Кровь, что пахнет солнцем

      Перту казалось, что он попал на какой-то адский извращённый аттракцион. На шоу абсурда, в котором он был и зрителем в первом ряду, и главным действующим актёром.       Санта открыто и нагло флиртовал с другими прямо на глазах у Перта. Это был не просто флирт, это был вызов, почти мольба о наказании. "Ударь меня, – казалось, говорили его глаза, когда он ловил на себе взгляд Перта, – докажи, что я прав, что я этого заслуживаю".       Санта провоцировал его, доводил до крайности. Заставлял эту крайность переступать. Кроваво и жестоко.       А потом этот же Санта ластился к нему, словно ласковый кот. Чуть ли не мурлыкал на ухо. Прикасался трепетно и нежно. Но Перт чувствовал дрожь в этих прикосновениях и странную горечь. – Я не убивал просто так уже много лет, – признался однажды Перт, смывая кровь с рук.       Санта притянул его к себе, поцеловал, игнорируя кровь на лице Перта. Улыбнулся мягко, но печально. – И всё же ты здесь, – тихо ответил маг, пряча виноватый взгляд.       Санта впутывался в сумасбродные, почти самоубийственные передряги. У Перта каждый раз от тревоги и страха за его дурную голову холодело всё внутри. И стальной контроль, которым Перт так гордился, совсем трещал по швам. Перт ругался, отчитывал его, просил быть осторожнее. Санта только смеялся на все нотации. Весело, беззаботно. Немного безумно. – Не волнуйся ты так, – с кривой улыбкой заявлял он. – И с вещами похуже справлялся.       Голос Санты в такие моменты был натянутым, скрывающим прошлую боль, действительно куда более худшую, чем пара царапин от оборотня. А потом Санта прятал всё это, словно и не было никогда, и, переполненный адреналином, тянул Перта в очередное весёлое приключение. И Перт не находил в себе сил отказать.       Санта язвил, ругался, доводил до ручки. Перт злился, ругался в ответ, уходил, яростно хлопнув дверью.       А позже, успокоившись, отвечал на первый же звонок, на первое же сообщение. Возвращался по первому же капризному требованию. И с порога попадал в тёплые объятия. Санта целовал нежно, страстно. И улыбался солнечно. Будто ничего важнее Перта не было. Его ласки в такие моменты были почти отчаянными, как будто он пытался впиться в Перта, пока его не оттолкнули, запечатлеть это тепло навсегда, зная, что оно обречено. В его объятиях была не только страсть, но и тень паники – страх, что это последний раз.       И Перт бы действительно давно ушёл навсегда. Прекратил все эти эмоциональные горки. Вот только Санта... Санта, который каким-то невообразимым, определённо магическим образом забрался к Перту в самую душу. И не желал теперь оттуда уходить.       Перт не знает, сколько ещё продлилось бы всё это безумие. Если бы однажды ночью, прижимая к себе разнеженного лаской и наконец уснувшего Санту, Перт не понял бы.       Сложности.       Те самые чёртовы сложности, с которыми Перт обещал разобраться.       И которые Санта во всей красе своего изломанного, травмированного характера теперь ему обеспечивал. Словно ждал, когда же Перт сдастся. Когда решит, что с него хватит и уйдёт. – Ну, уж нет, радость моя, – мрачно пообещал Перт, притягивая Санту в крепкие объятия.

***

      Стоило серебристому BMW притормозить, Санта выскочил из салона с любопытством осматриваясь. Но Перт успел заметить нервную дрожь его рук.       Особняк был красивым. Собранный из бетона и стекла, как из кусочков конструктора, он напоминал самого Перта. Такой же монументальный, но открытый. Тёмный, но не мрачный. Санта сдержанно улыбнулся. Улыбка была искренней, но хрупкой, как тонкий лёд. – Красиво, – честно выдохнул он. А потом, словно испугавшись своей честности, переключил внимание на Перта. – Ты так и не сказал, зачем мы здесь. – Подумал, нам не помешает пара дней тишины, – пояснил Перт, доставая из багажника сумку Санты. – Хочешь спрятаться? – весело фыркнул Санта, но в его голосе звенело скрытое волнение.       Перт отложил сумку. Он подошёл к Санте, осторожно, как к пугливому зверю, который может и укусить, и убежать. Он взял его лицо в ладони, заставив встретиться взглядом. – Хочу побыть только с тобой, – честно ответил Перт и ласково поцеловал Санту в губы.