Лепестки на теле

«Под кожу рук мне вшито твое имя»

❋❋❋

Гермиона проснулась рано утром в своей тёплой кровати в доме на площади Гриммо, но вокруг царили тишина и холод. Она поднялась и направилась в ванную. Не успев толком проснуться, уже ощущала усталость. Последние месяцы затянувшейся войны выжимали из неё все силы, накрывая плотным слоем бессонницы. И всё же…в глубине души теплилась надежда, что весна принесет с собой перемены. Гермиона протёрла глаза и уставилась в зеркало. Оттуда на неё смотрела жалкая тень девушки, которой она была когда-то — самой прилежной ученицей своего факультета в Хогвартсе, борцом за справедливость, защитницей эльфов. Нет, глубоко внутри она хранила частичку прежней Гермионы. Именно она не позволяла опускать руки, и стараться во благо Ордена и их победы. Но с каждым днем эта искра становилась всё тусклее. Синеватые тени под глазами, впалые щёки, острые скулы. Когда-то её лицо украшали веснушки, но даже они поблекли под тяжестью тёмных дней. Гермиона опустила взгляд на своё предплечье. Там было слабое пятнышко, напоминавшее ромашку. Прикосновение к нему всегда дарило странное, необъяснимое тепло. На 6 курсе обучения она впервые обнаружила у себя это пятно, очень похожее на родимое. Спросила у родителей, было ли оно раньше, но те пожали плечами. Тогда Гермиона углубилась в книги, пытаясь найти объяснение, однако наткнулась лишь на древнюю теорию о родственных душах: они оставляют знаки на теле друг друга, чтобы узнать в будущей жизни. Она усмехнулась над прочитаной информацией: «Это ненаучно». Но в тот же вечер долго рассматривала пятнышко на руке и на мгновение, представляя, каким он может быть — «тот самый». После душа Гермиона отправилась из своей комнаты вниз. Дом на площади Гриммо вызывал у нее табун мурашек: мрачные стены, покрытые готическими деревянными узорами, картины предков семейства Блэĸ, которые давно были завешаны тяжёлыми шторами, головы домовиков вдоль лестничного пролёта — всё это навсегда врезалось в сознание смесью ужаса и печали. На кухне вовсю кипела жизнь. Так было всегда. Орден встречал каждый день с воодушевлением, несмотря на боль и потери. Это стало их щитом — радоваться внешне, чтобы не развалиться внутри. И это работало, до тех пор, пока не опускалась ночь, вынося наружу всё то, что скрыто в каждом. Все безумно устали от войны. Каждый день был последним рывком, который затянулся на месяцы. Из размышлений Гермиону вырвал знакомый кашель. Она оглядела кухню: Римус, Тонĸс, близнецы, Рон, Сириус… У плиты хлопотала Молли, активно колдуя над каким-то ароматным варевом в кастрюле. В животе у Гермионы приятно заурчало. Во главе стола стоял Гарри, который привлёк внимание всех собравшихся. — Доброе утро! — бодро начал он. — Думаю, что сегодня важный день. Один из самых важных — для Ордена и всей войны. В кухне воцарилась тишина. — Наш шпион добыл ценную информацию. Волдеморт спрятал артефакты и, возможно, последний крестраж — змею — в тайном хранилище. Если мы уничтожим его, это может стать началом конца. Все знали, что тайным шпионом был Снейп, но никто никогда не произносил его имя вслух. Он передавал сведения осторожно, так, чтобы даже в случае поимки они не могли быть выведаны. Гарри перевёл дух и продолжил: — Я знаю, что последние месяцы были тяжёлыми… Мы понесли потери. У Гермионы защипало в уголках глаз. Луна, Невилл, Грозный Глаз. Их группа попала в засаду во время задания. Их судьба оставалась неизвестной, но Снейп передал, что надеяться на то, что их оставили в живых — не стоит. — И я понимаю, как сейчас всем нам больно, — продолжал Гарри. — Но они не хотели бы, чтобы мы сдавались. Поттер всегда умел находить нужные слова и видеть свет даже в самых тёмных днях. Гермиона машинально коснулась своей руки. Там, под свитером, трепетали лепестки. Пусть всё закончится. Пусть мы снова проснёмся в мире, где нет его имени, где нет страха, нет крови. Все закивали в ответ Гарри, Тонĸс и Молли незаметно смахивали слёзы. Орден снова был единым. Благодаря Гарри. Благодаря вере. Любовь — это сила, — как говорил Дамблдор. Сириус хлопнул Гарри по плечу, мягко улыбнулся и выступил вперёд: — Как он и сказал: наша цель — хранилище Волдеморта. Мы не знаем, что именно там. Но возможно, и крестраж. Тёмный Лорд — параноик, и не доверяет то, что там скрыто, никому. — Сириус прищурился, взмахнул палочкой, и над столом развернулся план здания. — Всё, что нам необходимо — это проникнуть внутрь, и уничтожить всё адским пламенем. Для того, чтобы все могли быстро убраться, у каждой пары будет портĸлюч, который перенесёт в убежище. Изучив карту, у Гермионы возник вопрос, который она озвучила вслух: — А как мы обойдём защиту? — вскинула она взгляд. Сириус заговорчески прищурил глаза. — Хороший вопрос, Гермиона. С этим нам поможет шпион. Он сообщил, что передаст последние сведения прямо перед вылазкой. — Блэк слегка усмехнулся. — Думаю, он уже всё устроил. Тот-кого-нельзя-называть не охраняет место слишком тщательно. Считает его тайным. Это — наше преимущество. Сириус продолжил: — Итак, нас будет четверо: я, Гермиона, Люпин и Тонĸс. Мы все владеем заклинанием адского пламени. Разделимся на пары. Как только мы проникнем внутрь и вызовем огонь, объединяемся и телепортируемся оттуда. И без героизма. Всем понятно? — провёл взглядом по всем участникам операции. Все согласно кивнули. План был прост. Даже слишком. Что вызывало подозрения. Но Гермиона отогнала это чувство. Она доверяла Ордену. В конце концов, большинство их операций были успешными. Просто усталость. Просто нервы. Хотя в последнее время… что-то грызло изнутри.

❋❋❋

Они аппарировали в чистом поле, вокруг было тихо и темно, лёгкий ветер колыхал её темную мантию и волосы, а в воздухе пахло влажной землёй. Где-то поблизости, защищенное чарами невидимости, скрывалось хранилище. Поскольку Снейп дал им примерные координаты, группа должна была потратить некоторое время на поиски точной локации. Они разделились. Гермиона осталась с Сириусом. Тихо ступая по мягкой, сырой земле, она накладывала Ревелио, в то время как Сириус прикрывал тыл. Спустя полчаса, где-то сбоку Римус подал знак: здание найдено. С виду оно напоминало большой старый амбар. Гермиона догадывалась, что внутри оно было увеличено чарами незримого расширения. Парами они направились к противоположным входам. Гермиона и Сириус подошли к ближайшей массивной двери, накладывая Алохомору. Замок щёлкнул и дверь отворилась. Блэк шагнул первым, осторожно ступая за порог, Грейнджер двинулась следом. Тьма обволокла их, внутри было глухо, как в вакууме. Гермиона прошептала снова чары обнаружения, но в ответ — тишина. Ни одного сигнала. Ни одной ловушки. Возможно, Снейп успел расчистить путь? Они двинулись вглубь, наколдовав Люмос. Внутри помещение было огромным. Стены уходили вверх и в стороны, потолок был очень высоким, полки заполняли пространство до самого горизонта. Артефакты. Фолианты. Колбы с зельями. Стеклянные кубы с непонятными объектами. От одного вида всего этого у Гермионы перехватило дыхание. Лёгкий укол сожаления об утрате всего этого коснулся её сердца, однако она понимала, что это необходимость. Длинные полки с книгами простирались далеко вглубь так, что и не было видно конца. Рука потянулась ĸ одному из корешков, но тут за спиной раздался резкий голос: — Не трогай! — это был Сириус. Она вздрогнула и отдёрнула руку, сбрасывая внезапное наваждение, и продолжила идти вслед за Блэĸом. В ту же секунду из глубины хранилища донеслось тихое, тягучее шипение. — Змея, — прошептала Гермиона. Они посмотрели друг на друга ликующим взглядом и двинулись на звук. Шипение становилось громче. Наконец в поле зрения появился террариум. Прозрачный, хрустальный. Внутри лежала свернувшаяся в кольцо змея. Это была Нагини. Сириус обернулся, и отправил патронус Римусу с Дорой. — Через пять минут мы вызовем пламя, Тонĸс и Люпин уже должны быть внутри. Гермиона молча кивнула, и продолжила всматриваться в полумрак. Внезапно её руку объяло тепло. Пятно пульсировало, будто на что-то отозвалось. Впервые так сильно. В темноте возникло четыре фигуры в черных мантиях с капюшонами и масках на лицах. Пожиратели смерти. — Вот и попались мышки в ловушку, — сказал один из них нараспев. Голос был изменён, будто искажён чарами. Гермиона и Сириус автоматически встали спина к спине, вскинув палочки, готовые атаковать. Пожиратели наступали, но не торопились применять заклятия, сжимая их в кольцо. Вдруг один из врагов бросил в их сторону Инĸанцеро, но Гермиона ловко отбила эту атаку, бросив в ответ Ступефай. Но и оно отлетело от чьей-то защиты. И тут всё вспыхнуло. — Коньюĸтивитус! Сеĸтумсемпра! Протего! — Свет резал пространство. Колбы взрывались, жидкости вытекали на пол, воздух наполнился резким запахом зелий. — Флипендо! Один противник резко отлетел в сторону сводов стеллажей, рухнув безвольным мешком, которого накрыло грудой тяжёлых книг. Но… это была не её атака… Гермиона обернулась, откинула волосы с лица, и увидела второго противника, который стоял, не двигаясь… не атаковал. И… не защищался. Она вскинула палочку. — Петрифиĸус тоталус! — голос дрожал, руĸу стало нестерпимо жечь. Пожиратель отразил заклятие. Но в ответ — тишина. И вдруг что-то сжалось внутри. Не страх. Что-то другое — необъяснимое… родное? Гермиона не различала его лица из-за маски, но заметила взгляд. Он смотрел на неё. Зелёные глаза. Яркие и беспокойные. — П-почему ты не атакуешь? — голос сорвался, всё это было каким-то наваждением. Он долго не отвечал. Где-то сбоку ещё были слышны грохоты сражения. Тихий, но низкий голос произнес: — Потому что… не могу… Гермиона округлила свои глаза в непонимании, её сердце забилось в висках. Он потянулся к маске. Медленно, рука дрожала. Грейнджер смотрела, как он снимает маску, тяжело дыша. Где-то внутри происходило узнавание, которое отдавало мягкой болью от осознания… Она видит его лицо, до боли знакомое, но теперь такое родное. Это он. Теодор Нотт. — Ты… это всё время был ты? — всё казалось слишком сюрреалистичным. Он молчит, и опускает взгляд на руку, которую она сжимает. — У тебя… ромашка? Гермиона медленно поднимает рукав. Показывает пятно. Тёплое и родное. — С шестого курса, — прошептала. — А у тебя? Он кивнул. Медленно расстегнул верхнюю пуговицу на мантии. Под ключицей — знакомая форма. Та же ромашка. Только как будто… тусклее. Гермиона подняла руку, будто пыталась до него дотянуться, но сдержалась. Теодор Нотт смотрел на неё с выражением, с каким, наверное, смотрят на человека, которого искали во сне — и, проснувшись, нашли перед собой. Он шагнул в её сторону. И тут между ними встал Сириус, направляя палочку на Пожирателя. — Не трогай её! — Нет, Сириус, он… — её голос почти не слышен. — Он не враг. — Нет времени, Гермиона! Нам нужно сделать то, ради чего мы здесь! Это как удар. Она здесь ради Ордена. А он — пришёл их остановить. Но сердце ноет, а рука отказывается поднять палочку и произнести заклинание… Гермиона обошла Сириуса и сделала два шага ĸ Теодору. Почти вплотную. Их родимые пятна как будто отзывались друг на друга — тянулись. — Идем с нами! Мы должны уничтожить это место. Портĸлюч… Он покачал головой и улыбнулся. В данный момент эта улыбка являлась для нее самой озаряющей и тёплой в её жизни. — Скоро здесь будет большая армия пожирателей смерти, вам нужно поторопиться. Звучало скорее как не предупреждение, а как приговор. — Тео… — Грейнджер. — её фамилия его голосом — самая приятная мелодия в мире. Гермиона посмотрела на него сквозь пелену слёз, в её глазах — мольба, отчаяние. В ушах стоял глухой крик Сириуса, который отдёргивал её за руку. Грейнджер сопротивлялась, она хотела броситься ĸ Тео, хотела попросить его пойти с ней. — Я больше не могу быть на его стороне… — тихо говорит он. — Но и на вашей — не имею права. — Тогда просто… уйди со мной, прошу… — её голос ломается. Теодор качает головой, не отводя глаз с её лица. — Ты не понимаешь. Если я уйду — они пойдут за мной. За нами. Они выследят тебя. Тёмный Лорд так всё не оставит. — Но мы можем спрятаться… — Гермиона, — он делает шаг ближе, говорит очень тихо, — я делал вещи, за которые сам себя не прощаю. Даже если бы Орден простил… я не могу. Тео прижал ладонь к её щеке. Его рука пахнет дымом и мятой. Она запомнит этот запах навсегда. Сжимает его руку. На мгновение всё замирает. — Это мой шанс… хоть раз — сделать что-то правильно. Не для них. Для тебя. За спиной громко шипит Нагини, как будто чувствует приближение конца. Теодор делает последний шаг вперёд, целует её туда, где — ромашка. Горячие губы обжигают кожу. — Может быть… в другой жизни? Кто бы мог подумать, что за этим мягким пятнышком стоит настоящая связь — неподвластная разуму. Не имеющая объяснения. Но в ней было всё: узнавание, пульс, тепло… и смерть. Он отступает и взмахивает древком, из кончика вырывается огонь. Она чувствует тепло, но не от пламени, а от его улыбки, всё так же украшавшей его лицо. Волосы цвета шоколада отливают огненным оттенком, его зелёные глаза блестят от слёз, и это последнее, что видит Гермиона, когда воронка порт-ключа затягивает её прочь…

❋❋❋

Гермиона падает на деревянный пол, свернувшись в клубок, как раненое животное. Слёзы беззвучно льются из глаз, прожигают кожу, словно кислотой. Сириус зовёт её, но голос доносится словно сквозь вату. Мир как будто остался там — за мгновение «до». В тишине убежища кто-то ставит чашку на стол. Кто-то плачет в другой комнате. Кто-то говорит, что крестраж уничтожен. Орден победил. Война почти закончена. Но в груди Гермионы — всё ещё горит адское пламя. Теперь оно не уничтожает, а опустошает. Тихо. Медленно. До последнего лепестка. Она одергивает рукав, ромашка всё ещё на том же месте, но теперь казалась выцветшей. Как будто солнце, которое согревало её изнутри, навсегда исчезло…