Культурный обмен

      Саша кружил по кухне, наполняя ароматными запахами всю комнату. За столом сидел Миша и, лениво листая ленту соцсетей, слушал рассказ о том, как Романов провёл неделю у Владивостока в рамках расширения культурных связей между городами.       — Ну, а потом мы поели в каком-то китайском кафе. Честно говоря, я искренне недоумеваю, как Вова смог умять две тарелки этой поистине адской остроты с таким спокойным видом, — сказал Романов, ереворачивая блин. — Я попробовал кусочек, и у меня загорелся весь рот. На самом деле, у меня есть все основания переживать за его желудок.       — Угу, — кивнул Московский.       — В общем, как-то так прошла наша встреча. Ну, а теперь моя очередь устраивать ему культурный обмен.       — Меня прямо от любопытства разрывает: какой же обмен устроишь ты? — спросил Миша, не отрывая взгляд от телефона.       — О, это будет лучший день в его жизни! — с гордостью и воодушевлением ответил Саша. — Поедем в Петергоф на катере, я расскажу ему о том, как императоры проводили там время, потом мы погуляем около фонтанов…       — Как занимательно, думаю, Владивосток всегда о таком мечтал, — зевнул Миша, закрывая ВК.       — Я улавливаю в вашем голосе нотки сарказма, Михаил Юрьевич, — Романов нахмурился. — Ты, что, думаешь, что ему не понравится?! Да люди со всей России едут за этой культурной программой, между прочим! — чувствуя себя оскорблённый до глубины души, добавил Саша.       — Да я не спорю, не спорю, — Миша лишь развёл руками, беря блин из тарелки, после чего направился к выходу. — Ладно, бывай, у меня ещё сегодня встреча назначена. Хорошего тебе нескучного дня.       И под романовские закипания Московский со смехом надел пиджак и вышел из квартиры. Что ж, теперь для Саши было делом принципа устроить для Володи лучший обмен культурами в его жизни! И пусть Михаил и дальше смеётся, он просто ничего не понимает!       Вова ждал этого дня с трепетом и волнением. Ему до сих пор не верилось, что сам Александр Петрович решил показать ему всю красоту Петербурга (а то есть, свою красоту). Он готовится, тщательно подбирал образ, остановившись на белой лёгкой рубашке (самое то для питерской жары) и чёрные штаны. Даже волосы хотел лаком уложить, но Лёня успел его отговорить от этой затеи. В назначенное время Вова уже ждал на пристани.       — Владимир!       Вова обернулся. К нему уверенной походкой шёл Романов. Он был тоже одет в рубашку, только бежевого оттенка и коричневых джинсах. Приморский немного смутился. Ему показалось, что он по сравнению с Сашей оделся слишком официально.       — Здравствуйте!       — Приветствую, Владимир, — Романов улыбнулся. — Вы готовы к нашей культурной прогулке?       — Да! — с полной уверенностью ответил Володя. — Я даже взял с собой фотоаппарат, чтобы запечатлеть всю красоту.       — Он вам точно понадобится. Я взял нам билеты на «Метеор», через пять минут уже будет отправление. Следуйте за мной.       Саша уступил место около Володе, хотя обычно сам любит смотреть в окно на водную гладь, особенно, когда она сияяет на солнце (и самую малость, слепит глаза). Но сегодня Романов хотел, чтобы Вова получил свои впечатления ещё только по дороге в Петергоф. И не ошибся, Володя достал камеру, хотя катер ещё даже не набрал скорость. Видя эти эмоции на лице Вовы, Романов улыбнулся, не скрывая гордость, ведь с воды открывался обзор на достопримечательности города, чем нельзя было не гордиться.       В Петергофе обычно много людей, особенно сейчас, в туристический сезон, однако Саша смог сделать так, чтобы на денёк вход туда был закрыт. Ремонтные работы, с каждым случается. Когда они приехали, людей было немного, и они неспешно вошли в Большой Петергофский дворец, минуя такого кошмара, как очередь.       — Как вчера, помню, вот здесь мы сидели с Николаем Павловичем, и он мне рассказывал про железные дороги, — мечтательно вздохнул Романов, гладя пальцами светлые стены. — О, а вот здесь его очаровательные дочери, великие княжны, читали романы. Бывало, у меня была свободная минутка, чтобы обсудить их с ними.       Володя слушал с любопытством. Цари, Романовы… Это всё так интересно. К тому же, Александр Петрович знал их лично, проводил с ними тут время, что ещё больше приводило в восторг.       — А вот здесь у нас покои Екатерины Алексеевны. Помнится, она тогда очень увлеклась Китаем, как и вся Европа, и велела расписать эту комнату на китайский манер. Не знаю, насколько близко к Китаю получилось, но…       — Это великолепно! — воскликнул Вова, вновь хватаясь за камеру.       Он остался в абсолютном восхищении и решил, что такую красоту непременно нужно показать китайским друзьям. Увлёкшись фотографированием, Володя случайно задел ленточную перегородку, из-за чего раздался неприятный визг сигнализации. Вова смутился и поспешил отойти.       — Простите, — Приморский потупил взгляд в роскошный пол.       — Ничего страшного, — спокойно ответил Саша, — но нам лучше уйти, пока смотрительницы не увидели. Я на силу уговорил их оставить эти залы на время.       И точно, Володя только что заметил, что привычных степенных дам, которые теперь охраняют императорские покои, здесь нет. Между тем Александр Петрович прошёл в следующий зал. Он был более просторным, чем все остальные. Он предназначался для танцев и был сверху донизу украшен золотом, которое сплеталось в замысловатый узор. Тут же было и зеркала, рядом горели свечи (хотя Володя сразу заметил, что они электрические). Завершала образ картина, расположенная на потолке. У Вовы от такой роскоши даже голова закружилась. Недолго думая, он взял камеру и начал съёмку.       — Как красиво здесь… — только и смог выговорить Приморский.       — Да, зал для танцев, — кивая, будто что-то вспоминая, ответил Саша. — Сколько романов закрутилось в этих стенах, сколько сердец было разбито…       — И ваше тоже? — вдруг спросил Володя, впечатлённый такой речью.       — Моё? А у меня есть сердце? — полушутя спросил Саша. — Ладно, пройдёмте в тронный зал.       Закончив экскурсию по дворцу, они двинулись на фонтаны. Здесь Володя тоже был под огромным впечатлением: он и раньше видел фонтаны, но фонтаны Петергофа были особенными. Запечатлев почти каждый на камеру, Вова принялся осматривать парк, который тоже поражал своей действительно царской красотой. И за всеми этими наблюдениями Приморский не заметил, как забрёл на фонтан-шутиху.       — Владимир, стойте!       Но было поздно, в этот момент фонтан заработал. Вова испугался и, подняв камеру над головой, чтобы она не промокла, и поспешил уйти. Камера осталась цела, но вот сам рубашка и штаны Володи намокнуть успели.       — Фонтаны-шутихи, — со вздохом пояснил Романов. — Штука для приезжих гостей. Ничего не подозревая, они шли по этому месту, и потом внезапно их обрызгивал поток воды. Матушка Екатерина Алексеевна, бывало, смеялась от души.       — Интересное развлечение, — сказал Вова, вздрагивая.       — Что ж, думаю, нам стоит вернуться, — сделал вывод Саша, осматривая промокшего, как котёнка, Володю. — Не хочу, чтобы вы простыли.       — Но я в полном порядке! — уверенно заявил Приморский, хотя мокрая одежда не то, чтобы приятно липла к коже.       — Не спорьте со старшими, — строго сказал Романов. — Идёмте.       Когда они вернулись домой к Саше, Володе подыскали новую одежду (хоть сашины кофты были ему немного велики, но выбирать не приходилось), усадили на диван и укутали в плед.       — Александр Петрович…       — Да, Владимир?       — Простите… Что так получилось. Я был слишком невнимательным. Да и вообще, с самого начала портил нашу прогулку своими глупостями.       — Всё хорошо, Владимир. Хоть сегодня всё пошло немного не по плану, но зато это был наш день. Неидеальный, но наш, — Саша мягко улыбнулся, поправляя Володе плед. — И я благодарен, что вы разделили его со мной. Не помню, когда в последний раз испытывал столько эмоций от экскурсий по Петергофу.       — Серьёзно? — Володя поднял светлые глаза на Сашу. Щёки его окрасились румянцем.       — А я когда-то бываю не серьёзен? — с шутливой строгостью спросил Романов.       — Никогда! — подтвердил Вова, обнимая Сашу.       — Ну вот, — Александр Петрович осторожно погладил тёмные володины волосы. — А теперь отдохните немного и отправляйтесь на кухню. Там вас ждут пышки.       — Пышки?!..       — Конечно. Я бы не простил себе, если бы вы приехали на культурную прогулку в Петербург и не попробовали бы мои домашние пышки.       Эта новость придала Приморскому сил и энергии. Не став отогреваться, он шустро юркнул на кухню. Там, на столе, действительно стояла тарелка с ароматными пышками. Помыв руки, Володя сел за стол, потянувшись за ними. Он и сам не заметил, как съел сразу несколько штук. Что-что, а готовить пышки Саша умел лучше всех поваров в мире. По скромному мнению Вовы.       — Не спешите, они никуда от вас не убегут, — с доброй усмешкой сказал Романов, бесшумно появившись на кухне.       И тут Володя осознал: перед ним же сам Александр Петрович! Этикет и манеры — его второе имя, если не первое (Санкт-этикет-Петербург, как сразу же подумал Вова). Наверное, ему не особо нравится, когда едят вот так вот, быстро, как дикарь, который не ел всю жизнь. Подумав об этом, Вова густо покраснел и пролепетал:       — Извините.       — За что вы извиняетесь? — Романов подошёл чуть ближе и, взяв салфетку, аккуратно вытер остатки сахарной пудры с лица Вовы.       — За то, что ем как дикарь, — всё ещё смущённо пояснил Володя.       — Для меня, как для повара, это комплимент. Значит, мои пышки действительно получились неплохими.       — Неплохими?! Да они прекрасны! Мои вкусовые рецепторы точно в раю! — восхищённо воскликнул Приморский.       — Вот и отлично! — Саша сел напротив. — Приятного аппетита.       — Спасибо! — ещё одна пышка покинула тарелку.       Тёплые пышки вместе с таким же горячим чаем сделали своё дело. Вове даже стало жарко. Саша тем временем загрузил тарелки и сковороду в посудомоечную машину и посмотрел на настенные часы.       — Согрелись?       — Ага, — не сумев сдержать зевок, ответил Вова. После такого сытного и вкусного ужина очень уж клонило в сон.       — Тогда одевайтесь.       — Зачем? — Приморский тут же взбодрился, похлопав глазами.       — Скоро разведут мосты, — ответил Романов, глядя на часы. — Думаю, вам стоит на это посмотреть.       Они приехали на набережную. Часовая стрелка неспешно двигалась к часу ночи. Александр Петрович посмотрел на свои наручные часы и, взяв Володю за плечи, развернул в сторону ещё пока что не разведённого моста. Белые ночи уже подходили к концу, так что на город уже опустилась ночь, однако окружающий свет зданий не давал темноте закрыть обзор.       — Смотрите. Сейчас.       Вова приготовился, заметив, что все корабли собрались у моста. Мост с яркой подсветкой начал медленно подниматься вверх. Володя затаил дыхание, наблюдая за этим, по его мнению, волшебством. Саша же смотрел на Вову. Разведение мостов он наблюдал много раз, ему важнее было знать, что его гость тоже наслаждается этим видом. И лицо Володи, в целом, давало утвердительный ответ.       — Потрясающе! — наконец дал оценку Приморский, когда мост был разведён. — Жаль, на камеру не успел заснять.       — Напрасные переживания, — успокоил Саша. — Следущий мост будет разведён в два часа. У нас как раз есть время дойти до него.       Романов уже хотел развернуться, чтобы пойти, как вдруг Володя сжал его в крепких объятиях. Да так неожиданно, что у Саши чуть не упали очки.       — Вы чего, Владимир? — спросил Романов, но сопротивляться не стали.       — Спасибо вам, Александр Петрович, — тихо пробормотал Вова.       — Но за что?..

***

      — … а потом он сказал: «за самый лучший день в моей жизни!» — торжествующе закончил рассказ Саша, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. — Шах и мат, Московский!       — Ну, конечно, — ответил Миша, в одной руке держа яблоко, а в другой по-прежнему телефон. — Если бы я был в тебя влюблён, то ответил бы так же. Хотя нет, возраст у меня уже не тот для таких признаний.       — Влюблён?..       — Саша, блин! — Миша отложил телефон и закатил глаза, — Ну тебя же вроде умные люди воспитывали. Умнейший человек во всей империи, я бы сказал. Почему ты такой слепой, а? Ещё очки напялил! Владивосток влюблён в тебя, как мальчишка, восхищается тобой. Такая реакция вполне естественна для его текущего состояния. Бедняга, — Москва откусил кусок яблока, — не знает, в кого угораздило.       — Да знаешь что!..       — Знаю, — самодовольно улыбнулся Московский. — У вас уже даже свидания были, считай. Только, знаешь… Мне-то, конечно, всё равно по большей части, но постарайся не разбить ему сердце. Не хочу опять новую столицу для ДФО искать.       Видимо, у Михаила Юрьевича было такое хобби: прийти, сбить с толку своими фразами и уйти. С самого детства Петербурга этим занимается. Когда Московский ушёл, Саша посмотрел на фотографии, которые сделал и распечатал Володя. Вспоминая весь его восторг, Романов действительно задумался о том, что может, Вова в самом деле по большей части восхищался не памятниками архитектуры, а им самим? Саша привык ко всеобщему обожанию, но Володе почему-то искренне не хотелось разбивать сердце, как выразился Московский.       Глубоко вздохнув, Саша отложил фотографии. Их культурная программа ещё не закончилась, а значит, будет время разобраться во всём, о чём говорил его ворчливый, но всё же опытный во многих делах бывший наставник.