Что будет после конца?

Ло переместился во времени и вновь огляделся по сторонам. Опять не то. Это всë ещё был Архей, но Архей не такой, каким его помнил глассгарфец. На этот раз он попал во время, который в летописях называли периодом Упадка. Местность была такой же странно-тихой, как и в любом другом времени — всë же он находился в мëртвой ветке, но именно тут эта тишина казалась наиболее неуместной. Повсюду были видны следы разрушений, которые повлекла за собой война за скинт. Задержавшись здесь ровно на столько, сколько требовало времени (?) введение новых координат в планшет Организации, Ло исчез в вспышке белого света. Зачем же он делал это и что искал? Мироходец вспомнил больше, чем хотел. Намного больше. Теперь он отчасти понимал, почему в прошлом стëр себе память. Их с Эграссой многое связывало. Начиная с сотен общих научных проэктов и кончая получением Искры в один день. Связь эта крепла со временем, и казалось, ничто не способно их разлучить. Он вновь очутился в том же Архее, лишь на несколько веков раньше. Теперь это был период Восстановления — время, когда жители покинули сон Джона и вернулись в свой мир. Но и эта точка не устроила Лололошку. Окинув взглядом окружающую его буйную лесную растительность, он отправился дальше — навстречу прошлому. Эграссель был самым близким ему человеком. Единственным, кому он доверял больше, чем себе. Тем, кто всегда мог выслушать, утешить и заставить улыбнуться. Тем, кто один из немногих не разу не пробовал его использовать. И снова Архей… На этот раз — эпоха Затишья. Все живые существа прячутся во сне JDH, а по земле разгуливают лишь заражëнные монстры — марионетки Тадмивриэля. Мир погружен в полную темноту — завеса, поставленная Первыми, ещё стоит, закрывая солнце над Археем. Эта точка пробуждала неприятные воспоминания, поэтому Ло поспешил убраться отсюда. Да, в прошлом они с Селей были очень близки. Но прошли века, тепло их дружбы ушло, оставив после себя боль и горечь утраты. Он убил его. Своими руками лишил жизни того, кому клялся защищать до последнего вдоха. Первый не заметил, как на глаза навернулись слëзы. Очередное новое время — но в этот раз наконец-то необходимое. На горизонте виднелось знакомое поместье — место заточения Тадмивриэля. Место, где умер Эграсса. Воспоминания вызывали боль, но Ло не обращал на неë внимания. Он медленно начал подниматься к зданию. Конечно, можно было телепортироваться, но почему-то Первому хотелось растянуть этот горький момент. Спустя полчаса он достиг вершины. С трепетом отворив дверь эльфийского дворца, он вошёл внутрь. Там не было ничего. В общем, он слабо надеялся, что там что-то будет. Конечно, хотелось бы последний раз увидеть его, коснуться мягких золотистых волос, кончиков остреньких ушей, прижать к себе его тело и согреть теплом своего… Но ветка была мëртвой. А значит, этим мечтам не суждено было сбыться. Навскидку Ло определил место смерти эльфа. Если он не сможет попрощаться, то хотя бы выкопает могилу. Время, проведëнное вместе, было прекрасно. В сознании мироходца оно сохранилось отпечатком тепла и света на тëмном полотне. Но этот счастливый период, похожий на день, сменился в итоге ледяной тëмной ночью, своим ужасом пробирающей до костей. Иногда Первый сомневался даже, что всë это не было одним прекрасным, но всë же обманчивым сном. Пустотная магия плохо подчинялась ему после отвязки, но глассгарфец не сдавался. Измазавшись в земле и расцарапав руки, он продолжал работать. Да уж, когда Ло вернëтся, вопросов у Малецки будет много. Но это потом, потом… А сейчас он должен проститься с другом. У них было множество общих секретов. Секретов, в которые не был посвящён никто другой. Эльф унëс их с собой в могилу. Человек пронëс сквозь века, сохраня нетронутыми. Наконец, могила была готова. С великим трудом Лололошка создал иллюзию Эграссы — такую, каким он запомнил его. Спустя миллионы лет дружбы, один из них лежал в земле, а другой стоял рядом, впервые почувствовав себя совершенно одиноким. Эграсса не изменился. Лолик же поменялся сотню раз, но всë ещё оставался собой. Они никогда уже не встретятся вновь, как бы к этому не стремились. — Покойся с миром, — произнëс Первый, вставая с колен. По щекам текли слëзы, и он более не старался их сдерживать, а лишь стирал с лица тыльной стороной ладони. Время (?), которое Малецки выделил ему для посещения родного мира, давно кончилось. Пора было возвращаться в Синклит. И всë же спускаясь с холма Ло услышал в завывании ледяного ветра слова, произнесëнные до боли знакомым голосом: — Когда-нибудь… мы встретимся вновь. Или это ему лишь послышалось?