Напекло

— Я убью Вэнь Чао! — от всей души объявляет Вэй Усянь. Навоз воняет так, что хочется разучиться дышать, солнце, поднимаясь, палит все жарче и конца-края этой работе не видно. — Клянусь, мой дорогой второй молодой господин Лань, я убью и этого мерзавца, и его помощников, и… — Вэй Ин! — привычно одергивает Лань Ванцзи. — Что, Лань Чжань? Хочешь сказать, они не заслуживают немного мучений за все свои выходки? — Тебя могут услышать. Обвинение в подготовке членом клана Цзян покушения на сына главы клана Вэнь. — О! — Губы Вэй Усяня складываются в кольцо. — Ты прав, Лань Чжань. Я не подумал об этом. Буду убивать его мысленно. — Мгм, — отвечает Лань Ванцзи, берясь за ведро. — Стой! — Вэй Усянь снова слишком громок, но тут же приглушает голос. — Лань Чжань, с твоей ногой нельзя выполнять такую работу. Его глаза полны беспокойства. — Ничего, — говорит Лань Ванцзи. — Я потерплю. Он умеет терпеть боль, в клане Лань к этому приучают с детства. Но Вэй Усянь не может не вмешаться. — Нет. Я уже все придумал! Вот, смотри, как мы сделаем. Он связывает одно из своих ведер с ведром Лань Ванцзи. — Вот! — говорит он, явно гордясь собой. — Клади поменьше во второе ведро, а это на самом деле буду нести я. Никто и не заметит. А еще ты можешь опираться на эту сторону, чтобы меньше наступать на ногу. — У тебя будет двойная нагрузка, — замечает Лань Ванцзи. — Я не… — Я справлюсь! — сияет улыбкой Вэй Усянь. — Меня не так просто свалить с ног! *** Когда солнце повисает в зените, даже Вэй Усянь теряет свою разговорчивость. Жарко, пот пропитывает одежды, запах навоза, кажется, впитался под кожу. Лань Ванцзи старается сдерживать себя, но то и дело опирается на конструкцию из двух ведер, тяжесть которой и без того лежит на плече Вэй Усяня. — Держись, Лань Чжань! — говорит тот. Голос утратил звонкость и бодрость, но Вэй Усянь все равно старается. — День идет к концу, нам осталось немного! — Почему ты мне помогаешь? — не к месту спрашивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь смеется немного смущенно. — Потому что я могу это сделать. Разве это неправильно? Разве ты не помог бы мне, будь все наоборот, Лань Чжань? Ни за что не поверю, что ты… — Я тебе нравлюсь? — перебивает Лань Ванцзи. Вэй Усянь спотыкается, толчок передается Лань Ванцзи, они останавливаются. — Эй, там! Работать! — слышится оклик сверху. — Чтоб вас всех в этом навозе искупало, — желает себе под нос Вэй Усянь. Лань Ванцзи не реагирует. Вэй Усянь вздыхает, понимая, что ответа не избежать. — Что ты имеешь в виду, второй молодой господин Лань? Разве ты можешь не нравиться мне, мы ведь друзья. — Вопрос не об этом. Вэй Усянь замолкает, сраженный сухим тоном Лань Ванцзи. Потом тяжело вздыхает, сдаваясь. — Конечно, ты мне нравишься, Лань Чжань. Это трудно не заметить. Ты умный, справедливый, чистый сердцем… ты очень красивый, в конце концов! Но я помогал бы тебе, даже если бы мы были просто соучениками! — спешит он закрыть щекотливую тему. — Мгм. — С Лань Чжанем легко. Пот течет по лицам, заливая глаза. Вэй Усянь бурчит что-то про чертовых Вэней, которые не удосужились выдать наказанным даже соломенные шляпы. — Есть один метод, — говорит Лань Ванцзи за его спиной. — Нужно представить себя в том месте, где тебе хорошо. Любом. Перенестись туда мысленно. — И все? — Вэй Усянь на мгновение задумывается. — Хорошо, Лань Чжань, я попробую! А ты? Какое место у тебя? — Я хочу в место Вэй Ина, — говорит Лань Ванцзи. Вэй Усянь почти непритворно ахает. — Лань Чжа-а-ань! Ты напрашиваешься ко мне в гости? — Мгм. — Хорошо. Это в Юньмэне, — начинает Вэй Усянь, его голос теплый и счастливый. — Но не у воды. Это просто старый сад, о котором мало кто помнит. Там цветут алые пионы и желтые ирисы, и есть беседка из дуба. Там тихо, как бывает тихо летом: в листве чириканье, шмели жужжат, цикады, стрекозы… иногда даже лягушки скачут. Я хотел бы быть там… с тобой. Наливать тебе зеленый чай и кормить жимолостью с рук. Правда, сейчас ягоды еще кислые. — Нет. — «Нет» — тебе не нравится мое место? — Вэй Усянь, кажется, искренне расстроен. — «Нет» — это я буду кормить тебя жимолостью с губ. Не замедляй шаг, — предупреждающе произносит Лань Ванцзи, хотя больше всего сейчас он хотел бы увидеть лицо Вэй Усяня. Вэй Ина. — Ла… Чжа… — доносится до него. — Что ты такое говоришь? Тебе напекло солнцем голову? Или это мне напекло, и я начал видеть свои фантазии наяву? В любом случае, мне стоит прибить кого-нибудь из Вэней… — Ты мне нравишься, — перебивает его Лань Ванцзи во второй раз за день. — Но почему? — вырывается у Вэй Усяня. — Я приношу неприятности. Если я не нарушил какое-то из правил Облачных глубин, то только потому, что забыл о нем. Как я могу тебе нравиться, Лань Чжань? Нет, это точно солнце… — Ты очень талантлив во всем, за что берешься. Ты хочешь помочь всем, кому можешь. Ты никогда не унываешь. Что касается правил… я много думал об этом. Вэни так легко разрушили Облачные глубины… — Они просто ведут себя вопреки всем принятым нормам! — Тише. Да, дело именно в этом. Наши правила оказались бесполезны. Значит… — Хочешь сказать, их нужно отменить? — Их нужно поменять. Ты из тех, кто думает не по правилам, Вэй Ин. Мне это нравится. И еще ты очень красив, — добавляет Лань Ванцзи справедливости ради. — Но как… Лань Чжань! — Вэй Усянь кажется растерянным. — Лань Чжань, как ты мог обрушить все это на меня здесь, посреди грядок, которые провоняли хуже Диюя! — Так вышло. — Лань Ванцзи не чувствует вины, только какое-то смятение в сердце. — А сейчас я должен спросить: приемлемо ли в наших отношениях кормить друг друга жимолостью с губ? Вэй Усянь негромко смеется так, словно вокруг нет ни Вэней, ни навоза, ни изнуряющей жары, а потом говорит почти торжественно: — Лань Чжань! Мой дорогой второй молодой господин Лань! Я, Вэй Усянь, готов ответить тебе. Да, в наших отношениях это приемлемо. Колокол звенит, сообщая об окончании рабочего дня. Вэй Усянь оборачивается, и Лань Ванцзи навсегда запоминает его лицо.