"Мини-драбблы по люцадамам"

... На бумаге всё было идеально: свежий воздух, спорт, соревновательный дух и два ответственных вожатых для подростков. На деле же лагерь давно превратился в поле битвы между Адамом, вожатым «Зелёных драконов», и Люцифером, капитаном «Красных тигров». Их противостояние было легендой. Оно начиналось с утра на линейке язвительными комментариями по поводу внешнего вида отряда соперника и достигало апогея во время соревнований. Как сейчас, на эстафете на лодках. — Ха, что, слабо нас обогнать, «тигрики»? — крикнул Адам, лихо разворачивая свою лодку у буйка. Его зелёная футболка липла к спине. — И это мне говорит команда цвета блевотины? — парировал Люцифер, не отрываясь от вёсел, его красная майка ярко алела на солнце. — Не смеши моих гребцов, они могут уронить вёсла от хохота! — Кто бы говорил! Смотри, а то сам уронишь! — огрызнулся Адам, но улыбка не сходила с его лица. Их команды, заразившись азартом вожатых, соревновались не только на официальных стартах, но и везде: кто громче споёт у костра, кто быстрее соберёт палатку, чья каша вкуснее. Все — и дети, и другие вожатые — были уверены: Адам и Люцифер — заклятые враги. Все гадали с придыханием: как же они уживаются в одном вожатском домике? Наверное, там царит ледяная тишина, а ночью они делят комнату, рисуя мелом разделительную линию на полу. ... Вечер того дня выдался тихим. Подростки разошлись по отрядным местам, и лагерь погрузился в сонную прохладу. Один из «красных», Макс, вспомнил, что не уточнил у вожатого время завтрашнего похода. Решив, что лучше спросить сейчас, он направился к небольшому аккуратному домику на окраине. Дверь была приоткрыта. Макс постучал, но в ответ — тишина. «Наверное, на вечернем совещании», — подумал он и уже хотел уйти, но решил заглянуть и оставить записку. Зайдя внутрь, он увидел пустую комнату с двумя аккуратными кроватями. И тут снаружи послышались голоса и шаги — быстрые, энергичные. От неожиданности и какой-то детской боязни быть пойманным не в том месте, Макс метнулся взглядом по комнате и юркнул в небольшой, но глубокий платяной шкаф, прикрыв за собой дверцу. В домик ворвались они. — Да-а-а! Я же тебе говорил, что выиграю! — голос Адама звенел победой и дразнящей радостью. Дверь захлопнулась. — Ой, ой, ой, — с преувеличенным сарказмом протянул Люцифер. — И что с того? Одно соревнование из сотни. — Видал бы ты своё лицо! Ты даже смириться с поражением не можешь! — Адам, казалось, наслаждался моментом. Из щели в шкафу Макс видел, как Люцифер медленно подошёл к Адаму. Тот отступил на шаг, пока его спина не упёрлась в стену. Глаз Люцифера дёрнулся, но на его губах играла не злая, а какая-то… хищная улыбка. — Может, я и не смирился с проигрышем, — тихо, почти ласково произнёс Люцифер, поставив руки на стену по бокам от Адама, зажимая его. — Но ты же знаешь, ангелочек, что я всегда могу взять реванш… по-другому. Адам попытался выдать напускную строгость, отводя взгляд в сторону: — Не смей. Кто-то может рядом проходить. — И когда же тебя волновало общественное мнение? — прошипел Люцифер, его голос звучал низко и насмешливо, а в глазах плясали искры не злобы, а чего-то гораздо более знакомого и опасного. Прежде чем Адам успел что-то ответить, его губы были захвачены. Это был не просто поцелуй. Это была немедленная, безоговорочная капитуляция их привычного спектакля. Губы Люцифера были горячими, влажными и безжалостно требовательными. Они не спрашивали разрешения — они его брали. Поцелуй был глубоким, страстным, лишённым и тени той вражды, которую они демонстрировали на публике. В нём была только жажда, давно знакомая и всегда новая. Макс в шкафу замер, его глаза стали как пять копеек, а сердце заколотилось где-то в горле. Это был не враждебный толчок или драка, которых он подсознательно ждал. Это было... нечто совершенно иное. Рука Люцифера, крупная и светлая, скользнула под свободный подол зелёной футболки Адама, ладонь прижалась к оголённой спине. А Адам... Адам не оттолкнул его. Наоборот, его собственные пальцы вцепились в ткань красной майки Люцифера, сминая её, притягивая владельца ещё ближе. Поцелуй углублялся, становился ещё более жадным, беспощадным в своей откровенности. Воздух в комнате, казалось, загустел. Руки, уже не удовлетворяясь ласками сквозь ткань, занялись одеждой. Майки полетели на пол, обнажив торсы — Адам, более подтянутый и бледный, Люцифер — с рельефом мышц, отшлифованных физической работой с подростками. Затем очередь дошла до шорт. Всё происходило быстро, но без суеты, будто отточенный ритуал. Люцифер, одной рукой крепко держа Адама за талию, прижимая его голое тело к своему, сделал шаг назад, затем ещё один, направляясь к ближайшей кровати. Адам, почти не сопротивляясь, наступал ему на пятки, его руки скользили по плечам и спине Люцифера, скидывая с него остатки одежды. Потом, у края пружинящего матраса, Люцифер мягко, но с непререкаемой настойчивостью повалил его на спину. Адам мягко ахнул, упав на простыни, его взгляд, полный вызова и смущения, встретился со взглядом нависшего над ним вожатого. — Тихо, победитель, — усмехнулся Люцифер, его голос был хриплым от желания. Он замер на мгновение, его глаза, словно тёплый мёд, пили черты лица Адама, затем потянулся к прикроватной тумбочке. Щелчок открывающейся крышки прозвучал неожиданно громко в тишине. Люцифер достал небольшую баночку с прозрачным гелем, нанёс содержимое на пальцы. Его взгляд, тяжёлый и пристальный, не отрывался от Адама. Тот отвернулся, щёки его пылали ярким румянцем, но его тело говорило само за себя: ноги были раздвинуты, предлагая доступ, а грудная клетка быстро вздымалась в такт учащённому дыханию. Люцифер прикоснулся к нему. Сначала один палец, медленно, с мучительной, исследующей неспешностью. Адам резко вдохнул, его тело напряглось, зубы сжались. Несмотря на усилие, тихий, сдавленный стон вырвался из его груди, когда палец полностью скрылся внутри. Люцифер не стал ждать. Он ускорился, его палец совершил несколько быстрых, выверенных движений, явно находя и нажимая на особую, чувствительную точку. Тело Адама дёрнулось, как от удара током, его спина выгнулась, отрываясь от матраса, а по лицу, от щёк до ушей, залился густой, беспомощный румянец. — Вот так-то лучше, — прошептал Люцифер, его голос звучал низко и удовлетворённо. Он замедлил движения, сделав их почти ленивыми, наблюдая, как Адам, сжимая губы и зажмуриваясь, пытается подавить следующий, уже подступающий к горлу стон. — Не прячь звуки. Они мне нравятся. Я хочу их слышать. Его слова, произнесённые тихо, но отчётливо, повисли в воздухе, смешиваясь с прерывистым дыханием Адама и нарастающим напряжением, которое было почти осязаемым. Добавив второй палец, он продолжил свою игру: то медленно растягивая, то быстро и точно стимулируя, доводя Адама до трясущегося, стыдливого стона, от которого тот пытался прикрыться рукой. Люцифер только ухмылялся. Наконец, смазав свой член, он пристроился у входа. Вставив лишь головку, он замер, глядя, как Адам зажмуривается, готовясь к большему. —Расслабься, — это прозвучало почти как приказ, но мягкий. И он вошёл полностью. Начал он медленно, давая привыкнуть. Но вскоре его движения набрали скорость и силу. Адам, сначала прикрывавший рот ладонью, через пару минут уже не мог сдерживаться. Громкие, сдавленные стоны вырывались сами, с каждым мощным толчком Люцифера. А тот, глядя на него сверху, лишь ухмылялся той самой самодовольной, победоносной ухмылкой, будто Адам по глупости продал ему душу, и теперь он вправе забрать её целиком. Ритм стал неистовым. Скрип кровати, прерывистое дыхание, влажные шлепки кожи о кожу — всё слилось в откровенную симфонию. Люцифер одной рукой придерживал его бедро, а другой ловко работал между их тел, доводя Адама до грани. Когда тот, с криком, запрокинув голову, достиг пика, Люцифер с глухим стоном последовал за ним, на мгновение полностью обмякнув на его теле. Они лежали, сплетённые, тяжело дыша. Потом Люцифер мягко вышел, перевернулся на бок и притянул Адама к себе. Тот, всё ещё красный и опустошённый, безропотно прильнул к его груди. В тишине комнаты, нарушаемой лишь их затухающим дыханием, Люцифер прошептал: —А я говорил, что смогу победить тебя по-другому. — Заткнись, — буркнул Адам, но в его голосе не было ни капли злости, лишь усталое, довольное блаженство. В шкафу Макс сидел, не дыша, с горящими от переизбытка информации щеками и одной ясной мыслью в голове: завтра он точно, абсолютно точно, никому ни слова. Некоторые тайны стоило хранить не потому, что они страшные, а потому что они… слишком крутые для этого мира. А противостояние «Зелёных» и «Красных» теперь имело для него совершенно новое, скандально-пикантное измерение. ...