Winter Ahead (фанфик-дорама)

В начале ноября вышли первые серии совместного шоу двух айдол-групп. И в первый же день мистер Барнс предупредил своих подопечных, что в комментариях творится ад как под видео, так и в официальных аккаунтах ребят. Казалось бы, спустя четыре года работы они должны были привыкнуть к хейту. Однако, увидев комментарии, поняли, что очень сильно ошибались. Впервые пролистав ленту, Марта отложила телефон, перевернув его экраном вниз и перевела дыхание, как и всегда твердя про себя, что не стоит на это обращать внимания. Пока это помогало. Хейт проще было игнорировать, пока он оставался в рамках сети. Однако, на этот раз оказалось не всё так просто. Когда они сдали свои «экзамены» и закончили съёмки, мистеру Барнсу пришлось ненадолго уехать в Москву. Мемберам компания в лице Бан Шихёка определила своих тренеров по хореографии… которых пришлось менять несколько раз после неоднократных и грубых комментариев на счёт внешности русских айдолов. В чём причина – в том, что ребята не подходили под корейские стандарты красоты и не следовали им во всём и более всего в весе, так как их GOLD Ent. никогда не обязывала худеть до шестидесяти-пятидесяти килограмм. В конце концов, ребята почти умоляли Голда поговорить с Бан Шихёком и позволить им репетировать самостоятельно в эту неделю отсутствия мистера Барнса. А потом мемберы TriVibe, целый день проводившие в компании, начали всё чаще слышать, как их обсуждали, не стесняясь оскорбительных комментариев, другие айдолы, которые почему-то думали, что русские коллеги не понимали корейского языка. Конечно, это были только слова. Но когда разовые случайно услышанные разговоры превратились в почти каждодневный фон, преследовавший русских айдолов вне стен репетиционного зала, ребята всерьёз задумались над тем, чтобы на неделю перенести деятельность, в которой не был задействован стафф, на ночное время. В конце недели состоялся сольный концерт Марты. Девушка была слегка обижена, что мальчики не пришли к ней, но совести сообщить им об этом не хватило: она понимала, что эта обида была не столько на них, сколько на то, что в чужой стране они всё ещё ощущали себя не в своей тарелке. А ей хотелось почувствовать, что рядом кто-то есть… из прошлой жизни, скажем так… всего один человек. Марта всё чаще думала о том, чтобы остаться в Корее. Дома её ничто не держало: ведь брат собирался переезжать сюда, к жене. Друзей и родственников у неё больше не было из тех, кому до неё было дело, а единственная лучшая подруга уехала жить в Армению... Пакостный Жека, почему он так затянул с переездом! И как раз тогда, когда он так нужен! Так или иначе, Марта не пожалела, что согласилась устроить концерт. Отдача фанатов, которую она ощутила, компенсировала с лихвой чувство одиночества, которое окончательно отступило, когда она – спасибо человеку, который придумал линзы! – увидела в одной из ложь относительно небольшого зала знакомые лица троих бантанов: 95 лайн и господин Мин. Хотя нет, четверых: Марта усмехнулась, осознав, что извечная чёрная одежда Чонгука была в тёмном зале как камуфляж. Во время концерта не было танцев – только песни и несколько человек музыкантов, с которыми Марта сотрудничала уже около двух лет. И они все вместе, взявшись за руки, вышли на поклон, благодаря публику за тёплый приём. Сказать по чести, Марта опасалась, что в Корее привычный ей формат сольных выступлений, особенно с учётом того, что она не обладала такой популярностью, как Дима с Мехметом, не найдёт тёплого приёма. Надо было видеть её лицо, когда она услышала, что билеты раскупили ещё до официального старта продаж. В зале яблоку было негде упасть. И эмоции, которые Марта видела на лицах людей, полностью лишили её всяческих сомнений на счёт того, а стоило ли вообще всё это организовывать. С бантанами пообщаться не вышло: было уже достаточно поздно, поэтому они заочно договорились побеседовать завтра. Ночь быстро пролетела, и на следующее утро Чонгук приехал самый первый из мемберов, решив, что порепетировать лишний раз не помешает. Он всю ночь не мог уснуть, насколько он был под впечатлением от вчерашнего концерта, его распирала жажда деятельности, но так как тексты пока, несмотря на воодушевление, не желали складываться в достойные песни, молодой человек отправился танцевать. Каково было его удивление, когда на охране ему сказали, что ключи от репетиционного зала взяла Марта. Дверь и правда была открыта, но свет выключен. Чонгук, обеспечив себе освещение, осмотрелся. Зал был пуст. Молодой человек прошёл к раздевалке и, войдя, понял, что ему придётся вести себя как можно тише. Лёжа на скамейке у стены, Марта спала. С трудом сдержав улыбку, Чонгук тихо вошёл: ему нужно было переодеться, хотя, похоже, делать это нужно было в туалете. Когда он вышел и принялся убирать одежду в сумку, – неприлично как-то было бросать на скамейку вопреки обыкновению, не позориться же перед гостьей, – он заметил, что Марта проснулась. Сощурив сонные глаза, девушка осоловело посмотрела на Чона и хрипло спросила: - Сколько времени? - Только полседьмого, - ответил тот. – Поспи ещё час. Марта снова положила голову на свой рюкзак и почти мгновенно отключилась. Найдя её пальто, Чонгук укрыл Марту, и тихо вышел, прикрыв за собой дверь. Когда пришёл Тэхён, Чонгук уже почти час тренировался, включив себе музыку в беспроводных наушниках. И прежде чем поприветствовать хёна, он поспешно приложил палец к губам, всем видом прося вести себя тише. Они кратко обнялись. - Марта в раздевалке спит. Тэхён состроил удивлённое лицо. - Что она здесь делает? - Кажется, она приехала вчера порепетировать и переночевала заодно. - Концерт и сразу не репетицию? Ночью? Она самоубийца, - покачал головой Тэ. - Я слышал, что в компании между менеджерами и айдолами много нехороших слов говорят о ребятах, - Чонгук мотнул головой в сторону раздевалки. - Правда? Почему они нам не говорили? - Это ты у них спроси. Так вот, я спросил на этот счёт у нашего стаффа, так они сказали, что из-за этой ситуации ребята проводят самостоятельные репетиции по ночам. Тэхён вздохнул и зарылся пальцами в волосы, скинув сумку и куртку у стены. - Стыдно-то как! Люди приехали поработать и культурный обмен провести, а в ответ получили ведро помоев. Ну что это? – он устало сел, скрестив ноги в позе лотоса. – Будто мало было хейта в соцсетях. - До сих пор пишут? – Чонгук вскинул брови. - Я смотрю, ты давно в IG не заходил. Чон пожал плечами. Ему хватало негатива и по другим причинам. Потому решил на время сделать перерыв от чтения комментариев на какой-либо платформе. Подумав с минуту, стоит ли заходить в раздевалку, Тэхён всё-таки решил это сделать, изо всех сил стараясь не разбудить девушку. Он открыл дверь, осторожно заглянул внутрь… и почувствовал, как кровь прилила к щекам, когда он увидел девушку. Она уже не спала. Стояла перед висевшим в раздевалке зеркалом и заплетала волосы, пританцовывая, судя по движениям, явно хореографию припева «Gentlemen» (что не удивительно, песня очень сильно заедала). Айдол прикусил губу, гадая, зайти или всё-таки вернуться в зал. Он чувствовал себя очень неловко, за что часто ругал себя последнее время, хотя и понимал, что это неизбежно. Вроде дожив до тридцати лет (почти) можно было научиться себя вести как-то иначе, он ведь уже влюблялся раньше. Но никогда так сильно. Он думал над тем, что ему делать, боялся, что она всё узнает, и в то же время – что она никогда об этом не узнает. Он даже в глаза ей смотреть боялся, будто она могла всё понять по взгляду. Одному Богу известно, каких усилий ему стоило в её присутствии делать вид, что в их отношениях ничего не поменялось, чтобы его чувства остались тайной! Решился зайти. Услышав чужие шаги, Марта вздрогнула, мгновенно приняв такую позу, будто даже не думала танцевать, щёки её зарумянились от смущения, она заулыбалась, с лёгким поклоном сказав слова приветствия, а потом вернулась к своему занятию. Тэхён, отвечая, сдержался от смешка: как мило! - Концерт вчера был чудесный! Марта ещё больше зарделась, но на этот раз от удовольствия. - Спасибо. Я не ожидала многого в этот раз, но результат оказался ошеломляющим для меня. - Думала, не получится? - Я не думала, что в Корее приветствуется такой формат концертов среди айдолов. Тэхён стал сосредоточенно обыскивать карманы куртки, прежде чем повесить её в шкафчик, чтобы хоть как-то занять своё внимание и не выдать волнения. Но почему это было так сложно? Тэхён ругал себя, как только мог, но успокоить этих пресловутых бабочек – которые, оказывается, не просто красивые слова, это реально так ощущалось! – никак не мог. Он запихал куртку в шкафчик. Критично оглядев беспорядок внутри, поспешно закрыл дверцу, и зашёл в туалет вместе с сумкой. И как только он остался наедине с собой, на его лице расплылась до глупого счастливая улыбка, которую он так и не смог сдержать. Он прикрыл глаза и прикусил губу, всё пытаясь себе напомнить, что надо вести себя аккуратнее, но что поделать? Сердце чуть из груди не выпрыгивало от волнения. Честно, хотелось кричать от радости, но оставалось только беззвучно смеяться и пританцовывать в процессе переодевания, пока никто не видит. Приплясывая под одному ему слышную мелодию и одновременно натягивая футболку, Тэхён внезапно встретился глазами со своим отражением в зеркале, сам себе подмигнул и зачесал волосы пальцами назад. - Какой я сегодня красивый! Сказал и тут же прикрыл лицо ладонью и тихо засмеялся, чувствуя себя влюблённым идиотом. Каких усилий ему стоило вернуть своему лицо невозмутимое выражение, когда нужно было выходить! Он сделал глубокий вдох и открыл дверь. Но шаг – и он столкнулся с Мартой. Тут же кровь прилила к лицу, Тэхён был готов поклясться, что сейчас стал красный как рак. А у Марты глаза сделались ещё больше от удивления и смущения. Странно. Даже дышать будто труднее стало – так сердце замедлилось! Они так и стояли, бестолково глядя друг на друга, будто заворожённые в полной тишине. Из зала раздались басы – Чонгук, зная, что Марта не спит, включил музыку в колонках. И очарование момента рассеялось. Девушка, неловко, извинившись, юркнула за спину айдолу в туалет и закрыла за собой дверь. А Тэхён, как только она исчезла из поля зрения, изо всех сил прикусил губу. Нет, ну это ни в какие рамки не лезет! Как можно быть такой милой?!

***

Рабочий день подошёл к концу. Мемберы двух групп, болтая о начавшем выходить шоу, о танцах и о жизни в целом, высыпали на улицу и встали небольшой шумной компанией у главного входа в здание HYBE. Светило мягкое осеннее солнце. Несмотря на ноябрь, день выдался довольно тёплым, даже ветра почти не было, а в воздухе разносилось чириканье стайки воробьёв, облюбовавшей росший рядом с компанией клён с ярко-красной листвой. Рёв мотора спугнул маленьких птиц, и они поспешно улетели прочь, когда недалеко от главного входа припарковался мотоцикл. Водитель выключил мотор и снял с головы шлем, тряхнув пшеничного цвета волосами, а потом огляделся, остановив свой взгляд на компании айдолов. Мужчина отложил шлем и слез на асфальт. Встретив удивлённый взгляд стоявшего лицом к нему Димы, он подмигнул ему и приложил палец к губам, а сам пошёл в их сторону. Орлов, с трудом скрыв улыбку, дёрнул за рукав Мехмета и указал на гостя, и оба парня заговорчески посмотрели друг на друга, под непонимающе взгляды тех немногих бантанов, которые заметили их реакцию. А незнакомец тем временем подошёл, встал прямо за спиной Марты, а потом тронул ей за плечо, привлекая к себе внимание. Девушка обернулась. и через мгновение двор огласил радостный визг. - Женька! Марта повисла на шее мужчины, оставляя на его щеке много-много коротких поцелуев, пока Дима и Мехмет смеялись, глядя на подругу, которая как всегда в присутствии брата становилась маленьким ребёнком, забываясь обо всём и обо всех. Чимин с непонимающей улыбкой смотрел на эту сцену, пока внезапно не наткнулся на выражение лица Тэхёна, который резко помрачнел… Евгений Браун – когда-то Джек, но решил сменить имя с переездом в Россию, – обладал отнюдь не заурядной внешностью. Ему было тридцать четыре года, но обычно ему никто не мог дать больше двадцати восьми. Светлые волосы, карие глаза. Мягкие черты лица придавали его выражению дружелюбия, даже когда Женя злился, а когда улыбался – делали его похожим на ангела. Высокий рост. Худощавое красивое телосложение порой заставляло Марту думать, что брат мог бы стать прекрасным айдолом, но у Жени не было никакого желания заниматься этим. Его призванием была хирургия, свободное время он посвящал чтению и спорту, но, что важнее, младшей сестрёнке, а с некоторых пор – любимой жене. - Когда ты приехал?! – спросила Марта, наконец, отпустив брата. - Пару дней назад. Прости, что не предупредил, я квартиру приводил в порядок. Марта злилась немного до этого момента, но сейчас забыла обо всём, безумно счастливая, что брат, наконец-то, приехал. Женя пожал руку по очереди Диме и Мехмету, которые радостно поприветствовали человека, который для них самих стал хёном в истинно корейском понимании этого слова: тот, кто заботился и помогал им всеми силами, получая от ребят взамен благодарность, любовь и безмерное уважение. - Сонбэ, - Марта, наконец, снова перешла на корейский, обращаясь к бантанам. – Это – мой оппа, Жека, про которого мы вам рассказывали. Чимин, краем глаза наблюдавший за Тэхёном, чьё поведение было более чем странным, заметил, что друг, услышав слова Марты, будто выдохнул и опустил взгляд… Женя подобрался, мгновенно став будто серьёзнее, и вежливо улыбнулся на приветствие бантан, ответив поклоном на поклон. - Простите, что прервал вашу беседу, - искренне извинился он. - Приятно познакомиться, господин Браун, - сказал за всех Намджун. - Взаимно, - Женя улыбнулся чуть шире. – Марта о вас много рассказывала. От некоторых бантан послышались смешки, когда девушка закатила глаза, недовольная, что опять все стрелки переводят на неё. Но на этом знакомство было прервано. После короткой беседы, приятной обеим сторонам, они распрощались. Бантаны отправились восвояси, а весёлое трио с Женей во главе – к ближайшему кафе, поесть, а заодно поговорить о том, что произошло за время их разлуки. Чимин, когда все разошлись, незамедлительно направился к Тэхёну, который задумчиво шёл вдоль по улице. Пак взял его под руку, привлекая к себе внимание. - Тэ, ты в порядке? Ким пару мгновений молчал, будто раздумывая над чем-то, а потом отрицательно покачал головой. - Чимин... Мне нужно с тобой кое о чём поговорить. Потому что сам я с этим как-то не справляюсь.