Прощение

‎Ра постепенно уходил за горизонт, оставляя после себя последние лучи солнца. Египетская земля давно жаждет прохладную ночь. Люди заканчивают свой рабочий день, торговцы сворачивают прилавки, жрецы читают вечерний молитвы, дети расходятся по домам. Мир погружается в тишину, а небо готово встретить лунного бога. ‎Не подалеку от города находился заброшенный храм, в котором время застыло. Его стены давно не слышали гимны посвящённые богам, полы забыли, как по ним ходили жрецы. Колонны, некогда укрышенные красочными фресками, теперь были каменными столбами с трещинами, а некоторые вовсе разрушены временем. И теперь жильцами храма были змеи, скорпионы и прочая живность пустыни. Но сегодня его всё же посетили, только не люди, а сами боги. ‎

‎Два бога. Два родных брата. Два врага.

‎ ‎Они казались настоящими противоположностями в своих способностях: Растения и песок, плодородие и бесплодие, стабильность и разруха, красота и ужас, покой и ярость, подчиненный и бунтарь. Даже взглянув на их внешность, и не скажешь, что они родные братья. Сетх обладал мощным тело, которое спокойно выдерживает суровый нрав пустыни. Его кожа была загорелой, словно медь, а шрамы были напоминанием о битвах и выживании в чудовищных условиях. Да и сам Сетх только на половину человек, на деле он — антропоморфный бог. Вместо ног, у него массивные лапы, на теле пятна как у гиены, полностью красные глаза, длинные когти, рыжие волосы напоминают гриву животного. Даже имелся длинный хвост, который в  конце раздваивался, а на голове торчали прямоугольные, большие уши. Из-за такой особенности, Сетх не особо предпочитает уделять внимание своему внешнему виду. Схенти с широкими поясом и плащ из грубой ткани — вся одежда. А к макияжу Сетх тем более относился наплевательски, в отличии от Осириса, который часами может проводить у зеркала. Обвести вокруг глаз чёрными тенями, используя пальцы вместо трасниковой палочки, и макияж готов. Люди всячески испытывали страх при виде Сетха, они боялись, что он в порыве гнева перегрызёт им глотки и не обратит внимание на просьбы о пощаде. А другие божества, кроме самого Ра, старались лишний раз не подходить к нему. И глядя на такое отношение, Сетх всячески завидовал Осирису, которого люди любили и боги уважали. А это точно было уважением? ‎Осирис был произведением искусства, над которым природа тщательно постаралась. Он был ниже ростом, чем Сетх, но обладал стройной фигурой, как у танцора. И не смотря на бледно-зеленый цвет, кожа была по-прежнему мягкой, хоть и холодной. Осирис даже после смерти оставался прекрасным юношей и притягивал взгляды к себе. Его черты лица были утончёнными, полностью подходящие под египетское понятие красоты. Даже шрамы на лице от болезни не испортили его красоту. Волосы Осириса были чёрными, как почва берегов Нила, длинными и густыми, как волны. А если он наклоняется, то волосы, словно тени, скрывают бога. И всю эту красоту подчёркивал белый нарамник, а поверх него зелёный синдон. Но что точно отличало Осириса от брата, так это глаза. Вот их Сетх навсегда запомнил, даже название им придумал "проклятые изумруды". Глаза Осириса и вправду были цвета изумруда, в их красоте  можно было утонуть, как в глубинах Нила, если не знать их хозяина. Сетх хорошо помнил, как эти красивые глазки могли смотреть с насмешкой, унижать без слов. Только действительно ли у Осириса было всё так прекрасно как кажется? ‎Сейчас братья сидели на потресканных ступенях среди развален храма. Никто не решался начать разговор, даже взглянуть друг на друга никто не желал. Сетх выглядел обеспокоенным своими воспоминаниями и мыслями о брате. "Как же он изменился за это время...И всё благодаря мне" промелькнуло в голове бога бурь. Но когда тишина и наплыв мыслей стали не выносимыми, Сетх всё же начал разговор первым. ‎ ‎ — Надоело!  — вскрикнул Сетх, что его эхо разбило тишину пустыни. ‎ ‎Осирис молча повернул свою голову в сторону брата, который уже вскочил со ступенек и принялся пинать песок. ‎ ‎— Надоел этот песок, надоела эта тишина, — продолжал Сетх пинать песок, бить его хвостом и размахивать руками, — Надоело это отвратительное существование. ‎ ‎Осирис всё так же продолжал молча смотреть на брата и на его резкие движения. ‎ ‎— Я не понимаю, почему ты олицетворяешь идеальность, а я безумие? Почему все хотят быть рядом с тобой, а меня старанятся и считают дикостью? — всё не успокаивался грозный бог. — В чём твой секрет?! ‎ ‎Сетх склонился перед братом и взглянул ему в лицо, зная, что тот не отвернётся. ‎ ‎— Ни какого секрета и нет, Сетх, — наконец-то молчание Осириса отступило. — Моя жизнь, как и твоя, полна слёз, болей и гнетущих мыслей непонимания. ‎— Но при этом даже после смерти боги крутятся вокруг тебя, вокруг твоего тела.. ‎— Вот именно, вокруг моего тела, — перебил его Осирис. — Если ты думаешь, что мне приятно находиться в компании старейших богов, то глубоко заблуждаешься, брат. ‎ ‎Сетх хотел что-то сказать, но Осирис всё продолжал свою речь, только уже с холодным тоном и взглядом. ‎ ‎— Моя жизнь и так полна боли с мучениями. Мне порой кажется, что судьба не особо и взлюбила меня, раз так издевается, — даже будучи мёртвым, Осирису тяжело было говорить о своём прошлом, — Начиная с моего рождения, где мой крик вызвал зарево в небе. Затем в детстве я умер однажды из-за ярости нашего отца. Потом болезнь после моей коронации, которая оставила мне шрамы на одной стороне лица, — Осирис плавно поднял свою ладонь и прижал её к той самой части лица, которая была покрыта множеством маленьких шрамов. ‎ ‎Сетх не мог подобрать слов. Он думал, что всё знал о брате, а оказалось что практически ничего. А что происходит в Дуате с Осирисом, Сетх и понятия не имел. ‎ ‎— А в скоре ты меня убил и истязал моё тело. — словно на выдохе произнёс Осирис, — Может и вправду не надо было мне рождаться. ‎ ‎После этих слов, Сетх не смог продолжить смотреть в глаза брата и мигом отвернулся. Тот самый проклятый день, когда ярость взяла его разум под свой контроль. Сколько же слёз пролили Исида и Нефтида, когда узнали о смерти Осириса. Сколько же проклятий Сетх услышал от Хора Старшего¹. Сколько же раз мелкий Хор грозился убить за отца. Около века длился это ужас. В итоге Ра отдал власть сыну Осириса, а Сетху досталась пустыня. И в этом океане песка, грозный бог возненавидел себя за свою жестокость по отношению к брату. ‎ ‎— Ты.. По-прежнему ненавидишь меня за это? — с трудом спросил Сетх, не поворачиваясь к брату. ‎— Ненавидел. За время проведённое в Дуате, я не вижу смысла тебя больше проклинать. Да и ты не плохо ненавидишь себя за нас обоих ‎— Терпеть не могу твой сарказм, — прорычал Сетх. ‎ ‎Тишина вновь нависла между братьями. Сетх начинает разочаровываться в данной встрече, понимая, что она ничего не изменит. Осирис давно изменился. Вместо стервозности, амбиций и эмоций, только покой, тишина и холод. Сетх помнит реакцию Ра, когда Осирис сверг отца. "Твой брат безжалостная сука! Сегодня он сверг Геба, а завтра что?! Меня свергнет?!"  — эти слова солнечного бога до сих пор всплывают в памяти Сетха. ‎ ‎— Если ты хочешь раскрыть всю свою душу, то не бойся. Я выслушаю.  — неожиданно сказал Осирис, — Даже Ра раскрывает мне свою душу на наших встречах. ‎ ‎Сетх повернулся и взглянул на брата, на лице которого уже не было язвительной улыбки и насмешки в глазах. ‎— Я сожалею о своём поступке, но понимаю, что не мог по другому поступить. — прошептал грозный бог и двинулся к брату. — Вот такое я ужасное существо. ‎ ‎Сетх резко присел и положил свою голову на колени брата. Такой поступок вызывал у Осириса большое удивление, ведь перед ним был не повелитель песчаных бурь, не суровый воин, а зверёк загнанный в капкан. Сетх всегда скрывал свою печаль с тоской, а теперь он когтями цепляется за одеяние бога мёртвых. Осирис его не оттолкнул, не засмеялся, а только с пониманием принял. ‎ ‎— Тебе не нужно быть идеальным как я. — сказал Осирис, поглаживая рыжие волосы Сетха. — Ты не странный, не ужасный, а просто другой. ‎— Я хочу, чтобы меня тоже восхваляли, а не боялись. — Прошептал Сетх, пытаясь скрыть свои слёзы и сильнее сжал ткань одежды брата. ‎— Тебя восхваляют, особенно военачальники и солдаты. И Ра ценнит тебя, потому что ты единственный, кто может победить Апопа в кромешной тьме. ‎— Но всем наплевать на это. Все по-прежнему будут видеть во мне монстра... ‎— Точно так же, как и всем всё равно на меня. — Продолжал Осирис  гладить гриву Сетха. —  Никого не волнует, что я по-прежнему подчиняюсь Ра и могу выхватить от него. Да и я практически мало что-то решаю в Дуате, а хотя являюсь там правителем. А чтобы был урожай, то Ра должен... ‎ ‎На этом моменте Осирис замолчал. Сетх понял, что это личное и не стал расспрашивать. Он поднял свою голову, с прижатыми ушами, и взглянул на Осириса. Теперь перед Сетхом сидел не царь Дуата, не бог возрождения и растительности, а брат, уставший от вечных испытаний жизни и поворотов судьбы. ‎ ‎— Ты хотя бы можешь в пустыне спрятаться и обрести покой. А я даже этого не могу позволить. — произнёс Осирис, улыбаясь , чтобы скрыть свою боль. ‎ ‎Сетх ничего не ответил, а только потянулся к лицу брата, чтобы убрать прядь волос, которая скрывала шрамы. Осирис спокойно отреагировал на жест и не отмахнулся. ‎ ‎— Прости меня. — шёпотом сказал Сетх, сдерживая слёзы. — Прости меня за всё. ‎— Я давно тебя простил. — с теплотой произнёс Осирис и легонько коснулся руки брата, которая придерживала его прядь волос. ‎— Я думал, что мы противоположности, а на деле у нас много общего. ‎— Это значит, что мы дополняем друг друга и тоже можем быть в месте, как Исида и Нефтида. ‎— Я и им завидовал. Они тоже в каком-то смысле разные, но эти отличия, будто, только дополняют друг друга. А у нас вечно ссоры, причём с самого детства. ‎— Конфликт не у нас, а у наших аспектов. ‎— Что? — эмоции быстро сменились у Сетха, уши поднялись, хвост дёрнулся, а слёзы исчезли. — Ты сейчас о чём? ‎ ‎Осирис сначала легонько посмеялся с реакции Сетха, потом решил убрать у него назойливую прядь волос с лица. ‎ ‎— Я к тому, что у нас конфликтуют спо-соб-но-сти. — последние слово Осирис во все пропел. — Но если их направить в нужное русло, то они будут действовать сообща. ‎ ‎Сетх до сих пор не понимал, к чему его брат ведёт. Осирис, конечно, был ещё тем мастером в словесных оборотах, да и в принципе хорошо владел словами. Но сейчас не подходящее время для таких трюков. ‎ ‎— Это сейчас шутка или издёвка твоя? — напрягся Сетх. — Я тебе тут душу открываю, а ты... ‎— Вызови гром. — перебил его Осирис. ‎— Что? ‎— Вызови гром. ‎ ‎Сетх сначала настороженно посмотрел на Осириса, а потом на невинное небо, затем снова на брата, который ждал действий. ‎ ‎— Ладно, ваше высочество. Да будет гром. — строго заявил Сетх. ‎ ‎Осирис с большим любопытством наблюдал за действиями брата. Они были резкими и мощными, будто по-другому не суждено быть. Сетх отошёл на несколько метров, резко вскинул руки, с раскрытыми ладоми, и крикнул. Крик озарил всю пустыню, заставил её обитатель очнутся от сна, а  заброшенный храм задражать. Из рук Сетха выстрелил ярко красный свет в облака, чтобы подчинить их себе. Небо услышало приказ. Облака спрятали звёзды с луной, теперь ночная тьма стала дикой и недружелюбной. ‎В этот же момент раздался гром, который заставил затрястись всё вокруг. А за ним последовали изогнутые, белые молнии, которые притягивали и одновременно пугали. ‎ ‎— Пожалуйста. Гром. Как вы и просили, —  с не большой издёвкой произнёс Сетх и ударил по земле хвостом. — Дерзай. ‎ ‎Осирис не ответил, а только встал и плавно подошёл к брату. Сетх до сих пор не понимал, что он задумал, но решил не мешать процессу. Осирис продолжал молчать, а затем, всё с той же плавностью, поднял руки и резко их отпустил. Из облаков моментально пошёл дождь. Казалось, что небо заплакало от "объединения" богов.  Сетх с большим удивлением смотрел на Осириса, который словно потянул дождь вниз, как за нити. ‎ ‎— Вот, что я имел ввиду под словами "направить в нужное русло ", — сказал Осирис, усаживаясь обратно на лестницу. ‎ ‎Сетх ни знал что ответить, а только продолжал смотреть на брата. Густые волосы Осириса начали тяжелеть от воды, а нарамник уже облегал и просвечивал фигуру. ‎ ‎— Ты смотришь на меня так, будто я по дождём растворюсь, как натрон. — с теплотой сказал Осирис. ‎ ‎Но Сетх всё равно ничего не ответил и взглянул на небо, чувствуя как дождь смывает с его мощного тела грехи с болью. Теперь бог песчаный бурь понял, что он с братом могут не только конфликтовать, но и действовать вместе. Но самое главное событие для Сетха – это услышать долгожданное прощение брата. Теперь повелителя пустыни не будут окутывать кошмары по ночам, в которых он со стороны видит убийство Осириса. Теперь его душа не будет истязать себя за прошлое. Сетх настолько ушёл в свои мысли, что не заметил как Осирис подошёл сзади и положил свою руку ему на плечо. ‎ ‎— Сетх, всё в порядке? Ты выглядишь напряжённым. ‎— Я..я просто не знаю, что сказать и что делать. — повернулся грозный бог к брату. ‎— В первую очередь, дай волю своим эмоциям.  — ласково произнёс Осирис и аккуратно убрал рыжую прядь челки с мокрого лица брата. — Дай волю чувствам. ‎ ‎Сетх не выдержал, обнял резко Осириса и зарыдал у него на плече, а хвостом обмотал ладыжку брата. Глаза и слёзы всегда скажут больше слов, особенно тому, кто должен был их услышать. Осирис только крепче обнял в ответ Сетха и продолжил гладить его по спине, давая понять брату, что он не один. ‎ ‎— Я всегда рядом, Сетх, — тихонько прошептал Осирис. ‎— Обещай, что не бросишь. ‎— Обещаю. ‎ ‎Небо, увидев такую картину, только сильнее заплакало. Теперь дождь превратился в ливень, а боги так и продолжили стоять в обнимку. ‎ ‎Затем Осирис приподнял, заплаканное, лицо брата, на котором стекал чёрный макияж, и сказал: ‎ ‎— Пошли домой. ‎— Пошли. ‎ ‎Это последние, что услышал заброшенный храм. ‎ ‎ ‎ ‎

‎Мы дальше всех сплетен

‎Мы глубже всех слухов

‎Внутри бушует ветер

‎Время шепчет на ухо²

‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎ ‎