проходили собрания, и начал медленно растворяться в темноте. Он послышал сзади тяжелые торопливые шаги, сердце упало в пятки. Сейчас его убьют за то, что он решил уйти? - Предатель. - Единственное слово, но как точно оно описало Абрама. - Ты обещал, что мы справимся. Пройдём через все это. Абрам остановился и опустил начавшую седеть голову. - Я больше не могу так. - Хрипло и тихо ответил он, но это не являлось оправданием. Он и правда просто предатель. - А я могу? - Жалобным надрывным голосом взмолился Ястреб. - Оставаться здесь. Смотреть, как насилуют и убивают невинных. - Так уходи со мной. - Обернулся Абрам. - Мы найдём, где спрятаться. - Я никогда отсюда не уйду. - Злобно рыкнул Ястреб. - Почему? - Абрам смотрел ему в глаза, полные боли. - Потому что на месте Лиоры окажется мой младший брат. Что-то внутри Абрама упало и разбилось на миллион осколков. Они и в этом похожи. Они здесь потому, что защищают близких, не дают им умереть, медленно умирая сами. Вот только один из них оказался не настолько благородным. Абрам защитит сестру, стоя рядом с ней, уверенный, что она жива и счастлива. - Мне жаль. - Только и смог он ответить. - Не ври. - Бросил Ястреб и развернулся, чтобы уйти. Абрам не выдержал и метнулся к нему, кладя руку на плечо, сжимая, как тогда, на крыше. - Ты справишься. Пройдёшь через все это. - Убери руку. Ястреб скрылся в подворотне, а Абрам сцепил зубы, сдерживая поток слез, и растворился в ночной темноте, блуждая между закоулками и тупиками многоэтажек. Он шатался до самого утра, когда наконец не набрел на очередную дыру между домами. Темно, пусто и тихо – то, что нужно, чтобы начать новую жизнь, а мусорный контейнер в самом конце станет его временным пристанищем. Однако за ним, прямо за зеленым грязным пластиком, скрывался проход, оказавшийся пристанищем для таких, как он – отбросов общества, бездомных, грязных, опороченных и клейменных. Там была она. Оливия. Его младшая сестра. Абрам обнимал ее так, что у нее затрещали кости. А это почти все, что от нее осталось: худая, тощая девочка, с осунувшимся лицом, когда-то русые волосы покрылись слоем грязи и сажи, а одежда порвалась. Но ему было на это плевать: как же он ее любил и хотел все это время дотронуться до ее щек и ладоней. Он теперь никогда ее не покинет. Плевать, если их накроет банда, пусть они заберут его обратно, но не смеют трогать самое дорогое, что у него только есть. Иронично, что искать Хвоста послали Ястреба. Абраму пришлось увести свой след подальше от нового «дома», чтобы он ни за что не узнал, где искать Сесилию и тех, кто когда-то ее спас. Банда бы все равно от него никогда не отстала, а умереть от руки Ястреба, да еще и зная, что его сокровище в безопасности – настоящая честь, которой он не достоит. Хвост увел бывшего напарника в когда-то излюбленный родом Ленских парк. В бывалые времена он выглядел прекрасно, но сейчас от ароматно пахнущей зелени, обрамленных камнями клумб и изящных лавочек осталась только пыль, грязь, птичий помет и пепел. Абрам сидел на том кусочке скамейки, где было относительно чисто. Смысла мало: он все равно сейчас умрет. На самом деле он давно смирился с тем, что ему уготовлена именно эта участь. За все злодеяния, что Абрам успел натворить, будучи бандитом, смерть – это меньшее, что он заслуживает. Его стоило бы пытать, мучить, избивать до потери сознания – делать все то, что когда-то делал с настоящими, живыми людьми он сам. Ястреб сел молча и тихо, засунув руки глубоко в карманы толстовки, скрывавшей татуировки, точно такие же, как на его собственных предплечьях. На его лице отражалась ярость и непонимание, взгляд опущен на землю. - Я ненавижу тебя. – Бросил он коротко, пока Абрам теребил пальцы. – И я должен тебя убить. - Так давай же. – Хмыкнул Абрам. – Но я просто так не дамся. Ястреб невесело усмехнулся. - Знаю. И все равно ненавижу тебя. Он сжал кулаки, облизнул губы, провел рукой по отросшим до бровей волосам и сказал, переходя на шепот: - Уходи. Сделай вид, будто ты мертв, хотя для меня так и есть. Абрам удивленно уставился на него. Зачем-то оглянулся, а затем выдохнул: - Избей меня хотя бы. – Взмолился он. – Я заслужил, а твои руки надо испачкать в крови. Они в жизни не поверят, что я не сопротивлялся. Ястреб встал и выпрямился, Абрам поднялся и расправил плечи. В его плечо полетел кулак, тут же заблокированный встречной ладонью. Вторая рука целилась в челюсть, но и она оказалась грубо отшвырена в сторону. В живот устремилось колено, оно пронзило легкие и вышибло весь воздух, тогда Абрам кинулся вперед, сшибая Ястреба с ног. В дело шло все: череп, руки, ступни, локти, они дрались, молча выплескивая то, что между ними накопилось за время недолгой разлуки. Звуки ударов и резкие выдохи разносились по округе, но слова были отставлены в сторону. Это был неравный бой. Абрам старше и явно крупнее Ястреба, в банде работал дольше. А еще он безжалостнее: каждая ошибка Ястреба оказывается непростительной и наказывается ударом в открытые места. Это было неминуемо: Абрам повалил его на землю, прижимая всем телом, ставшим сплошным синяком. Левое бедро ныло, скулы опухли, из носа текла кровь, капая на разъяренную физиономию Ястреба, который совершил непростительную вещь. Он резко достал нож-бабочку из нарукавника и взмахнул, сам не понимая, куда попал. Затем, когда Абрам отпустил его и закрыл рот обеими руками, вырвался из-под него и сказал: - Ты все еще предатель. А теперь умри. – И он ушел, и только звук капающей крови на асфальт прерывал тишину. Он это заслужил. Но больно невероятно. Причем не только на порванной губе: теперь там сто процентов останется вертикальный шрам. Но дело не в ней и не в крови, котораяокрасила его руки в алый. Не в синяках по телу, не в пульсации в носу. Когда-нибудь он за ним вернется. Может быть. Если будет возможность. И ведь вернулся. Да еще и с кем: с Германом Тенецким – его сводным младшим братом, которому он наплел, что якобы будет пытать Ястреба. Ага, щас. Пусть Тенецкий считает, что Абрам – монстр, который не знает пощады, потому что это так и есть. Отчасти. Когда они оказались в комнате Итана – так зовут Ястреба – один на один с хирургическими инструментами, Абрам не стал применять их все. Более того, он старался делать надрезы на плечах как можно менее болезненными, чтобы это только выглядело как пытки, тем самым спасал Ястреба от предстоящей неминуемой схватки. Ладно хоть у него хватило мозгов это осознать, как потом передал Герман от Итана саркастичную благодарность за спасенную жизнь, хоть и произошло это гораздо позже, чем следовало. Абрам шагал по тротуару и сжимал глубоко в кармане мобильник. Он уже несколько недель хочет кое-что сделать, но не хватает духу, смелости, мужества и всех тех моральных качеств, коими Абрам не блещет. Ай, да к черту все. Он резко вытащил руку, сцепив зубы, и поднес агрегат к лицу: на черной гладкой поверхности увидел самого себя. Это уже не тот Хвост, который предал Ястреба, это мистер Ленский – человек с благородной фамилией, восстанавливающий все то, чего его когда-то насильно лишили. На экране показался номер, который когда-то по его просьбе дал ему Герман. Одно-единственное слово, за которым скрывался аватар в виде гордой и смертоносной птицы. Ястреб. Абрам написал ему сообщение: «Прости» И тут же получил ответ: «Никогда» и ухмыльнулся. Ястреб никогда не отвечал на сообщения, не содержавшие вопрос, так что это был хороший признак чего-то, о чем он мог только догадываться.