Билет в новую жизнь

      Это был конец. Глупый, жесткий, нелепый. Все пошло не по плану. Точнее, на первый взгляд это было плевое дело, так для разминки. Чтоб не растерять навык. Чтобы просто провести время с братом с пользой. Всего лишь вампиры, а точнее вамп-мимы…       Но теперь…       Хруст. Не просто звук. Взрыв внутри собственного тела. Оглушительный толчок в спину, сбивающий дыхание, выворачивающий душу наизнанку. Холодное, ржавое, неумолимое железо вошло в него, как нож в масло, пронзив плоть, кости.       Мир опрокинулся, сузился до пыльного бетона под ногами и лица Сэма, искаженного чистым, животным ужасом. Вес тела рухнул на страшный стержень. Боль пришла не сразу. Сначала — шоковая волна ледяного онемения, ощущение чудовищной пронзенности, как будто его навеки приковали к этому месту гигантской иглой. И страх. Глухой, первобытный страх перед пустотой, зияющей за спиной.       А потом боль пришла по-настоящему, со взрывом в центре спины и разлилась жгучими огненными волнами.       Дин чувствовал как жизнь ускользает, утекает как песок сквозь пальцы, как боль овладевает его телом и каждое слово, каждый вздох давался с усилием, отдавась в огненной вспышкой в пронзенном легком.       И надо было успеть… Дорога каждая секунда, каждое мгновение.       — Я очень горжусь тобой, Сэм, — проговорил Дин, касаясь плеча брата, словно пытался через него еще хоть как-то задержаться. Каждое слово обжигало губы, отдаваясь новой волной тяжести в груди. — Ты это знаешь. И я всегда брал с тебя пример. — Он замолчал, собирая остаток сил, — когда у тебя защита диплома?       — Что? — на мгновение Сэм опешил. Об учебе он сейчас думал меньше всего. А точнее, совсем не думал. Сердце сжалось в тугой ледяной ком.       — В детстве ты был самым умным, — продолжал Дин, его голос становился тише. — И ты не прогибался перед отцом. Не знаю как это у тебя получалось, — в глазах — гордость и боль.       Сэм попытался улыбнуться, но получилась лишь гримаса. Слезы обжигали лицо.        — И ты сильнее меня. Всегда был сильнее, — Дин сжал ворот джинсовки Сэма в кулаке, притягивая брата ближе, впиваясь в него глазами. Даже это малейшие движение отозвалось дикой болью, судорогой. — Мне надо много тебе сказать, я боюсь не успеть… — дыхание прерывистое, поверхностное. — Ты не ответил. Когда у тебя защита?       — Дин, ты о чем? — прошептал младший охотник, его голос дрогнул, сорвался. — Через неделю. Но это неважно… — Я тебе не говорил, но… — каждое слово отдавалось болью, не только физической. Воспоминания, они тоже обжигали, давили. — когда я приехал к вам с Джессикой… — Сэм кивнул, пытаясь придержать брата, — когда отец уехал на охоту и не вернулся. Я тогда несколько часов простоял под дверью. Я боялся, что ты меня прогонишь… Я не знаю что бы я делал без тебя. Мне было очень страшно, — голос дрогнул, сорвался.       Только сейчас Сэм явственно ощутил присутствие смерти. Не всадника, ни жнеца. Смерть была здесь рядом, ощутимой, липкой…       — Я бы один не справился, — продолжал Дин, его взгляд терял фокус, плыл. Голос был едва слышен — ведь когда доходило до дела, нас всегда было двое… Ты и я.       — Так не бросай меня… Я один не справлюсь, — прошептал Сэм. — он не представлял, как бы он восстановился и практически доучился до конца, если бы не Дин с его поддержкой. С его верой в него. Не представлял как теперь вообще жить. Все достижения разом померкли, превратились в пыль.       — Справишься, — едва шевельнул губами Дин, пытаясь улыбнуться, но вышла лишь гримаса.       — Не хочу, — глухо отозвался Сэм.       Последние силы были уже на исходе. — Сэм… — голос Дина был тише шепота падающего листа. — Пообещай… мне… кое-что… ладно? — его взгляд устремился куда-то вдаль, поверх плеча брата, в надвигающуюся вечность. В нем была просьба, мольба, последний завет.       Сэм осторожно сжал ладонь брата.       — Порви их всех, — хрипло прошептал Дин, каждое слово — пытка, — защити свой чертов диплом и… живи… работай… за нас обоих… — его ладонь слабо шевельнулась в попытке сжать руку Сэма в ответ, но мышцы больше не слушались.       — Дин… — Учеба — последнее о чем сейчас можно было думать, — холод от рук брата, казалось пробирал насквозь, до самого сердца       — Обещай мне, Сэмми, — голос Дина слабел, но он в нем все еще звучала последняя искра воли, непокорность. Борьба.       Слезы застилали обзор, младший охотник прикрыл глаза, собираясь с духом. Верить в происходящее не хотелось. Принять невозможно.       — Хорошо… Я сдам… Клянусь… — проговорил Сэм, осторожно касаясь щеки брата. Его щетина, ранее жесткая и колючая, теперь угасала тоже, словно растение без должного ухода.       — Сэм… Скажи, что все хорошо, — очередная просьба, последняя. — Скажи, Сэм…       Верить не хотелось. Говорить не хотелось, ведь это означало конец. Окончательно и бесповоротно.       — Сэм… Скажи, что все хорошо, — не просьба, мольба. Боль сдавила горло. Но взгляд брата, тусклый, умоляющий, не оставлял выбора. Он вобрал в себя весь леденящий ужас и бездонную боль и Сэм выдохнул ее словами:       — Все хорошо… — прошептал Сэм, едва слышно, но четко. — Дин, я отпускаю тебя… — Слова впивались острым ножом в сердце. Сэм прижался лбом ко лбу брата, чувствуя как тот холодеет, каменеет.       — Прощай… Выдох. Словно резко спущенный воздушный шарик. Тело Дино ослабло, обмякло. Рука безвольно упала вниз. Боль. Осталась лишь боль и пустота. На сердце, в душе. В импале.