Их последняя ночь

Завтра. Им и так продлили время совместной работы, и Сергей был этому рад. Мог ли он подумать в самом начале службы в Санкт-Петербургском Управлении, что он и Владимир когда-нибудь сработаются настолько, что сама мысль о разрыве связи причинит столько боли? А разрыв уже завтра. Гермес Аркадиевич станет главой Управления, а так как Иннокентий отбыл в Омск вместе с Булгаковым, Владимир станет Главным дивом. И их связи придет конец. Мончинский медленно поднимается со стула и идет по коридору дальше, в комнату, где в его доме теперь ночевал Владимир. Самого дива еще не было, он был занят, а в последние дни особенно. Но он обязательно придет, в этом Сергей не сомневался. Колдун не стал включать свет, просто зашел в комнату, закрыл дверь и прислонился к ней спиной. За короткий промежуток времени он дважды — дважды! — чуть не потерял Владимира. Один раз на коронации, где див был в таком состоянии, что его чуть не сожрал Иннокентий, и второй раз — в Пустоши. Два раза Сергей мог его потерять. Но Владимир выжил, восстановился, и завтра обретет нового хозяина. Он будет рядом, повторял Сергей. Он не уедет в Омск или еще куда-нибудь, они будут работать в одном здании, возможно, расследовать совместно дела, Владимир будет приходить в гости… И всё это все равно не то. Связь оборвется. А какой была эта связь! Сергей приподнял левую руку и провел пальцами по линии шрама — Владимир нечаянно сломал ему запястье и повредил вену, когда Мончинский поил его своей кровью, чтобы спасти. Если бы потребовалось отдать руку целиком, Сергей сделал бы это. Сглотнув комок в горле, колдун медленно приблизился к окну и встал возле него. Свет фар служебной машины скользнул по тротуару. Сергею не нужно было всматриваться в окно, он чувствовал, что это его див. Пока его. Владимир аккуратно припарковал автомобиль и вышел, на ходу одергивая пиджак. Он поднял голову и посмотрел прямо на Мончинского. Губы Сергея против воли дрогнули в улыбке. Владимир, не задерживаясь, вошел в дом. Через несколько минут скрипнула дверь. — Ты поздно, — не поворачиваясь, сказал Сергей, — поужинаешь? Он услышал за спиной шаги — дивы могли перемещаться абсолютно бесшумно, но чтобы не напугать людей, их походка была человеческой. — Вы устали. Почему не ложитесь? — Тебя ждал, — не стал лгать Сергей, — не могу ложиться, зная, что ты еще не дома. Он повернулся и столкнулся с внимательным взглядом льдисто-голубых глаз. Они отражали свет с улицы и сейчас светились. Сергей протянул руку и коснулся локтя дива. Владимир мягко обхватил его запястье и повернул внутренней стороной к свету. — Всё зажило, — успокоил его Мончинский. — Я мог вас убить. — Нет, — Сергей покачал головой, — никогда. — Поить дивов живой кровью запрещено. Это опасно, — тон Владимира оставался холодным и строгим, но по связи Сергей ощущал волнение и гнев. — Нужно было бросить тебя на съедение этому чудовищу? — Мончинский мягко освободился и скрестил руки на груди — вообще это была любимая поза Владимира. Див кивнул. — Именно так. — Ну и дурак, — беззлобно сказал Сергей и тут же сообразил, что ляпнул, — прости… Он нервно хихикнул. — Владимир, каждый раз одно и то же. Ты мой друг. Я боялся за тебя, ты умирал. Ты представляешь, как бы я потом жил, зная, что мог тебя спасти и не сделал этого? — Ломка колдуна — временное явление… Договорить Владимиру не дала теплая ладонь хозяина — пока ещё хозяина, аккуратно прижавшаяся к его губам. — Дело не в ломке, — терпеливо сказал Мончинский, — дело в тебе. И в том, кем ты для меня стал. Я беспокоюсь за тебя не только потому что мы связаны. — Я ваш друг, — еле слышно проговорил Владимир ему в ладонь. Мончинскому стало щекотно. Он фыркнул и убрал руку. — Да, молодец. Колдун снова отвернулся к окну. — Вам грустно. — Да. Думаю о том, что завтра… Пойми, я рад, что ты достанешься Гермесу Акадьевичу! Это вообще лучший исход! Я ведь сам предлагал, помнишь? Как вспомню, что тебя Кантемирову отдавал… — и Сергея передернуло. — Вы не отдавали меня князю, — поправил его Владимир, — я был ваш. И остаюсь вашим. Сергей прикусил губу и ничего не ответил. Владимир стоял рядом. Его близость успокаивала и в то же время причиняла боль, время утекало сквозь пальцы. — Помните, что связь графа Аверина и Кузи даже после Пустоши оставалась сильна? — спросил див неожиданно мягко. Мончинский кивнул, не поворачиваясь, упрямо смотрел в окно. Глаза его странно блестели. — Даже когда на мне будет ошейник другого колдуна, мы с вами будем связаны. Потому что я не хочу рвать эту связь. Сергей Дмитриевич, посмотрите на меня. Мончинский качнул головой. Плечи его чуть подрагивали. Стыд охватил его. В голове билась только одна мысль — какой позор, вот так расклеиться, как мальчишка! Ладони дива легли ему на плечи и мягко развернули к себе, но Сергей перевел взгляд в пол. С легким вздохом Владимир опустился на колени и посмотрел на колдуна снизу вверх. — Владимир, ты чего? Встань! — кровь бросилась в лицо Сергея, он с возмущением уставился на дива. — Вот теперь вы на меня смотрите, — уголки губ Владимира чуть приподнялись в намеке на улыбку. Сергей качнул головой и всхлипнул. Решил, что если позориться, то до конца, и вытер лицо рукавом домашнего свитера, после чего сам опустился на пол и уткнулся лицом в грудь дива. — Я так тебе благодарен за всё, за нашу работу, за то, что учил меня, тренировал, защищал! Я так боялся тебя в самом начале, но теперь благодарю Бога за то, что мне дали именно тебя. Прости за это, мне стыдно, но я ничего не могу сделать с этим, — еще раз всхлипнув, Сергей обнял Владимира за пояс и рвано выдохнул, — тебе будет хорошо с Гермесом Аркадьевичем, ты тоже хотел с ним работать… Владимир не ответил, только одной рукой обхватил хозяина за плечи, а второй принялся поглаживать колдуна по затылку. Такой человеческий жест. Сергея еще немного трясло. По связи ощущалась грусть, чувство вины и тревога, и весь этот коктейль Владимир чувствовал, как свой собственный. Неприятно. Хозяин не должен переживать. Тем более, нет причины. Он подождал немного, и только почувствовав, что колдун начал успокаиваться, мягко отвел его чуть назад, чтобы видеть лицо. — Вы сдадите экзамен на Высшую категорию. И вы снова станете моим хозяином, Сергей Дмитриевич. Растерянно глядя в лицо Владимира, Сергей облизнул губы. — Ты этого хочешь? Чтобы я снова… — Да. Надо только подождать. — А если я не справлюсь? Провалюсь и… — Вы справитесь, — не допускающим возражения тоном сказал Владимир, — об этом и речи быть не может. Зря я вас столько тренировал? Сергей слабо улыбнулся. Уже лучше. — Хорошо, — согласился он, — ты не сердишься? Владимир посмотрел на него выжидающе, и Сергей пояснил: — Ну, за слезы… Див аккуратно провел кончиками пальцев по его щеке. — Вы испытываете искренние чувства и признаете их. Почему я должен сердиться? Он поднялся и следом поднял Сергея. — Пойдемте на кухню, я заварю чай. Сергей кивнул. — Да, и тебе надо поужинать. Они пошли на кухню, и Владимир занялся чаем. Они сели за стол. Сергей обхватил кружку обеими ладонями, словно замерз, и молча наблюдал, пока Владимир ест. — Этот дом остается твоим домом, — сказал он тихо, — пожалуйста, не забывай об этом. Я буду рад, если ты будешь приходить. Владимир кивнул. — Конечно, Сергей Дмитриевич. Они посидели еще какое-то время. Потом Сергей начал зевать. — Идите спать, хозяин, — сказал див, — я помою посуду. Сергей кивнул, потирая сонные глаза. Он пошел в свою комнату и оставил дверь открытой. Из кухни в коридор падала полоска света, шумела вода. Потом раздались тихие шаги. Владимир остановился на пороге. Сергей похлопал ладонью по кровати. Див медленно, словно в нерешительности приблизился и замер. — Посидишь со мной немного? — смущенно спросил колдун. Владимир опустился на краешек кровати. Сергей взял его за руку и прижал к своей груди. — Не уходи завтра один. Позавтракаем и поедем вместе. — Я никуда от вас не денусь, Сергей Дмитриевич, — тихо ответил див. — Ловлю тебя на слове, — улыбнулся Мончинский, закрывая глаза.