Кровь, что пахнет солнцем

      Перт застыл на пороге гостиной, чувствуя, как все тяжелые размышления растворяются под давлением теплоты и нежности. Широкая улыбка сама скользнула по его губам. Перт откинулся на входной косяк, впитывая в себя эту картину.       Санта сидел прямо на полу, опустив голову на низкий журнальный столик, обложенный со всех сторон книгами. Новые, ослепительно белые листы бумаги причудливо переплетались со старыми, пожелтевшими от времени страницами, испещренными выцветшими чернилами и карандашными пометками. Тетрадные листы в клетку и линейку, исписанные стремительным, почти неразборчивым почерком Санты, лежали поверх толстых фолиантов с потрепанными кожаными переплетами. Тут и там виднелись смятые комки бумаги, явно разбросанные в порыве досады. Некоторые листы едва заметно колыхались, будто под дуновением незримого ветра.       Не желая нарушать это застывшее безмолвие, Перт шагнул в комнату без единого звука. Да и Санта почувствовал его присутствие еще тогда, когда Перт только входил в дом.       Вспомнился тот тихий вечер, когда Санта внезапно разоткровенничался, рассказывая, каково это — жить с такой мощной магической чувствительностью. Каково это — ощущать энергетику каждого живого существа в радиусе десятков метров. О том, как ему приходится буквально сжимать свою силу. Закупоривать ее внутри собственного тела, чтобы банально не сойти с ума.       И здесь, в доме Перта, вдали от городской суеты, Санта наконец смог ослабить хватку над собственным даром. Его магическая аура развернулась на полную, окутывая пространство вокруг плотным, неосязаемым саваном.       Перт плавно ступил на ковер. Вокруг был не просто беспорядок. Это был эпицентр магического шторма. Каждый исписанный лист, каждая раскрытая книга пульсировали остаточной энергией. Перт, с его вековым опытом, видел не черновики, а фундамент чего-то грандиозного. Его взгляд опустился на листок бумаги, лежащий на краю ковра. Он плавно опустился, желая поднять его и вернуть на место. — Не трогай! — резко вскинулся Санта. В глазах его мелькнул испуг. — Он может быть проклят. — Проклят? — недоверчиво переспросил Перт, рассматривая лист. Простой тетрадный лист с формулами, яростно перечеркнутыми гелевой ручкой.       Санта тяжело и страдальчески вздохнул. Провел рукой по лицу и нехотя произнес: — Я ругался.       Перт совсем перестал понимать происходящее. Санта, видя его недоумение, окинул взглядом хаос вокруг и демонстративно прикоснулся к одному из черновиков, лежащих на ковре. Лист бумаги вспыхнул черным пламенем, тут же поглотившим его. Санта едва успел отдернуть руку, чтобы самому не пострадать. — Я потом проверю, что из этого может быть опасно, а пока не трогай ничего, пожалуйста, — протянул Санта, собирая книги вокруг себя в аккуратную стопку. Его пальцы едва заметно дрожали от переутомления.       Перт ошеломленно моргнул. Еще раз посмотрел на лист у своих ног. В его уме лихорадочно проносились все накопленные за века знания о магии, ритуалах, проклятиях. Принципы, законы, требования к зачарованию… — Разве для наложения проклятия не нужен рунный круг? — спросил он, искренне не понимая. — В стандартных случаях — да, — подтвердил Санта, не отрываясь от своего занятия. — А есть нестандартные? — удивился Перт. Он всегда считал правила магии незыблемыми. — А в нестандартных хватает дурной магической силы. И плохого настроения, — хмыкнул Санта. В его поднятых глазах мелькнула вспышка самодовольства.       Пазл медленно сложился в голове Перта в цельную картину. Сила Санты, выпущенная на свободу, ничем не сдерживаемая. И приправленная вспышкой негативных эмоций. Перт тихо рассмеялся. — Что? — Санта нахмурился, посмотрел на него с недоумением. — Ничего, — покачал головой Перт, осторожно обходя весь этот бумажный кавардак. — Просто восхищаюсь тобой.       Санта фыркнул и отвернулся к книгам. Но Перт успел заметить смущение, окрасившее его скулы румянцем. — Знаешь, почему бы тебе не обустроить для всего этого комнату наверху? — предложил вампир, усаживаясь на пол. — Чтобы не волноваться о случайных проклятиях? — Я и так тут практически живу, — буркнул Санта, не поднимая головы от своих записей. — Если еще и кабинет обустрою — вообще не избавишься.       Перт тихо хмыкнул. Мысль о Санте, живущем с ним здесь, не показалась ужасной. Наоборот, согрела изнутри. Санта шумно выдохнул. Захлопнул блокнот и, откинувшись назад, уронил голову на плечо вампира. Перт почувствовал не только вес, но и волну тепла и легкой вибрации, хлынувшую из точки соприкосновения. Она мягко обволокла и Перта, но не как угроза, а как теплое, тяжелое одеяло. Внутри этого кокона энергия перестала биться в истерике; она затихла, заурчала почти что сонно, притягиваясь к спокойной, неживой сущности вампира, как к магниту.       Санта помолчал пару секунд, собираясь с мыслями. — Спасибо тебе. — За комнату? — Перт мягко обнял его за плечи. — Мне не жалко. — Нет, — мотнул головой Санта. — За это.       Он обвел рукой пространство, указывая на разбросанные записи и книги. — Бумаги мне не жалко тем более, — рассмеялся Перт, чувствуя, как Санта окончательно расслабился в его объятиях. — Ты... заземляешь, — спустя почти минуту молчания прошептал маг. — Успокаиваешь. Не знаю, как это работает, но я уже и не помню, когда ощущал свою голову такой ясной. Раньше все мои работы, все идеи... Они были сделаны под влиянием алкоголя. Или после всплеска адреналина. Вот так вот сидеть спокойно и методично над чем-то работать — для меня это в новинку. — Он замолчал, пытаясь совладать с эмоциями. А потом еще тише договорил: — И я... Я так рад, что ты здесь. Что ты есть у меня. Что я могу... просто быть. Без страха или безумия, без боли.       Перт не нашел слов. Просто сжал его плечо в молчаливой поддержке. И нежно поцеловал в макушку.       Потому что совершенно неважно, как они в итоге называли то, что было между ними. Увлечение, любовь, заземление. Они просто были. Рядом, вместе. Остальное — неважная чепуха. — Спасибо тебе, — эхом повторил Перт, ощущая, как тяжелый груз из сомнений исчезает.