Его нет

— Милый, я тут такую интересную книжку нашла!       Высокая рыжеволосая женщина влетела в тёмный кабинет, направляясь к столу. Стук от низкого каблука, шорох от платья, заметно потрепавшегося со временем, эхом раздались в помещении. Тёплая шаль сползла с плеч, пуская по коже муражки. На лице только начинали появляться морщинки, но озаряла его сейчас самая счастливая улыбка, а глаза горели, подобно солнцу. Руки слегка тряслись, но крепко держали достаточно толстый и наверняка тяжёлый том. — Он был за шкафом, я случайно заметила его, — испуская потоки радости, она плюхнулась в кресло, которое противно заскрипело, поднимая клубы пыли. Тихо чихнув, женщина потёрла нос и потянулась к светильнику, висевшему прямо за спиной. Дёрнув за верёвочку, лампочка несколько раз моргнув, лениво загорелась, давая тусклый тёплый свет. — Я уже говорила, что его нужно починить!       Недовольно запыхтев, фея потянулась к столику за очками, чтобы лучше видеть текст. С годами зрение всё чаще стало подводить. Протерев руки об юбку платья, она подставила книгу на свет, обложка которой заметно потрепалась. Названия не было, просто изумрудная ткань с золотыми узорами. Аккуратно покрутив в руке, женщина открыла её и начала медленно листать, с каждой страницей понимая, что это дневник мужа. — Валтор, это же твои записи, — почти не читая, рыжеволосая пробегала глазами по тексту, отмечая для себя дни, про которые там написано, — но почему он был спрятан?       Ей было искренне это непонятно, потому что он обычно ничего от неё не скрывал. Это было очень странно. И, если честно, немного обидно. Переворачивая очередную страницу, на её колени выпала карточка. Подняв её своими тонкими жилистыми пальцами, женщина поняла, что это фотография. Её фотография. — Милая Блум, — прочитала фея небольшую подпись на обратной стороне, которую явно сделал её муж. Его подчерк она узнает всегда. — Мне тут всего двадцать.       Теперь лицо перестало светиться, уголки губ чуть опустились, показывая печаль по прожитому. Перед глазами вновь пронеслась молодость, которую не стыдно вспомнить. Но это все в прошлом. В настоящем она, увы, без пяти минут старуха.       Горько усмехнувшись, рыжеволосая заправила единственную седую прядь за ухо и сняла очки, чтобы устало потереть переносицу, а потом глаза, которые болели от усталости. Блум бы с удовольствием ходила без них, но уже не может. Порой, ей до ужаса хочется вновь видеть всё чётко и ясно без «посредников». Но даже магия не может ей тут помочь.       Магия, как показала жизнь, нигде не помогает.       Отложив дневник на столик, женщина поднялась, держась за поясницу. Ей нужно прилечь. Слишком много сегодня на ногах. Оглядев пыльный кабинет, холодный и тёмный, рыжеволосая побрела в спальню, оставляя гореть светильник, на который в следующий раз снова будет жаловаться. Погорев ещё пару минут, он одиноко потух.

﹋﹋﹋﹋

      Перекатываясь с одного бока на другой, Блум всё никак не могла уснуть. Ей в голову лезли воспоминания, которые пробудил дневник. И даже предварительно открытое окно, впускавшее ночную прохладу и звуки, не помогло от них избавиться. — Ты тоже не спишь, да? — она улеглась на спину, чуть скинув одеяло в бок. — Теперь мы вместе мучаемся бессонницей, — женщина тихо засмеялась. Валтор часто страдал от этого, порой не смыкая глаз до рассвета.       Пригладив волосы, фея мельком глянула на вторую половину кровати и переправила взор, почти потерявший яркость, на улицу, где бурлила ночная жизнь. — Представляешь, я тут вспомнила нашу первую нормальную встречу. Ты был такой забавный! И ещё знакомство с моими родителями. Папа о тебе потом долго говорил. Ты показался ему очень подозрительным, — она подвинулась ближе к мужу. — Он потом весь вечер просил подумать ещё раз, а я жутко обиделась и уехала к тебе, даже не подумав о вещах. Мама только и успела сунуть мне куртку.       Женщина погрустнела, обняв себя за плечи. Её уже не тяготила эта мелкая обида, отец хотел лучшего для неё. Ей было грустно от того, что его больше не было. Майк героически погиб в пожаре, на очередном вызове. А за ним ушла Ванесса, не справившись в одиночку. Блум всё ещё скучает по ним. Дом на Земле был для неё особым местом, в котором всегда было тепло и уютно, оно наполняло ее силой. Сейчас же там пусто. После похорон она не может найти в себе силы вернуться. И сомневается, что когда-то найдет. — Хотя знаешь, Орител принял тебя хуже, намного. Как же ты лихо на дерево залез от его меча. Но мне приятно, что ты не стал нападать в ответ. Спасибо, — фея улыбнулась.       Король Домино уже давно ушел на покой, передав трон Дафне и её мужу. Сейчас он спокойно доживал отмеренное ему время, которое из-за заточения во льдах стало мучительно длинным. Ему уже не приносила удовольствие жизнь. А болеющая Марион только усугубляла. Как бы все не пытались, ей, к сожалению, нельзя было помочь. Заточение на ней отразилось иначе. Орител днями не отходит от её постели, не хочет, чтобы она ушла в одиночестве. — Королева должна справиться, — прошептала Блум.       Ей с самого начала было чуждо называть кровных родителей мама и папа. Они не смогли за все года так сблизиться, чтобы называть себя настоящей семьей. Их ничего не связывало. Только кровь и долг. Особенно после того, как от неё отказались из-за связи с демоном. Её с позором выгнали с родной планеты, наплевав на статус хранительницы и принцессы. Сейчас даже смешно, что Орител видел в ней свою замену. — Ещё я вспомнила девочек, как мы начинали все вместе в Алфее.       Но, к сожалению, больше нет «вместе». Сейчас они разные люди со своими заботами.       Стелла почти сразу после выпуска стала королевой, полностью погрузившись в правление. Не прошло и года, как она уже была беременна первенцем и будущим наследником Солярии. С Брендоном у них не вышло, он не вписался в её новую жизнь. Хотел свободы, а дворец стал клеткой. Она была так раздавлена, что вышла за первого предложенного Радиусом аристократа.       Лейла почти повторила её судьбу, тоже приняв бразды правления. Долг вынудил согласиться на это, проглотить желание путешествовать. Теперь она стала заложницей собственного королевства. Только замуж не спешила, смерть Набу тяжёлым камнем лежала на груди, не давая дышать. Среди народа даже стали ходить слухи, что её больше не интересуют мужчины. Может, так оно в действительности и есть.       Текна и Тимми остались в Магиксе, работая над обеспечением безопасности всех волшебных школ. Официально они были расписаны, но больше походили на сожителей. Недостаток эмоций и неумение их выражать сыграло свою роль. Их будни были однотипными: дом, работа, дом, работа — и так до бесконечности. Они называли это по-своему — цикличность. Видели здесь стабильность. Но были ли счастливы?       Муза решила пойти по стопам матери. Долго давала концерты на разных планетах, записала несколько альбомов. Но после очередного выступления её схватили в переулке мерзкие люди, в последствии женщина забеременела. Она всегда пренебрегала собственной безопасностью, даже когда стала известной. Ривен не принял чужого ребенка и ушёл. Позже фея призналась, что он нередко в состоянии злости поднимал на неё руку, много пил, пока её не было. Дочку ей пришлось воспитывать с отцом на Мелодии, который смог посвятить им всего лишь десять лет. На сцену Муза не вернулась.       У Флоры жизнь сложилась не лучше. Она посвятила всю себя помощи другим. Отдавала всё до последнего. И совсем забыла про себя. Болезнь проявилась на последних стадиях, когда стало поздно. Гелия принял тяжелое решение не мучать её, он видел, как страдает его жена от поездок, видел, как и без этого ей плохо. Под конец Флора совсем иссякла, мало говорила, предпочитала больше сидеть. Некогда цветущий цветок завял. — Мне бы хотелось вновь увидеть их, поговорить о том о сём. И знаешь, чтобы именно в нашем блоке в школе. Вновь окунуться в ту атмосферу, пить чай, смеяться, — Блум резко, насколько это для неё сейчас возможно, села, свесив ноги с кровати. Холод пола коснулся ступней, заставляя невольно вздрогнуть. Тело с недавних пор мало грело. — Но это невозможно. Я стала для них предательницей, как и для всех в целом. Ну, после того, как ушла с тобой.       К сожалению, её выбор поддержали далеко не все. Предательница — это самое невинное слово, которое применяли по отношению к ней. Каждый выбрал для себя свою правду. Одни люди думали, что она проклята злым магом, другие, что он насильно увел её под угрозой смерти. Есть ещё те, кто решил, что теперь ей хочется больше власти и скоро Волшебное Измерение падет под заклинаниями двух хранителей великого огня Дракона. Но как же легко все забыли всё то, что женщина сделала для мира, как до истощения сражалась со злодеями, занималась благотворительностью, учила детей. Это оказалось такой мелочью по сравнению с Валтором. От любви до ненависти один шаг.       Только рыжеволосая никогда не жалела. Если бы ей пришлось снова выбирать, то она не сомневаясь выбрала мужа. Он для неё ценнее и желаннее всех. Ради него Блум пошла против всего измерения. От ненависти до любви один шаг. — Даже не верю, что когда-то хотела твоей смерти, — хранительница тяжело вздохнула, опуская лицо на ладони. Усталость не давала о себе забыть, но сон всё не шёл. Мысли не давали погрузиться в беспамятство. — Я была глупа, слушая Фарагонду. Старушка так хотела от тебя избавиться, что была готова попрощаться и со мной. Это же такая база, светлое не может без тёмного и наоборот. Мы с тобой были балансом, который мог нарушиться.       Немного подумав, женщина поднялась на ноги, хватая шаль с пуфа рядом. Ей срочно нужен воздух, открытого окна категорически не хватало.       Балкон всегда был отрадой. Здесь она рассадила много цветов, поставила кресла, кофейный столик. Они с мужем любили тут завтракать. Но ей теперь кажется, что магу нравилось это место больше. Блум не раз заставала его тут за книгами или просто за размышлениями. — На днях решила пойти в театр, но поняла, что тебя не хватало, — рыжеволосая развернулась ко входу, опираясь на перила. — Помню, как мы протаскивали вино и пили там, прям как подростки, — она засмеялась.       После переезда на Землю, им больше не нужно было скрываться. Никто не знал кто они, значит, никто не осуждал. Здесь они были не хранителями опасной силы, а милой парой, которая не отлипает друг от друга.       Их небольшой домик у моря стал ещё одним местом силы, помимо дома в Гардинии. Но он, увы, стал угасать. Скоро Блум заберет из него последнее и всё погибнет. Даже балкон.       К своим семидесяти годам у женщины не было ни детей, ни соответственно внуков. Она не смогла родить мужу, как бы не пыталась. Тело отвергало плод каждый раз. Не успевало выносить и двух месяцев. Сколько слёз было пролито. Ей кажется, что если принюхаться, то кровать всё ещё пахнет слезами. Как-то фея случайно застала Валтора, который тоже плакал. При ней он был сильным, не хотел, чтобы жена видела его страдания, когда сама с трудом переживала собственные. Тогда рыжеволосая лишь подошла и обняла его, не найдя подходящих слов. Ей тоже было грустно и больно от такой жестокости жизни. В какой-то момент они смирились, перестали верить в лучшее и продолжили жить, довольствуясь друг другом. Но теперь встал вопрос о силе. — Хорошо, что ты нашел способ передать свой огонь другому. Тёмная часть была создана, и никто не знает способна ли к перерождению, — рыжеволосая поджала пересохшие губы, устремляя взор в даль, где шумел прибой. — Только это стоило тебе бессмертия, милый.       Около тридцати лет назад Валтор отдал силу Великого Дракона девочке-сиротке из детского дома в Магиксе. Они долго выбирали её, тайком наблюдая за детьми, когда те гуляли в саду. Девчонка сильно выделялась на фоне других. Чувствовалась в ней стойкость, уверенность, достоинство. Она справится. Без сомнений. — Холодно сегодня, скоро осень перестанет быть теплой. Море уже давно остыло, ноги не помочишь, — Блум бросила последний взгляд на водную гладь, которая виднелась под светом полной луны, и побрела обратно в спальню, где её ждала, как пять лет, пустая кровать. — Прости, я всё чаще забываю, что тебя больше нет рядом.       Маг ушел внезапно, тёмной весенней ночью. Сердце не выдержало всех прожитых лет до.       Они были вместе каких-то сорок три года. Это ничтожно мало. Капля в море того, что могло бы ещё с ними случиться. Она не успела насладиться им сполна, как и он ей. Это несправедливо, разлучать их так рано. Рыжеволосая скучала, безумно скучала. До истерик, до крика. И как бы больно не было осознавать, но его не вернуть, даже на минуту. Глупо надеяться, что скрип досок, шум ветра — это шаги Валтора. Первое время, женщина постоянно подскакивала и бегала по дому в поисках. Потом с трудом пришлось привыкнуть, абстрагироваться от этого.       Когда-то, будучи ещё молодой девушкой, она размышляла чего боится больше всего. Ответ пришёл сразу. Фея боится одиночества. Ей не хочется остаться в тишине пустых комнат, где слышен только стук сердца. В тот момент еще подумалось, что это ерунда, с ней никогда не случится такого, а значит, глупо испытывать страх. У неё есть всё, о чём мечтает каждый.       Но почему никто не сказал, что «никогда» так быстро проходит?       После его смерти Блум осталась одна. Совсем одна. У неё больше не было семьи, друзей, знакомых — никого. Был только этот дом. Пустой дом.