Кровь, что пахнет солнцем

      Тень сгустилась в подворотне, вязкая и тяжелая, как старая кровь. Воздух пропитался запахом разлагающейся надежды – прогнившие картонные коробки, кислый душок мочи, пыль, въевшаяся в кирпич за десятилетия. Под ногами Перта хрустел мусор – осколки бутылок, окурки, что-то бесформенное и склизкое. Он стоял неподвижно, силуэт, вырезанный из самой ночи.       На грязном асфальте у его ног, неестественно скрутившись, лежала девушка. Бледное лицо, запрокинутое к клочку тусклого неба между крышами, рот приоткрыт в немом крике, застывшем в момент последнего выдоха. На шее, чуть выше ворота дешевой блузки, темнели два аккуратных, почти хирургических прокола. Перт провел языком по клыкам, смакуя последние капли тепла.       Бар...Мысль мелькнула, холодная и отстраненная. "Пойдем подышим?" - его шепот, скользнувший мимо уха под шум музыки. Легкость, с которой она кивнула, улыбнувшись пьяной, доверчивой улыбкой, была смешна. Он вспомнил тусклый свет неоновых вывесок, отраженный в ее стеклянных глазах. Пища. Просто пища. Его взгляд скользнул по неподвижной фигуре.       Грудь едва заметно вздымалась. Еще жива. Пульс, слабый, как трепетание мотылька на ветру. Перт пожал плечами. Выживет – повезло. Нет... такова воля случая. Ее жизнь, ее смерть – для него не имели веса. Просто пылинка.       Он сделал шаг из подворотни, на мгновение задумавшись: а стоит ли вернуться в тот бар? Там еще полно теплых, пульсирующих жизней, одурманенных музыкой и алкоголем. Легкая добыча.       Дверь соседнего заведения – какого-то дешевого кабака – распахнулась, и из нее буквально вывалилась фигура. Перт среагировал молниеносно, на чистейшем инстинкте хищника, ловя падающего парня за плечи.       И мир в подворотне перевернулся.       Парень был молод, лет двадцать, может чуть больше. Но не это поразило Перта. Он был красив. Неприлично, вызывающе красив. Стройное, подтянутое тело под тонкой, мятой рубашкой. Острые скулы, изящный подбородок, а губы... пухлые, влажные, розовые, как лепестки цветка, казались такими притягательными на фоне бледной кожи. Волосы – иссиня-черные, чуть длинноватые, взъерошенные и растрепанные, падали на высокий лоб. И глаза... Перт замер. Глаза, поднятые к нему, были огромными, бездонно черными, как сама ночь, но в них плясали искры – пьяного веселья, беспечности, чего-то дико притягательного. – Ох, спасибо, красавчик, – хрипло рассмеялся парень, его дыхание, согретое алкоголем и смехом, коснулось кожи Перта. – Чуть не полетел носом в лужу!       Парень прижался к Перту. Не столько для объятий, сколько чтобы банально удержать равновесие. Контакт затянулся на лишнюю секунду – тепло его тела, биение сердца, ускоренное выпивкой и падением, проникло сквозь одежду. От него пахло парфюмом, алкоголем и чем-то еще... сладковато-солнечным, едва уловимым, но таким притягательным. Перт ощутил, как холодная сытость внутри дрогнула, уступая место нарастающему теплу другого рода. – Ты прям мой герой, – выдохнул парень прямо в лицо вампиру, его губы, влажные и припухшие, были так близко.       Перт смотрел на него. Смотрел на эту вспышку жизни и красоты в грязной подворотне, рядом с его только что остывающей добычей. Желание, острое и властное, заструилось по жилам, вытесняя холодное равнодушие. Его пальцы непроизвольно сжали тонкую ткань чужой рубашки – Я кстати Санта, – произнёс парень прижимаясь ещё ближе. Грудь к груди, бедра к бедрам. Его улыбка стала обворожительнее, с намеренным соблазном. – А ты? – взгляд скользнул по губам вампира. – Перт, – выдохнул вампир, голос звучал глубже чем обычно. Он наклонился к его лицу, движение было медленным, словно давая последний шанс отступить. Но Санта обвил руками его шею, пальцы запутались в волосах Перта на затылке. – Как насчет найти местечко поприличнее этого? – шепотом спросил он, его глаза блестели от алкоголя и желания.       Перт довольно оскалился, все же срывая поцелуй с таких манящих и сладких губ.

***

      Дверь захлопнулась за их спинами. Квартира Санты пахла кофейными зёрнами и сушеными травами. Перт успел краем глаза отметить очертания кухонных шкафов, стол у стены заваленный бумагами и книгами. А потом Санта дернул его за ворот пиджака, притягивая к себе. Перт прижал Санту к стене прямо на пороге.       Их рты слились в поцелуе, который не имел ничего общего с нежностью. Это было столкновение, битва языков и зубов. Страсть, немедленная и всепоглощающая, смешанная с грубой похотью.       Перт, несмотря на бушующий внутри него огонь, сохранял ледяное ядро контроля. Человек. Обычный, хрупкий человек. Эта мысль, как стальной обруч, сдерживала его сверхъестественную силу. Он лишь чуть сильнее вжал Санту в стену, ощущая под пальцами напряжение мышц сквозь тонкую ткань рубашки.       Его губы скользнули вниз по шее парня, оставляя влажную, горячую дорожку поцелуев по пульсирующей коже. Там, где билась живая кровь, так близко... Перт почувствовал, как клыки наливаются тяжестью, зудя желанием пронзить плоть. Укусить. Один глоток... Мысль мелькнула, яркая и соблазнительная. Но он мысленно отмахнулся от нее, как от назойливой мухи. Нет. Не сейчас. Не хотелось портить замечательный вечер. Эта игра была слишком увлекательной.       А Санта... Санта был воплощением нетерпения. Он рвался вперед, его руки путались в волосах Перта, тянули его к себе, губы требовали, кусали, смеялись между поцелуями. Он что-то бормотал – бессвязные, пьяные слова, смешки, призывы. Эта капризная, требовательная непосредственность развеселила Перта. Холодный цинизм внутри него столкнулся с этой пламенной, необузданной жизнью.       Перт позволил Санте быть капризным. Позволил ему диктовать бешеный ритм, наслаждаясь жаром его губ, настойчивостью его рук, исследующих спину под пиджаком, смесью винного аромата и его собственного, дикого, молодого запаха. Это был не ужин. Это был азарт.       И Перт намерен был играть.