The House

Первое, что он почувствовал — это холод. Пронизывающий, вызывающий мурашки и неприятные ощущения под ложечкой холод был вокруг него. Он укутывал своими ледяными руками священника словно уютное одеяло, набитое иглами. Очнувшись от забытия, Евгений решил, что он в чистилище. Примерно так ведь Данте его описывал? По крайней мере, таким он его помнил. Он огляделся и понял, что сидит. Было темно, тусклый свет от бокового освещения едва ли позволял видеть дальше кончиков своих пальцев. Проморгавшись и немного адаптировавшись к тьме, парень внимательнее осмотрел, на чём он сидел. “Кинотеатр?” Он не помнил, как здесь оказался, как выходил с территории монастыря: он в принципе не помнил ничего вплоть до последних трёх дней. Последним воспоминанием было то, что он задал мальчикам домашнее задание и отправил на следующее занятие. Он попытался встать: ноги и руки затекли настолько, будто эти три дня он и провёл в этом хоть и мягком, но уже осточертевшем кресле. Сначала он практически отлепил тяжёлые руки от подлокотников, упёрся в них кистями и содрал себя с кожаного кресла. Только благодаря звуку собственного голоса до него дошло, как было тихо. Стон эхом пролетел над пустым залом. Он прикинул, что помещение могло в себя вместить человек 50 при желании, но сам зал кинотеатра был рассчитан на гораздо меньшее количество. Три ряда довольно больших мягких кожаных бордовых кресел, по пять в каждом ряду. Пусто, тихо и холодно. У Живого снова пробежали мурашки по телу и он с лёгким оттенком тревоги сжал деревянный крестик. Чётки по-прежнему были при нём: нить из деревянных бусин довершал небольшой простой крест — ни гравировки, ни металла, никаких излишек. Бусины были нанизаны на довольно прочную леску, что позволило Джону пользоваться этим “аксессуаром” уже не первый десяток лет. — Куда ты меня направляешь…? — парень боком прошёл мимо сидений и встал на боковой лестнице. Ступени вниз вели к небольшой двери, над которой тускло горела надпись “Booth”. Он сразу понял, что это было служебное помещение, откуда можно было включать фильмы, а значит где-то в противоположном конце должен быть выход. Священник развернулся и уже было занёс ногу над ступенькой, как откуда-то сбоку послышался скрип. Звук чётко напоминал тот, что он сам слышал, когда вставал: скрипучая кожа нехотя отпускала кого-то встать. Проблема была в том, что он видел, что зал был пустым. Такого звука сейчас просто не могло быть. Евгению стало холоднее. Он выдохнул и изо рта пошёл пар. С замирающим сердцем Живой посмотрел на сиденья и увидел, как они сами начали складываться на первом ряду, что был ниже от него на две ступени. Джон вспомнил, что он не принимал таблетки и, должно быть, это были галлюцинации. Но, чёрт возьми, почему тогда так холодно? Решив больше не испытывать судьбу, Джон рванул наверх, молясь, чтобы дверь выхода была открыта, дёрнул ручку, та нехотя поддалась, он пулей вылетел из помещения, закрыв за собой дверь, прижался спиной к ней и услышал тонкий женский голос. — Не думала, что в таком месте столкнусь со священником, — перед ним стояла невысокая блондинка. Её короткие волосы были измазаны чем-то тёмным на концах, вид у неё в целом был потрёпаный, в руках она держала бабину с кинолентой, как-будто притащила её из какого-то музея. — Подвинься, — Евгений был в замешательстве от такой наглости и покачал головой. — Туда лучше не ходить. Там что-то…я не знаю, как объяснить…не подскажете, где я? — А, так ты новенький. Понятно, — блондинка усмехнулась и потёрла начавший темнеть синяк на руке. — Две вещи. Первое: не верь никому. Второе: пошёл нахрен с дороги или я тебя порежу, придурок. Дважды повторять не стану, — только сейчас он заметил в руке девушки нож и тут же отшатнулся в сторону. — Вот и славно. Я рада, что мы друг друга поняли. Не ходи за мной, — девушка со злостью открыла дверь, ведущую внутрь кинозала и скрылась в морозном воздухе. Евгений стоял у двери, прислушиваясь к звукам тяжёлой поступи девушки, которая явно спускалась вниз, но решил воспользоваться её предостережением и не идти за ней и вышел в следующее помещение, обдумывая слова блондинки: “Новенький? В чём? Где я?” Вопросов сейчас было больше, чем ответов и усиливающееся сердцебиение никак не облегчало ему жизнь.