Тихие поцелуи

— И как я только согласился на это, — протянул недовольно Люмьер, шарясь по ящикам Готье. — Ты и не соглашался, просто увязался за мной как щенок, — закатил глаза Гедеон, перебирая полки младшего брата. Готье что-то скрывает, и это заметно по его действиям. Слишком долго сидит у себя в комнате, даже иногда ест прямо там. Что же его здесь держит? Обычно Гедеон не сильно интересовался жизнью младшего брата, но его странное поведение было видно невооруженным глазом. Значит, его что-то держит в этой комнате, явно есть хоть какая-то причина. — А ты бы так хотел, чтобы я был твоим щеночком? — усмехнулся Люмьер, отчего получил первой попавшейся ручкой по лицу. — Это не смешно, — сказал Гедеон, а затем устало продолжил: — он точно что-то здесь скрывает. — Но ты мог спросить у него прямо, а не копаться в его нижнем белье, — сухо подметил Уолдин. — Ты прекрасно знаешь… — Да-да, я прекрасно знаю о том, что вы не помните даже о дне рождения друг друга, предпочитая оставаться тенью в глазах другого, — усмехнулся Люмьер, шаря теперь по книжной полке. Вот они уже минут десять пытаются отыскать хоть что-то в этой комнате, но все, что они видят, так это… Ничего. — Это совершенно не твое дело, придурок, — недовольно процедил Гедеон. — Обычно ты вел себя более прилично, — протянул Люмьер, издеваясь над раздраженным Гедеоном. — Тебя забыл спросить, — грубо отчеканил Хитклиф. Они бы и дальше обменивались любезностями друг с другом, но время уже поджимало, было уже восемь часов вечера, и Готье должен был вернуться в скором времени. Гедеону и так пришлось постараться, чтобы Фанни отвлекла брата дегустацией своей новой выпечки. Было много вопросов от нее, но он решил разъяснить ей все вкратце: — Мне просто надо побыть одному на верхнем этаже, у нас гости, — конечно, аргумент был слабым, но, как-никак, Фанни их работница, поэтому она не имела права отказать. Люмьер потом минут пять придумывал более гениальные отговорки, отчего получал колкие ответы от Гедеона: — Сам бы тогда отдувался. Но тем не менее, они оба здесь. И оба чувствуют себя очень паршиво, роясь в вещах Готье, но любопытство и опека Гедеона берут вверх над всякими чувствами. — Иногда я не пони… — продолжить Уолдин не смог, послышались приближающиеся шаги. Вот дерьмо… Оба парня действовали быстрее молнии: Гедеон пытался бесшумно закрыть свет, а Люмьер искал место для прикрытия. И как ни странно, нашел. Гедеон не успел опомниться, как его потащили в сторону ванной комнаты, которая находилась почти бок о бок с кроватью Готье. Осталась маленькая щель в двери, но она была не особо заметна, учитывая, что на дворе был вечер, чтобы в темноте заметить двух парней, тесно прижавшись друг к другу, пытаясь рассмотреть, кто пришел. Конечно же, это был младший Хитклиф. Оставалось молиться, чтобы он не зашел в ванную комнату. В комнате Готье было не так темно, и было видно все, поэтому свет он включать не стал. Одна проблема решена, теперь осталась вторая проблема… Выбраться? Дыхание Люмьера опаляло ухо Гедеона, но с этим он ничего не мог поделать, хоть один лишний звук — и им крышка. Надо было просто написать одной из прислуг, чтобы они вывели Готье из комнаты и чтобы он ушел отсюда хотя бы на минуту, и у них был бы шанс остаться незамеченными. Внезапно раздался мелодичный звук. Гедеон чуть не подскочил, подумав, что это его телефон звонит, но потом вспомнил, что его устройство находится вообще в другой комнате. Готье взял трубку и с улыбкой спросил: — Долго ждал? Похоже, кто-то на другой линии разразился целой тирадой, но брата это не смущало, и он только усмехался, ожидая конца болтовни. — Всё сказал? Теперь я могу тебя впустить? — спросил Готье, приближаясь к своему окну. Только бы не Скэриэл, пожалуйста, пусть будет так, что он просто смотрит в окно. Нет, похоже, Люмьер с Гедеоном в чем-то провинились, раз судьба решила с ними сыграть плохую шутку. Окно медленно открылось, впуская нового гостя. Но… Это был не Скэриэл. — Хитклиф, ты придурок, — раздался грубый голос незнакомца. Это был высокий парень, который выглядел крупнее Готье. Можно было заметить копну его необычного цвета волос и позу. — Ну простите, мистер Батлер, — ответил ему дружелюбным тоном Готье, подходя все ближе и ближе к этому парню. Они не могли общаться, нет, даже шептаться друг с другом, поэтому, услышав удивительный вдох Люмьера, Гедеон повернул голову к нему. Их носы почти соприкасались, настолько близко они стояли, но сейчас это было не особо важно. Имело значение только то, что Люмьер, похоже, что-то знал. Внезапно Уолдин взялся за затылок Гедеона и, поднося его голову ближе, как можно тише произнес: — Я его знаю, он из Запретных Земель, — горячее дыхание Люмьера заставило Гедеона непроизвольно дрогнуть. — Он низший. Гедеон удивленно раскрыл глаза, не веря своим ушам. В темноте ванной комнаты было трудно разглядеть выражение лица, но Хитклиф попытался это сделать, и, заметив непроницаемое выражение лица, понял: он не врет. Внезапно с другой стороны двери послышался шорох. Повернувшись обратно к двум младшим парням, у Гедеона приоткрылись губы от увиденного. Готье обнимал Джерома, уткнувшись в его толстовку. — Я скучал, — послышался невнятный голос Готье, который все никак не собирался отпускать низшего. Парни заметили, как Джером мялся, не решаясь обнять в ответ, но все же осмелился, одной рукой обвив его талию, а другую положив на его голову, мягко сминая белоснежные локоны. — Я… — шепнул Гедеон, но на рот легла крепкая ладонь Люмьера, который не дал ему договорить. — Тише, — и снова это обжигающее дыхание над его ухом. — Я тоже… — ответил Джером и, отпрянув от Готье, взял его за подбородок. — Сильно. И он чуть наклонил голову для поцелуя с ним. Ладонь Люмьера снова легла на лицо Гедеона, закрывая его рот. По комнате проносились причмокивающие звуки и тяжелое дыхание двух парней. — Хочу, — прошептал Готье, оторвавшись от очередного поцелуя. — Что? — недоумевающе спросил Джером. — Тебя. На секунду лицо Джерома преобразилось со смущения от недавнего поцелуя на громкий шок. — Ты же понимаешь, что у тебя дома… — ему не дали договорить, резко перебив: — Не волнуйся, стены у нас не тонкие, — ухмыльнулся Готье и подошел к двери, закрываясь на замок. Нет-нет-нет-нет-нет… Только не это. Прошу, пусть это будут несколько поцелуев, и этот низший свалит. Молитвы Гедеона не были услышаны, по тому что он увидел. Готье скинул Джерома на кровать и свалился сверху, нависая над возбужденным парнем. И снова последовала очередная порция поцелуев. Гедеон как старший брат не был готов это видеть, то как руки Готье ползут по неприличным местам парня снизу, их тяжелое дыхание и ласки. — Твой маленький брат уже не очень-то и маленький, — Гедеон снова вздрогнул, услышав шепот Люмьера. Он не знал, почему, но Люмьер над ухом действовал на него не очень хорошо. Тело покалывало, будто тысячами иголок, а к ушам приливала кровь. Готье начал медленно расстегивать ширинку брюк Батлера… Нет. Люмьер с Гедеоном обязаны выйти отсюда. Внезапно Хитклиф сам не понял как, но Уолдин отошел от него на несколько шагов, отодвигаясь от двери и достал телефон. И что-то быстро напечатав, показал экран Гедеону. «Сильвия, срочно позовите Готье в столовую, но при этом придумайте хорошую причину и не говорите, что это я попросил. Позже объясним». Во-первых, Гедеон не знал, откуда у Люмьера номер Сильвии, а во-вторых, был огромный риск того, что Джером их заметит. Но лучше уже так, чем наблюдать за сексом своего брата и низшего. Через несколько минут в дверь забарабанили. Ну наконец-то. — Господин Готье, вам надо срочно спуститься со мной вниз, — послышался глухой голос Сильвии. Оба парня замерли, но Готье быстро опомнился, резко встав и переменившись в лице. — Это сейчас очень важно? — крикнул в ответ Готье, попутно осматривая комнату, похоже, ища прикрытие для Джерома. — Да! — настойчивее сказала прислуга. — Дай мне пять минут, я… — он замешкался. — Переодеваюсь. И, быстро приведя себя в порядок настолько, насколько это возможно, он спрятал Джерома в шкафу. — Хитклиф, ты совсем придурок? — презрительно бросил тому Джером. В их «отношениях» была враждебность вперемешку с нежностью, и это идеально сочеталось. Оба могли быть колкими, грубыми, резкими, но были моменты, когда один таял под чарами другого, и именно это создавало гармонию. — Давай, залезай, ничего страшного, у меня не маленький шкаф, там ты и так поместишься, — ответил Готье. И вышел, оставив Джерома «одного» в тесном шкафу. — Ходи медленно, — сказал Гедеон и попытался бесшумно открыть дверь. А вот Люмьер не церемонился: как назло, начал издавать всякие шорохи и скрипы. Но, заметив угрожающий взгляд Гедеона, решил оставить это дело на потом. Свобода. Вот как звучит это слово после часа вынужденной тишины. — Мы живы, — театрально обрадовался Люмьер и, положив руку на сердце, продолжил. — Какая жалость, младший братик уже не тянет на младшего. Они переместились в комнату Гедеона, что было лучшим решением на данный момент, и Гедеон был не очень рад компании Люмьера, учитывая, что тот его бесил несколько часов подряд. И до сих пор продолжал бесить, кстати. — А сейчас ты мне всё расскажешь об этом Джероме и как он связан с Готье, — потребовал Гедеон, грозным взглядом пожирая друга. — Давай чуть позже, — и Люмьер это сказал так, будто сейчас это не имело никакого значения. — Что значит… — договорить он не смог, опять. Гедеона шумно толкнули на кровать, прямо так, как это делал Готье с Джеромом, а Люмьер навис над ним. Не успел он громко возразить, как Люмьер придвинулся к его уху, опалив его своим дыханием: — Давай не будем мешать младшим развлекаться, дорогой… — Ты совсем рехнулся? — голос как назло дрогнул. Но его, похоже, никто и не слушал, а лишь действовал. Следующее, что Гедеон почувствовал, — это прикосновение чужих губ к своим. Они не настолько сумасшедшие, чтобы заходить дальше, но от нескольких жарких поцелуев ничего не будет. Ведь так?