Чечевичная похлёбка

      Спамтон сам не мог поверить, что согласился. Всё произошло так быстро. Раз — и вот на столе уже лежала бумажка с подписью, а Тенна улыбался во все свои акульи зубы и разливал шампанское. Спамтон тоже глупо хихикал и скалился, как идиот, не веря в свою собственную смелость. Они почему-то сидели в темноте, не включая большой свет, как заговорщики или нашкодившие дети. Разница в размере бокалов была смешной, но звон всё равно получился хорошим. Тост за партнёрство. За новую эру.       Ничего из этого не вышло: Тенна мало что понял из его путанных объяснений, а телефон замолчал. Месяц не было ни одного звонка, месяц Спамтон это от него скрывал. Притворялся, что всё было, как прежде. В нём поселился холодный страх, что всё пропало, злоба на себя, что согласился, злоба на Тенну, что уговорил.       Пространство вокруг заполнилось вязким молчанием. Молчанием телефона, молчанием между ними. Он всё реже выходил из своей комнаты; яркие загулы и липкие, тёплые постели превратились в холодный пол в сумраке гримёрки. Сперва он стоял на коленях и молился, как умел, выдумывая ритуал на ходу. Пожалуйста, вернись, Боже, и расскажи мне, как заработать бабок. Аминь. Потом просто сидел рядом с телефоном, свернувшись в клубок.       Ему написывали из Киберграда, напоминали о том, что ждут от него указаний. С каждым днём факсы становились всё более пассивно агрессивными; ему начали угрожать расторжением контрактов. Его как парализовало: он так привык полагаться на высшую силу, что стал бояться принимать решения сам. Идея о возвращении домой, где он будет один на один с голодной сворой, которая так и ждала, когда он оступится, выкручивала ему кишки.       Полоска света прокралась по кафелю. Спамтон вскочил на ноги и притворился, что листает какие-то бумажки.       — Всё в порядке?       — Да, — рявкнул он.       Экран Тенны осветил комнату беловатым оттенком.       — Сложно работать с документами в темноте.       — Как хочу, так и работаю! Что ты пристал?       Жадный идиот, захотел себе тоже славы и успеха, уговорил, а теперь вот, жизнь рушится, и всё из-за него. Большой тупой ящик.       — Телефон больше не звонит?       Спамтон взорвался.       — А тебе хотелось бы, чтобы он звонил?! Чтобы я был твоим [лотерейный билет]?! Мне же нужно сделать тебя [Большой Шишкой], ты ведь здесь за этим, ведь я только для этого тебе нужен! На что я ещё гожусь без этого сраного телефона, да?! Трахаться на заднем сидении? Да к тебе таких уже очередь стоит!       — Нет, нет, я… — Тенна был где-то в половину своего обычного роста и мельчал с каждым словом. — Если это моя вина… Ты мне дорог в любом случае! И без телефона. Без его… Влияния. Ты находчивый. Умный.       Вот же герой мыльных опер. Спамтон успел забыть, как хорошо у него получаются такие признания, чувственные диалоги.       — Ты харизматичный! Прирождённый продавец! — продолжал он.       — Ну ладно тебе, — махнул рукой Спамтон, но знал, что это сработало. Его эго было так правильно почёсано. Не один Тенна тут таял от похвалы.       — Так к чёрту телефон, к чёрту этот голос! — осмелел Тенна. — Если он не звонит, так что ж…       Спамтон выдохнул. Пригладил волосы, зачесал карманной расчёской. Тенна был таким… Он просто не мог на него долго злиться. Пропустивший через себя сто сезонов любовных драм, он всегда знал, что сказать. Спамтон упал на диван.       — Я боюсь заходить в [мой аккаунт], — тихо сказал он. — Ты не знаешь, как в Киберграде всё жестоко. Мои неудачи, даже временные, это как кровь в воде.       Тенна встал на одно колено рядом, чтобы заглянуть ему в лицо. Даже в своём подавленном, уменьшенном виде он был намного выше.       — Но не здесь, — сказал он. — Здесь тебе всегда будет место. Ты можешь остаться.       Конечно, Спамтон сначала эту идею высмеял. Не всё так просто, ящик, сентиментальный ты дурачок, он не может просто остаться! Он из другого мира, он… Но Тенна продолжал говорить об этом, и у Спамтона с каждым разом было всё меньше энергии отказываться. Телефон не внимал его молитвам. Продажи падали. Возвращение в Киберград снилось ему в кошмарах. Тенна предлагал даже не сделку — настоящий контракт, который связал бы Спамтона с этим миром. Шаг радикальный, но, в конце концов, что ему было терять?       Тенна так нахваливал его, так верил в него, что злоба повернулась в сторону голоса в телефоне. И действительно, что ему давало право так помыкать Спамтоном, решать, с кем он должен быть и кому что рассказывать? Контракт с Тенной хотелось заключить уже чисто назло. «Вот такого ты точно не мог предсказать, да?» — думал он с мрачной усмешкой. Спамтон развернёт свою судьбу, как машину через двойную сплошную.       Это уже потом он думал, что Тенна подловил его в самый уязвимый момент. Спамтон был подавлен. Он был не в состоянии нормально сесть и хорошенько подумать о том, что предлагал ему этот зомбоящик. Может, не всё было потеряно. Может, порви он с ним и вернись в Киберград, телефон бы зазвонил вновь. Но было уже поздно: Тенна сыграл на нём, как сектант, окучивший недавнюю вдову. Телеевангелист хренов.       Спамтон тогда съязвил в пустой гудок, даже не набрав номера, что-то про то, что он сам решает свою судьбу и всякие голоса ему больше не нужны. Он с остервенением бросил трубку и даже хотел сломать телефон, но не решился. Это уже было неважно: больше он его никогда не использовал.       Тенна был вне себя от радости, аж весь расцвёл, буквально. На аналоговой бумаге красовалась пиксельная, цифровая подпись. Команда уныло поприветствовала нового сотрудника под бумажным конфетти: Спамтон становился подчинённым Тенны. По-другому было нельзя. На все требования о равноправном партнёрстве Тенна отвечал, что контракт так не работает, но что это лишь формальность и в их отношениях ничего не изменится. Возможно, врал. Спамтон бы этому не удивился.       Он принялся за новую работу сперва с напускным энтузиазмом, с брезгливо отставленным мизинцем, но в процессе к нему и правда пришёл интерес. На телевидении было много, много рекламы. Да, её принципы были несколько другими, но Спамтон, при поощрении Тенны, быстро учился. Быстро принимал свою новую роль. Рекламные блоки и продакт-плейсмент, слоганы и джинглы. Пятнадцатисекундные ролики заполнили все его мысли, очередная навязчивая песня играла в голове весь день. Как-то раз он посмотрел на свою руку: она стала другой, он стал другим, он врастал в этот мир окончательно. У него поменялась цветопередача, пиксели сгладились в сторону большей реалистичности.       Тенну это устраивало. Опасения, что, став ещё одним обитателем ТВ-мира, Спамтон потеряет свою интригу и притягательность, не подтвердились. Наоборот, Тенне нравилось знакомое, а может, ему нравилось, что он имел на него такое влияние.       Спамтону было не на что жаловаться. Да, это был не тот головокружительный успех, но его смотрели, на него обращали внимание, любили даже, иногда. Когда ему удавалось выдать что-то этакое, что Лайтнерам не хотелось переключать, он всю неделю ходил с задранным носом. Все их с Тенной мелкие ссоры быстро сглаживались: Тенна открывал двери то в передачу про рестораны, то про путешествия, где они могли устроить себе свидание в самых невероятных местах. Особенно Спамтон любил передачи про машины и мог говорить о них бесконечно, и катал Тенну на ретро авто, хоть и плохо дотягивался до педалей.       Тенна устроил вечер танцев на съёмочной площадке танцевального шоу. Спамтон сидел в стороне, смотрел, как все веселились, и не мог не улыбнуться попыткам Пиппинсов в брейкданс и неудавшимся поддержкам парочки синоптиков. Да, тут тебе был не Киберград — здесь всё было совсем по-семейному. Когда пора было расходиться, Тенна образовался рядом с ним и потянул на пустеющий танцпол.       — Ты совсем не танцевал.       — Не моё, — буркнул Спамтон.       Заиграл медляк. Освещение стало синим, белые звёздочки закружились в воздухе. Спамтон смутился, не знал, куда девать руки, что делать с ногами. Тенна сперва нагнулся к нему в три погибели, потом поставил Спамтона на свои ботинки, а потом и вовсе подхватил его на руки, и танцевал с ним так.       — Мы выглядим глупо, ящик.       — Ты не жалеешь? — сказал Тенна, вдруг совсем серьёзно. Его экран был у Спамтона прямо перед носом.       Спамтон помолчал с секунду.       — Что теперь жалеть.       Тенна остановился.       — Не то, что мне хотелось бы услышать, — сказал он с грустной улыбкой.       — Я не жалею, кинескоп. Просто иногда я думаю, что я трус.       Тенна чутко понимал, когда было пора опустить его на пол, по едва заметному языку тела, по движению плеча. Он щёлкнул пальцами. Реальность зашипела белым шумом на секунду, Спамтона тряхнуло, как от приземления, и они уже были в совсем другом месте. Шанхай или Пекин — Спамтон точно не знал, но перед ним был вид на ночной город, гигантские небоскрёбы в ослепительных огнях.       — И как ты это делаешь, — прошептал Спамтон.       — Решил сменить канал, — сказал Тенна и, хоть у него не было глаз, Спамтон знал, что он подмигнул. — Если ты скучаешь по дому… Ты ведь из большого города.       Спамтон медленно подошёл к перилам у пруда. Тёмная вода сверкала, отражая иллюминацию. Нет, это было… Это было лучше. Реальнее. Пагоды, резные мосточки, кривые ветви вишен и гул машин, и сирены вдалеке, огонёк вертолёта, красные точки шпилей над тонкими облаками. Хруст гальки под ботинками. Киберград не мог похвастаться такими деталями. Основой Кибермира был всё-таки текст, а тут всё было так визуально, так выпукло, что у него голова шла кругом.       — Могу ли я сравниться с твоим…       — Иди сюда, — прервал его Спамтон.       Тенна с радостью подскочил к нему, сел на землю, свесив ноги за ограду. Спамтон поцеловал его, дотронулся до экрана, хотя в такие моменты Тенна очень быстро становился слишком горячим, хоть яичницу жарь.       — Ты меня любишь?       — Ну не начинай эти сопли…       Рука Спамтона совсем утонула в его ладони. Тенна прижал её к себе, к своей груди.       — Нет, мне это важно. Скажи, что любишь меня.       Спамтон вздохнул. Ну вот что с ним делать.       Он аккуратно дотронулся губами до экрана — тёплый, но ещё не обжигает.       — Люблю тебя, — ещё один поцелуй, — Люблю, — ещё раз, — Люблю…       Тенна повалил его на землю, как перевозбуждённый щенок большой породы, не осознающий свой размер. Спамтон засмеялся и всё продолжал твердить: люблю, люблю, люблю.       О Киберграде он вспоминал всё меньше. Он забыл, как создавать гиперссылки, как считать клики. Сначала испугался этого, а потом успокоил себя. Какая разница? Это всё в прошлом. Это ему уже никогда не пригодится. Он всё ещё иногда молился украдкой, тихо спрашивая, может, в этом и состоял Его план? Привести Спамтона сюда, на это место? В таком случае, спасибо, шептал он и забирался назад под одеяло, в большие крепкие объятия.       Они сидели за столиком на концерте из музыкального канала, им пели какой-то ненавязчивый джаз. В тот день Тенна был нервным, вертел бокал в руках, комкал салфетки.       — Что случилось?       — А? Ничего. Почему ты решил, что что-то случилось…       — Хватит, — вздохнул Спамтон. — Ты не умеешь от меня ничего скрывать, забыл? Давай выкладывай.       Тенна осмотрелся вокруг, как будто боялся, что тени будут подслушивать, и зашептал:       — Наши рейтинги падают. Я не знаю, что делать.       — Как долго?       — Уже три месяца.       — И ты молчал?!       — Тише, — зашипел Тенна. — Тише. Да, я знаю. Я просто не хотел… Не думал, что… — Его колени начали помещаться под стол. — У Лайтнеров что-то произошло. Они почти меня не смотрят.       — Может, это временно? Отвлеклись на что-то. Потом вернутся.       — Да, да, — слабо сказал он. — Наверное.       — Хей, — маленькая рука легла на большую. За всё своё время на ТВ Спамтон успел приобщился к романтическим клише. — Не вешать нос. Нельзя, чтобы наш несменный ведущий расклеился, да?       — Ты прав, — Тенна выпрямился и постарался улыбнуться. — Это ещё ничего не значит.       Поначалу его действительно ещё включали. Кулинарные шоу, субботние мультфильмы, утренние новости и вечерние «Звёзды на льду». Но с каждым днём его смотрели всё реже. Дверь в некогда ревущий спортивный канал пришлось заколотить: там всё пришло в запустение. Познавательные передачи тоже закрылись: они выкидывали колбы, утилизировали реагенты, и весь тот день был наполнен звоном битого стекла. Музыкальный канал дышал на ладан, гитары покрывались пылью, софиты понуро смотрели вниз пустыми чёрными глазницами.       Тенна не находил себе места и стал срывался, даже на Спамтоне. Его властная, истеричная натура стала проявлять себя во всей красе; без своих самых главных зрителей он становился вредным и жалким. Они кричали друг на друга так, что было слышно, наверное, даже в давно заброшенном канале о конном спорте.       — Я надеюсь на тебя, а что ты мне даёшь? Я же знаю, что ты можешь лучше! Это никуда не годится! Халтура! — Тенна размахивал сценарием: — «Помощник мамы, носки со штанами…» — что это вообще такое?!       — «Всё отстирает без всяких проблем». Я не знаю, что ты от меня ещё хочешь, это реклама стирального порошка…       — Я хочу, чтобы ты старался! Хоть чуть-чуть. Ох, простите, тут всего лишь телевидение, не ваши новомодные мейлы-шмейлы, конечно, здесь стараться не обязательно…       — Мы это уже сто раз проходили, — Спамтон потёр переносицу.       — От тебя никакой помощи, — продолжал ныть он. — Наоборот, ты только раздражаешь зрителей! Думаешь, раз ты спишь с начальником, к тебе будет особое отношение? Можно вообще, как говорит молодёжь, «забить»?!       — Уж не знаю насчёт спать с начальником, что-то мне подсказывает, что сегодня начальник будет спать один на диване, — огрызнулся Спамтон.       — Это ты будешь спать на диване! — закричал он, а потом обессиленно упал в кресло и пробормотал: — Немного же ты можешь без того телефона.       Спамтон побелел.       — Что ты сказал?       — Я…       — Что ты сказал, тупой ты зомбоящик?! Да я всё бросил ради тебя! Всё! Если бы я тогда не согласился на твои уговоры, то «тот телефон» был бы со мной и я бы сейчас не высасывал из пальца слоганы для прокладок, а купался бы в биткоинах и ▇▇ался бы на оргиях с плоскими ж/к мониторами и игровыми видеокартами! Я даже не могу нормально материться из-за твоей ▇▇▇дской цензуры! ▇▇▇ть!       Он вылетел из кабинета и хлопнул дверью. Такие разговоры перестали быть редкостью.       Нет, потом они всегда мирились. А куда им было деваться? Они были привязаны друг к другу намертво. То есть, это Спамтон был привязан к нему намертво. Самостоятельно причём, собственными руками приковал себя и выкинул ключ.       Мрачные настроения в команде, как ни странно, сближали. Общая беда объединяла коллектив. Если до этого Спамтона недолюбливали, то теперь на него устремлялись понимающие взгляды, когда он в очередной раз выходил от Тенны с дёргающимся глазом.       Рамб налил ему — с ним, кстати, у них всегда было молчаливое взаимопонимание: оба родом из того же мира, оба без друзей. Даром, что они друг друга на дух не переносили.       — Опять поссорились? — Ланино улыбнулся ему. Судя по тому, что он тоже пил один, его ситуация была схожей.       Спамтон мхм-кнул в ответ.       — Ничего, — покряхтел он. — Прорвёмся.       — Никуда мы не прорвёмся, — мрачно ответил Спамтон. — Нас всех заменят и вынесут на свалку. Знаешь, что есть вебсайты, которые делают ту же работу, что и ваша парочка, только быстрее и удобнее? Мы им не конкуренты. Я купил билет на Титаник и ещё радовался, что успел на борт. ▇▇▇▇ец.       Ланино похлопал его по плечу.       — Эх, Спамтон, возможно, ты и прав. — Он по-доброму усмехнулся: — Ну, если тонуть, то хотя бы вместе.       Ну да. Спамтон отхлебнул из рюмки.       Конечно, они с Тенной не могли только собачиться. Тот всегда старался загладить вину после очередного скандала: то давил на жалость, уменьшаясь до микроскопических размеров, то делал сюрпризы, подарки, красные кабриолеты, билеты на гонки, ужин у Ниагарского водопада, пока канал про путешествия не отключился и солнце не погасло, как перегоревшая лампочка.       Иногда казалось, что ничего не изменилось. Спамтон записывал идеи в блокнот, сидя в кровати, а Тенна лежал рядом на боку. Мягкий свет, тёплые одеяла.       — Ты так много работаешь, — проворковал он, вынимая из его рук карандаш.       — У меня очень требовательный начальник, знаешь ли.       Бороться за карандаш было бессмысленно — уж если Тенна что-то хотел, он это получал. Спамтон сам не заметил, как стал сдаваться ему заранее, даже в мелочах.       Блокнот он тоже забрал и отложил в сторону. Прикоснулся к его щеке — и заодно и к волосам, и к груди, своей огромной лапищей.       — Пора спать.       — Не хочу. Не спится.       — Хочешь, загипнотизирую?       Его экран был совсем рядом. Заряжен аурой статики.       — В смысле? — нервно переспросил Спамтон.       — Ом-м-м, твои глаза закрываются, ом-м-м, — его пальцы легко легли на веки.       Спамтон отмахнулся от его рук.       — Но серьёзно? Ты ведь не умеешь гипнотизировать?       — С чего бы мне это уметь? — излишне весело хихикнул Тенна и перехватил его за талию, прижал к себе, как плюшевую игрушку.       Нет, конечно, это было глупо. Он был прав — с чего бы ему это было уметь? Спамтон прекрасно знал, что всякие двадцать пятые кадры — всего лишь байки, а «зомбоящик» — ну, всего лишь прозвище. Никто из местных подобного не упоминал, никогда Тенна подобного не делал. Просто дурацкая шутка.       Спамтон снова и снова проигрывал в голове, как согласился на сделку. Он хорошо помнил тот день, как сам принял решение, как ещё утром проснулся с ним, понял, что всё решил. Обрадовал Тенну уже вечером, сообщил ему, мол, у меня есть для тебя новость, поиграл с ним немного, заставив его гадать. Тенна был на седьмом небе. Он сам не мог поверить, что согласился; всё произошло так быстро. Нет, нет, Спамтон думал о сделке неделями, сомневался, взвешивал. Не может быть, чтобы… Он не помнил ничего, что бы указывало на гипноз. Но разве не в этом суть? Чтобы ты потом ничего не помнил?       Ещё месяц-два назад ему бы в голову не пришло такое подозревать. Теперь он уже ни в чём не был уверен. Периоды извинений сокращались. Их не смотрели, Тенна пылился без внимания. Безделье было невыносимым, как удушливый газ. Они мастерски изводили друг друга, как запертые в тесной клетке зверьки, которые выдирали другому шерсть от неимения лучших занятий.       — Ты просто им наскучил, — капал ядом Спамтон. — А что? Всё одно и то же. Старые шутки, старые трюки, никакого разнообразия. Я уже сто раз пожалел, что с тобой связался. Ты старый, пыльный и тупой. Тебя смотрят только дети и такие же древние маразматики, как и ты сам.       — Я хотя бы заслужил свой успех, — рявкал Тенна в ответ, — а не полагался на волшебство из телефона. Да ты должен быть мне по гроб благодарен, что я предложил тебе место! Когда у тебя дела шли плохо, я спас тебя от разорения, от полного краха! Ты сам прекрасно понимал, что без того голоса ты пустое место.       Спамтон дёрнулся, как от удара.       Ему раскрывался весь ужас его положения. В Кибермире была какая-никакая свобода, громадная, блистающая сеть с миллиардами нитей. ТВ-мир оказался клаустрофобным, примитивным и до жути авторитарным. Он сжимался, как петля на горле. Даже в хорошие годы здесь всё было во власти Тенны, всё было завязано на него, всё сходилось исключительно на его квадратной башке. Спамтон не мог даже нигде спрятаться, в какой бы угол он не забился, присутствие Тенны было вездесущим.       Он впервые понял, что наделал. Чёрт с ним, с Тенной — подписав контракт, Спамтон обрубил себя. Раньше он мог протянуть руку и прикоснуться к этим нитям, он видел их, чувстовал инстинктивно, весь мир, целая вселенная были на кончиках его пальцев. Там, где раньше была эта связь, теперь зияла глубокая дыра. Он сломал себя. Покалечил. Отказался от подаренного ему свыше, чтобы уместиться в маленькую коробочку — в пластиковый ящик с выпуклым стеклянным окном.       Надо было что-то делать. Он не был бы Спамтоном Г. Спамтоном, если бы так просто сдался. Как-то же он сюда попал — так он мог и уйти. Он улучил момент, побрёл к самой границе мира, в пыльные безлюдные закутки. Он протянул руку в темноту, попытался вспомнить Киберград, дотронуться до нитей, вспомнить текст, код, if, set, return, функции и переменные. Давно забытое, забитое часами коротких глупых роликов. Объект.Спамтон. Если(здесь), функция.вернуться(объект.Спамтон). X = место.Киберград. Ну же!       — Спамтон, — донеслось из-за спины и сверху, — что ты здесь делаешь?       — Гуляю, — сказал он.       — Ты не умеешь ничего от меня скрывать. Ты пытаешься уйти, — его голос дребезжал. — Но ты не можешь уйти. Ты не можешь.       Спамтон всё-таки развернулся, посмотрел на него. Его экран был чёрным. Даже не выключенным — чёрным.       — Да? — он нахально покривил губы. — Сейчас посмотрим. — И снова протянул руку во тьму.       — НЕТ.       Спамтона тряхнуло — они оказались в одном из каналов, в полузаброшенном «Дискавери Чаннел». Кажется, в Альпах. Сложно было различить: всё было серое, мёртвое, как пыльные картонные декорации. Никаких звуков, никакого света, только бесконечный ледяной ветер.       Неважно, неважно. Сбежать можно было откуда угодно, был бы нужный текст, правильная молитва. Функция.подальше.отсюда(объект.Спамтон), аминь.       — ХВАТИТ! Тебе некуда идти. Некуда!       Он схватил Спамтона, поднял его в воздух. Спамтон царапал его руку, чисто на эмоциях, зная, что его сил не хватило бы даже близко. Четырёхметровая махина с разбитым сердцем — попробуй вырваться.       Тенна создал вокруг него пластиковый шар. Один из его дурацких красно-прозрачных шариков для лотерей. Поставил на землю и ушёл, ничего не сказав.       Неважно, неважно. Спамтон сжался в клубок и шептал молитвы. Объект. Место. Если. Установить переменную. Определить функцию. Нет, всё не так. Всё не то. Не было нужных слов. Даже если бы были — нет связи. Нет нужных нитей. Он был оторван, потерян, окончательно забыт. Он смотрел на пустое небо через мутный пластик. Там не было абсолютно ничего.       Тенна пришёл где-то через день, убрал шар, бросился на колени, обнимал его, плакал.       — Прости, прости, прости меня! Я так испугался, что ты уйдёшь. Моя семья бросила меня, они оставили меня, я… Ты тоже семья. Если ты меня покинешь… Я не знаю, что я буду делать. Я не буду знать, как мне жить дальше. Прошу, прости меня. Не оставляй меня. Я больше не буду на тебя злиться, обещаю. Я стану лучше. Сделаю всё, что ты захочешь. Хочешь, я пойду на терапию? Хочешь, пойдём вместе?       Спамтон обнял его в ответ, его громоздкий экран. Забавно: хоть Тенна и звучал, как побитый щенок, которого вдобавок облили холодной водой, он не уменьшался. Видимо, усыхал он только тогда, когда ему это было удобно.       — Никуда я не уйду, ящик, расслабься, — хрипло сказал Спамтон.       Тенна отнял его от себя, но держать не перестал, будто, отпусти он его хоть на секунду, Спамтон испарится в воздухе.       — Скажи, что любишь меня.       Спамтон выдавил слабую улыбку.       — Можешь меня загипнотизировать?       Тенна покачал головой.       — Я не умею.       Конечно. С чего бы ему это было уметь. То были не подозрения, то были желания да надежды, что, может, Спамтон не сам разбил свою жизнь вдребезги, а что его заставили, обманули, промыли мозги. Но нет. Дьявол никогда не заставляет. За свой ад ответственен исключительно ты сам.       Спамтон уткнулся в его красный пиджак. А что ему ещё остаётся делать? Он говорит:       — Люблю тебя.       Спамтон отнимает трубку от уха, пошатывается на ватных ногах. В ушах звенит его собственный голос. Он поднимает взгляд. Тенна улыбается во все свои акульи зубы и разливает шампанское. Протягивает ему бокал. Они почему-то сидят в темноте, не включая большой свет, как заговорщики или нашкодившие дети.       — Всё в порядке? Ты что-то бледный.       Трубка выскальзывает из его рук, чёрный пластик стучит о пол. Спамтон бросается бежать.