"Мини-драбблы по люцадамам"

--- Клуб «Death in Hell» не был самым модным местом в городе. Скорее, пристанищем для тех, кто искал не гламура, а громкой, честной музыки и дешёвого пива. Именно здесь по пятницам играла группа «Eden's Outcasts» — сборище студентов, офисных работников и завсегдатаев местных джем-сейшенов. Их ведущий вокалист и гитарист, Адам, был душой этой хаотичной тусовки. Он выкладывался на сцене на все сто, и его энергия была настолько заразительной, что даже самая уставшая публика начинала притопывать. Именно в эту дыру как-то вечером занесло Люцифера. Он не искал веселья. Скорее, это был ещё один пункт в его бесцельном маршруте по городским барам, попытка заглушить тоскливую, гнетущую пустоту, что давно стала его спутницей. Депрессия — вот его главный компаньон. Он уже развернулся у порога, почувствовав запах старого ковра и пива, собираясь уйти, как вдруг... Звук. Это была не просто музыка. Это был удар тока. Грув, заставлявший сердце биться в новом, странном ритме, гитара, которая царапала душу, и голос — сиплый, надрывный, но в своей искренности доходивший до самых потаённых уголков. «Вау», — мелькнула единственная мысль в голове Люцифера. Он замер у входа, вперившись в сцену, и почувствовал, как что-то давно замёрзшее внутри шевельнулось. Его взгляд сам собой нашёл источник этой энергии — гитариста. Того самого Адама, который не просто играл музыку, а проживал её на сцене, обливаясь потом и заряжая толпу бешеной радостью. С той ночи «Death in Hell» стал для Люцифера не просто ещё одним баром. Это стало местом, куда его тянуло. Он начал приходить чаще, узнал название группы, стал тем самым загадочным парнем, который всегда стоит в углу у колонки, не пьёт, не танцует, а просто... слушает. И смотрит. Смотрит на гитариста. Он ловил каждое движение его пальцев на грифе, каждую улыбку, брошенную в зал, каждую мокрую прядь волос, прилипшую ко лбу. И в какой-то момент Люцифер с ужасом и изумлением понял, что не может оторвать глаз. Эта музыка, этот светящийся человек на сцене стали тем якорем, который начал потихоньку вытаскивать его из тёмной воды его же апатии. Однажды пятница выдалась странной. На сцене не было привычной суеты, музыка играла из колонок, а не из усилителей. Выступление отменили в последний момент. Люцифер, уже вошедший в ритуал, машинально зашёл внутрь, и его накрыла волна разочарования. Он уже хотел развернуться и уйти, как вдруг заметил знакомую фигуру, сидящую у барной стойки. Адам, один, пил что-то безалкогольное, уставленно глядя на стену с коллекцией старых виниловых пластинок. Люцифер почувствовал, как у него перехватило дыхание. Он не планировал этого. Но ноги сами понесли его к бару. Он подошёл, сел на соседний барный стул. Адам повернул голову, и на его лице промелькнуло лёгкое узнавание. Не выдержав паузы, Люцифер выпалил первое, что пришло в голову. Его голос прозвучал чуть хриплее, чем он ожидал. — Ого, ты тот самый парень со сцены? Адам улыбнулся. Усталой, но искренней улыбкой. Он кивнул, его глаза блеснули любопытством. — Ага. А ты тот чувак, который вечно на меня пялится. Он сказал это без упрёка, скорее с лёгким, дружелюбным подтруниванием. Люцифер неловко почесал затылок, отводя взгляд в сторону стойки, где блестели стопки бокалов. Его обычно уверенная осанка сменилась на сгорбленную, почти застенчивую. — Не думал, что ты меня вообще заметишь среди толпы. Адам повернулся на барном стуле к нему полностью, облокотившись на стойку. Его усталость куда-то улетучилась, сменившись живым, заинтересованным выражением лица. Он усмехнулся, и в уголках его глаз собрались лучики смешинок. — Как тебя не заметить? — он сделал небольшой, выразительный взмах рукой, будто очерчивая в воздухе невидимый контур. — Ты же всегда стоишь в одном и том же месте, у той колонки, будто на дежурстве. Очень... выделяясь. Он не уточнил, чем именно. То ли своей неподвижностью посреди бушующего веселья, то ли слишком интенсивным, сосредоточенным взглядом, то ли просто аурой лёгкой отстранённости, которая, как ему теперь казалось, была вовсе не отстранённостью, а невероятной концентрацией. Люцифер задержал на нём взгляд на секунду, поймав этот тёплый, изучающий интерес, и затем снова опустил глаза к своим рукам, сомкнутым вокруг бокала. Уголок его рта дёрнулся в чём-то среднем между смущённой ухмылкой и гримасой. — Может быть, — произнёс он тихо, и это прозвучало как самое многозначительное и уклончивое признание. ...