Попадун: Могло быть и хуже?

Эх, учёба… Сколько всего заключено в этом слове. Для кого-то — путь к светлому будущему, а для меня — вселенская скорбь по тем редким минутам свободы, которые безжалостно жрёт домашка, зубрёжка и тупое сидение на парах, когда глаза сами норовят закрыться. А уж крепкий, здоровый сон до полудня теперь вообще можно заносить в «Красную книгу исчезающих удовольствий». Но ничто не вечно. Даже каникулы. Вот и наш заслуженный отдых тихо скончался, и пришло время снова нырять в мир знаний… точнее, в мир того, как правильно и эффективно упокоить ближнего своего. В этот раз я тащился в академию с такой ленцой, что любой улитке мог бы позавидовать. Слишком уж много всего навалилось за каникулы: квартира, эта бумажная битва с бюрократией, эпическая вылазка на скалу Хокаге, постоянные встречи с Анбу, которые уже сниться начали… Да, впечатлений было хоть отбавляй, и все они оставили внутри ощущение, что я пробежал марафон, только без медалей и аплодисментов. Хотелось одного — залечь на диване, закутаться в одеяло и посвятить себя великому искусству ничего-ни-деланья. Просто сидеть, таращиться в потолок и мастерски изображать мебель. Но увы — расписание не спросило. У академии есть свой железный закон: хочешь ты или нет, но в восемь утра ты уже сидишь за партой и делаешь вид, что готов постигать мудрость веков. Я плёлся по улице и сам себе напоминал зомби, которого воскресили ради того, чтобы он сдал контрольную. Ноги тащились сами, плечи норовили упасть на землю, а мысли вертелись вокруг одного: «Зачем мне это? Может, притвориться больным? Ага, конечно, и завтра на меня упадёт ещё больше хвостов домашки». В общем, путь к академии больше походил на марш-бросок через болото уныния, чем на дорогу к знаниям. Дальнейшее обучение обещает быть незабываемым — и это я не о романтике студенческой жизни, а о том, как правильно получать по морде и при этом не терять зубы. Нас будут учить вставать после удара, чтобы выглядеть не жалко, а героически. Будут показывать, как метать колюще-режущие предметы так, чтобы они летели не в соседа по тренировке, а в цель. И не только кунаи и сюрикены — уверяю, в ход пойдёт всё, что можно метнуть: от камня до табуретки, если жизнь припрёт. А ещё — как драться так, чтобы твоя драка не выглядела как махание руками, а больше напоминала контролируемый хаос. Как терпеть боль и не орать так, будто тебя режут, даже если тебя действительно режут. Как выживать в условиях, когда вокруг враги, грязь, голод и комары размером с воробья. И это только начало. Впереди ещё сюрпризы: работа в команде с теми, с кем ты вчера делил последнюю булку; учёба на выносливость, когда тебя гоняют до такой степени, что ты начинаешь видеть в инструкторе родного демона; и, конечно же, «особые дисциплины» — вроде скрытности, взлома ловушек и искусства тактического нытья, чтобы тебя не послали на миссию рангом выше твоей зарплаты. Короче, впереди полный набор: от выживания на грани до умений, которые потом можно будет продать за большие деньги на рынке «я шиноби, а ты нет». Добравшись до своего класса, я открыл дверь и мгновенно попал в хаос. Внутри царил самый натуральный балаган уровня «апокалипсис в миниатюре». Кто-то носился по комнате, изображая Каге-буншин, кто-то ссорился из-за места у окна, а особенно гордый пацан стоял в центре и демонстрировал свежий синяк, как будто это был легендарный артефакт под названием «Трофей Каникул +10 к выживанию». Девчонки, как водится, щебетали. Одни наперебой хвастались: — А мой папа учил меня метанию сюрикена! — А я на каникулах смогла впервые попасть кунаем прямо в цель! Они говорили это так, будто только что спасли Коноху от вторжения демонов. В общем, жизнь била ключом. Разводным, по голове и именно мне. Я протиснулся между столами, как партизан в тылу врага, проигнорировал парочку ехидных комментариев в стиле «О, смотрите, у кого-то лицо скучное, как у учителя» и, наконец, добрался до своего места. Опустил голову на парту, решив переждать бурю. Пусть носятся, пусть шумят. Закон вселенной гласит: энергия у детей конечна, и рано или поздно они сдуются. Но не тут-то было. Спокойно посидеть в этом классе — всё равно что искать тишину на базаре во время скидок. Справа двое спорили, чей клан круче. Слева два оболтуса устроили чемпионат по дальности метания письменных принадлежностей. Они уже метили в доску, и я готов был поклясться, что через минуту эта хрень прилетит в меня. А сзади шёл процесс «креативного обучения», один пацан стянул со стола чужую тетрадь и готовился использовать её как метательное оружие. Жертва орала так, что я понял: он уже освоил «Звуковое дзюцу уровня Б». И тут раздался грохот. Дверь с таким треском ударилась о стену, что даже стекло в окне дрогнуло и издало жалобный звук, словно тоже хотело сбежать отсюда. В класс вошёл Ивато. Его каменное лицо, как обычно, ничего не выражало. Ни улыбки, ни злости, ни усталости — только холодная, бесстрастная маска. Но именно это и было страшнее всего. Потому что если Ивато появлялся с таким видом, это значило одно: сейчас будет весело. Для него. — Все выходим на площадку, — спокойно заявил Ивато, — сегодня у вас начинаются практические занятия. Класс взорвался, как пробка от бочки с порохом. Пацаны сразу стали делать вид, что вот-вот сразятся друг с другом прямо здесь и сейчас — у кого грудная клетка крепче, у кого синяк эффектнее, кто круче метнёт сюрикен, не вставая с места. Девчонки оживились не меньше: кто-то фыркал от предвкушения, кто-то уже примерял в уме роль «я попала в цель с первого раза» и мечтал о славе перед лагерем. А я? Я торжественно возвёл глаза к потолку и тихо начал проклинать всех присутствующих, а особенно Ивато, который обладал талантом превращать спокойный день в фестиваль боли и пота. Ну почему нельзя ещё недельку посидеть за партами, тихо шурша ручками по тетрадям — лекции, формулы, теорема «Как не получить по роже на практике»? Откуда у этих людей такое неукротимое желание резвиться на свежем воздухе, разбивая друг другу физиономии? У них что, какой-то тайный союз ненависти, и они всю неделю ждут момента «я дам тебе по лицу»? Если так — давайте уже прямо сейчас выгоняем всех за ворота академии: толпа на толпу, свежий воздух, место для зрителей — интерес будет зашкаливать. Я шёл как приговорённый на эшафот. Площадка встретила нас не приветливо, а с издёвкой: воздух густой, теплый, несмотря на то что только начало весны,как будто сам по себе тренировался в огненной технике; запахи пота, старого дерева и металла складывались в странную симфонию, которая невольно настраивала на мысль: «Тут бьют и будут бить, и, скорее всего, меня». Солнце висело над головами, злое и беспощадное, словно тоже решило подработать инструктором. Лучи подчеркивали пыль, которая танцевала в воздухе, цепляясь за каждое движение. На столбах висели мишени, давно изрешечённые сюрикенами и кунаями; старые отметины на них выглядели как шрамы — память о чужих ошибках и чужих победах. Некоторые ребята уже разогревались — кто-то крутил руками, рисуя в воздухе воображаемые траектории ударов, кто-то подпрыгивал на месте, сгорая от нетерпения. А пара оболтусов с таким энтузиазмом спорила, чья техника метания лучше, что, казалось, ещё секунда и они реально начнут кидать сюрикены друг в друга для доказательства. Ивато, как всегда, стоял в центре — ровный, прямой, словно из камня вырезанный. Он провёл по нам взглядом: тяжёлым, холодным, от которого хотелось втянуть голову в плечи. — Как я уже говорил, — начал он тоном, в котором слышалось тихое «вам всем крышка», — сегодня начнутся ваши первые практические занятия. Мы разберём азы тайдзюцу и основы метания. Я уже приготовился услышать что-то вроде «ну, начнём с пары лёгких движений руками», но Ивато даже не дрогнул: — Но для начала — лёгкая разминка. Десять кругов вокруг площадки. Слово «лёгкая» прозвучало как издёвка. Площадка, между прочим, была не маленькая. Один круг — это уже испытание для тех, кто вчера съел лишнюю булку, а десять… Десять — это уже марафон в стиле «выживет сильнейший, остальные станут удобрением для клумб у ворот академии». Класс загудел. Кто-то радостно взвыл «Да это фигня!», кто-то наоборот обречённо схватился за колени, предвидя конец своей короткой карьеры шиноби. Один парень даже попытался пошутить: — А можно пять туда и пять обратно? На что Ивато посмотрел на него так, что смех мгновенно исчез, растворился, как туман на солнце. Я же мысленно держал траур по своим ногам. Бегать я не любил. Точнее, ненавидел. Я был человеком книжно-диванной культуры, где максимум кардионагрузки — это дойти до кухни и обратно. Но спорить с инструктором — это всё равно что спорить с землетрясением: бесполезно, больно и чревато последствиями. — Ну что стоим? — добавил Ивато. — Вперёд. И толпа рванула. Кто с радостью, кто с проклятиями на устах. Первые метры все неслись, будто их гнал за спиной целый отряд Анбу. Но уже после половины круга энтузиазм начал спадать. Дыхание сбивалось, лица краснели, и стало понятно: вот она, настоящая проверка на выносливость. Девчонки изначально держались ровнее, распределяя силы. Пацаны же рванули слишком бодро и теперь выглядели так, будто вот-вот выплюнут лёгкие. А я… я плёлся. Сначала пытался держать темп, потом понял, что единственная моя цель — не сдохнуть на глазах у всего класса. Каждое дыхание отзывалось стуком в висках, ноги наливались свинцом, и мне казалось, что площадка растянулась в километры. — Лёгкая разминка, — буркнул я себе под нос, — ага, конечно. В аду, наверное, так же начинают утро. Ивато, между тем, наблюдал за нами спокойно, даже слегка с интересом, как учёный за лабораторными крысами. И, судя по его лицу, он был доволен. Для него десять кругов действительно были разминкой. Для нас же — началом конца. Но выбора не было. Мы бежали. Кто-то матерился, кто-то пытался шутить, кто-то молился. А я считал круги и пытался не упасть мордой в пыль, чтобы меня потом не использовали в качестве дополнительной мишени. На удивление даже для самого себя я прибежал к финишу в числе первых. Причём не на четвереньках, не с высунутым языком до пола и не с мыслью «добейте меня, чтобы не мучился», а вполне бодро. Ну… относительно бодро. Желание отправиться в чистый мир, конечно, всё ещё теплело где-то внутри, но оно уже не горело неоновыми буквами «КОНЧИ МОИ СТРАДАНИЯ», а так — тихо маячило на задворках сознания. Вот это поворот, — подумал я, хватая ртом воздух, — похоже, тренировки начали приносить не маленькие цветочки, а самые настоящие плоды. Причём такие, что их можно не только понюхать, но и в салат порезать. Я вспомнил, как раньше после бега у меня ноги превращались в две бесполезные палки-лапши, а лёгкие отчаянно изображали гудок паровоза. Сейчас же я стоял на ногах. Стоял! И даже не собирался падать лицом в пыль. Вокруг кто-то стонал, кто-то валялся на земле, кто-то делал вид, что «я просто отдыхаю, не подумайте, что сдох». А я смотрел на них и вдруг поймал себя на мысли: я ещё даже в неплохом состоянии. И вот тут внутри родилась мерзкая, но приятная искорка гордости. Ну что, мир шиноби, держись. Кажется, я начинаю втягиваться. Дав нам пару минут отдышаться (а некоторым — отойти от состояния «позовите лекаря, я умираю»), сенсей велел всем собраться и построиться. Мы кое-как выстроились в подобие строя: кто стоял прямо, кто клонялся набок, а кто держался только потому, что сосед подпирать не забывал. Как только последний бедолага дополз до своей линии, Ивато, не теряя времени, заговорил своим каменным голосом, от которого хотелось либо слушать, либо сразу падать замертво, чтобы отчислили без мучений: — Сегодня мы начнём с основ. Тайдзюцу — это фундамент. Если у вас не будет крепкого тела и правильных движений, никакая чакра вас не спасёт. В классе повисла пауза. Все переглянулись. Для нас, мелких академиков, «рукопашка» звучала как «сейчас нам официально разрешат бить друг другу морды, и нас за это не накажут». Радость у пацанов была такая, будто им выдали по личному хвостатому зверю. Девчонки, впрочем, оживились не меньше — кто-то сразу зашептался, что «покажет этим оболтусам», а кто-то уже готовился драться ногтями. Я же вздохнул и мысленно простился со своей физиономией. У меня было стойкое предчувствие, что в конце занятия я узнаю новое дзюцу — «синий фингал под глазом». Ивато тем временем продолжал: — Первое — стойка. Ширина плеч, колени чуть согнуты, вес распределён. Ваше тело — оружие. Если вы стоите неправильно, вас уложит любой уличный кот. Мы начали вставать в стойку, и зрелище это напоминало сельский конкурс «кто лучше изобразит картошку на ножках». У одного колени дрожали, другой умудрился развернуться боком, а третий вообще стоял так, будто собирался танцевать. — Второе — удары. Прямой, боковой, апперкот. Главное — не бейте себя сами. Здесь началась настоящая комедия. Один пацан замахнулся так размашисто, что чуть не улетел носом в пыль. Другой врезал соседу по плечу, и они оба грохнулись, матерясь как взрослые. — Третье — защита. Если вы не умеете защищаться, вы труп. И вот тут пошло веселье: нас разбили по парам и велели отрабатывать блоки. И что вы думаете? Каждый второй считал, что блок — это лучший способ врезать партнёру по лбу. В итоге половина класса получила либо по пальцам, либо по носу. Я пытался держаться. Сначала честно ставил блоки, потом понял, что проще сразу падать и делать вид, что это «моя тактика». К концу тренировки класс выглядел так, будто нас загнали в мясорубку. У кого-то синяк, у кого-то кровоподтёк, у кого-то гордо распухший нос. А Ивато только кивнул: — Неплохо. Это только начало. Неплохо? Да мы тут только что коллективно открыли новый стиль боя — «свалка шиноби». Да и ждал я, честно говоря, большего. Каких-то суперских секретных приёмов, тайных техник, ну хотя бы намёка на древнее наследие кланов — а в итоге? Получилась обычная секция бокса для деревенских пацанов: стойка, удар, блок. Всё, спасибо, расходимся. Хотя, может, я зря ворчу. Может, дальше нам начнут показывать «смертельный удар малиновым кулаком» или «сокрушающую ласточку», но пока это выглядело так, словно Ивато просто подрабатывает школьным физруком. И вот когда мы, обмятые, измученные и слегка перекошенные, кое-как завершили показательное «введение в мордобой», он произнёс своё: — Перерыв пятнадцать минут. После перейдём к основам метания. Сказал так спокойно, будто пообещал покормить нас булочками. Ага, щас. Толпа зашевелилась. Кто-то бухнулся на землю без сил, раскинув руки, будто уже решил вкопаться в неё и стать удобрением. Другие поплелись к воде, чтоб оживить свои пересохшие глотки. Я же сидел в тени и думал: «Ну хоть метание… Может, там будет шанс не получать по лицу. Просто взял железяку, кинул, попал в дерево — и слава тебе, Каме. Даже я справлюсь, наверное». Хотя, зная этот мир, метание наверняка окажется чем-то вроде: «сначала бежим десять кругов, потом прыгаем через колья, и только потом кидаем сюрикен, желательно в движущуюся цель». Слишком уж легко для нас ничего не бывает. Но, к счастью, я ошибся. Никто сразу не кинул нас в мясорубку типа «а теперь кидай в соседа — кто выжил, тот молодец». Начали мы с теории. Ивато, как каменный истукан, продемонстрировал, как правильно держать сюрикен, чтобы он при броске не отлетел тебе в лоб, и как держать кунай, чтобы случайно не провести им себе «самообрезание шиноби». Он показал, какая стойка нужна: ноги чуть шире плеч, вес на носках, рука выпрямлена, плечо не заваливать. Даже как замахиваться объяснил — не слишком резко, не слишком вяло, чтобы снаряд летел, а не падал на землю жалким «плюх». Для себя я сделал вывод: принцип везде один. Научился бросать одно — значит, другое тоже полетит хоть как-то. Логика простая: если умеешь метать нож, то и табуретку в нужный момент запустишь не хуже. После короткой лекции наступила практика. Каждому выдали «по паре» — то есть по кунаю. Всё, праздник жизни начался. Народ выстроился и начал дружно отрабатывать стойки, замахи, хват. Со стороны это выглядело как хоровод криворуких кузнечиков, но мы старались. И только в самом конце урока нас допустили до реального метания. Система была простая: по очереди выходишь вперёд, встаёшь в пяти метрах от мишени и кидаешь три куная. Звучит легко, да? Ха! Кто-то срывался с места так, будто собирался пробить кунаем портал в другое измерение, и снаряд улетал в кусты. Кто-то, наоборот, метнул так вяло, что кунай ткнулся в землю носиком, словно хотел взрасти в дерево. Я обратил внимание, что Ивато смотрит не на то, куда железка в итоге прилетела, а на то, как её кинули: стойка, замах, контроль. Сначала техника, потом результат. Видимо, ему было важно, чтобы мы хотя бы умели бросать так, чтобы в бою не угробить сами себя. Моя очередь подошла. Я встал, вздохнул и подумал: «Ну, Широи, это твой шанс. Главное — не обосраться и не попасть себе в ногу». Взял кунай. Тяжёлый, холодный, прям как мои перспективы на будущее. Встал в стойку, как показывал Ивато: ноги чуть шире плеч, корпус вперёд, дыхание ровное. В голове крутилось: «Не махай, как дубиной, не кидай, как булыжник, просто плавно…». Первый бросок — полетел! И, о чудо, даже в мишень. Ну, в самый край, где-то на уровне «поцарапал дерево», но это уже успех. Я выдохнул: «Не в себя, не в соседа — уже плюс!». Второй бросок… вот тут меня занесло. Слишком резко замахнулся, и кунай улетел в сторону, едва не сбрив причёску одному бедолаге, стоявшему сбоку. Класс дружно взорвался ржачом, парень прикрыл голову руками, а я сделал вид, что так и задумано: «Это была тактическая проверка на внимательность». Третий бросок я сделал максимально осторожно. Сконцентрировался, прицелился, отпустил — и кунай вонзился в мишень чуть ближе к центру. Не в яблочко, конечно, но хотя бы не в прохожего и не в землю. Ивато посмотрел на меня своим вечным каменным лицом. Ни похвалы, ни осуждения. Просто кивнул, как будто отметил: «Живой, руки-ноги целы, соседей не убил — годится». Я вернулся на место, пытаясь сохранить вид спокойного профи, но внутри меня плясала маленькая радостная истерика: «Я не облажался! Ну ладно, почти не облажался…» Зато класс теперь шептался: кто-то ржал, кто-то кивал уважительно. А я поймал себя на мысли, что этот цирк с кунаями мне даже нравится. По крайней мере, тут ты можешь реально увидеть результат: попал или промазал. В отличие от всей этой мутной политики Хирузена и Данзо, где никогда не понятно, кто в кого кинул и зачем.