Искупление

      дэ-хо лежит в постели, комкая в пальцах одеяло нервно, напряженно, почти истерично. он чувствует на себе пристальный взгляд чужих глаз. разочарованный, озлобленный взгляд - но боится посмотреть в ответ. хочет зажмуриться, сделать вид, что не чувствует ничего, погрузиться в сон - не может.       остальные игроки, утомленные и изнеможденные, уже давно крепко спят. не слышат и не ощущают ничего. очередная игра, очередной день, когда перед глазами - смерть и кровь, которые стереть из памяти удастся, только если следующим навылет будешь ты. дэ-хо думает именно так. он уже не сможет жить как раньше: слишком много боли, горечи и вины.       мужчина чувствует, как матрас на его кровати проминается под весом чужого тела. чувствует прикосновение грубой руки через одеяло. чувствует, что к нему пододвигаются ближе. наконец, слышит шепот возле уха, заставляющий рвано задышать, сжаться, пытаясь раствориться в окружающей мертвенной тишине.       - я знаю, что ты не спишь, дэ-хо.       и это было самым страшным. судорожные дерганья, шорох одеяла, рваные вдохи - всё это выдавало игрока с головой. ки-хун прекрасно знал, что морпех не может просто спокойно уснуть. с момента перестрелки он мучился невыносимой бессонницей. под глазами, некогда горящими задором и верой - непроходящие синяки, тело переодически чуть заметно дергает, речь стала спутанной. нарастала гнетущая тревога, не давала покоя, коробила тело и разум, лишала рассудка. дэ-хо понимал, что стояло за этим.       вина. за смерти товарищей, за собственный, как в детстве, страх. страх ошибиться, страх подвести, который, в конечном итоге парализовал, не дал даже подняться на ноги, не дал сделать абсолютно ничего.       дэ-хо крупно вздрагивает, когда чужая рука крепко сжимает его плечо, вдавливая в кровать, казалось, с намерением раскрошить кости на мелкие осколки, словно пресс.       - дэ-хо, ты знаешь, это ты виноват во всем, - снова обжигающий шепот на ухо.       - д-да, это я всё… виноват во всём, - голос дрожит, ломается, - я позволил им умереть. я позволил их убить.       - ты предал их, дэ-хо. ты предал всех нас, - продолжает ки-хун, не ослабляя хватку на плече.       вторая его рука медленно тянется под одеяло, но дэ-хо ее не останавливает. снова цепенеет, не в силах пошевелить даже пальцем. в душе морпех хочет забиться в истерике, истошно закричать от бессилия, даже готов взобраться на самую верхнюю кровать и кинуться вниз головой, разбиться, наказать себя за трусость и смерть товарищей. однако крепкая рука не позволяет ему пошевелиться - дэ-хо чувствует себя кроликом, еще живым, но накрепко зажатым в волчьих челюстях.       - я спрошу один раз, - продолжает ки-хун, - хочешь искупить свою вину?       конечно. дэ-хо хочет. больше всего на свете.       кивает. не говорит, не издает ни звука - лишь резко трясет головой в знак согласия.       ки-хун не отвечает ничего. лишь молча стягивает с мужчины одеяло - единственную маломальскую защиту, пусть и не настоящую, а мнимую. дэ-хо не сопротивляется. даже когда с него стаскивают штаны вместе с трусами, оставляя их болтаться на одной ноге в районе щиколотки. он знает, что заслужил всю свою боль и ненависть лидера. потому держится по-возможности достойно: и когда пальцы сжимают крепкие берда, и когда пот с напряженного лба ки-хуна капает ему на щеку. лишь беззвучно стискивает зубы, когда ощущает чужое обжигающее тепло внутри. но по-прежнему молчит. когда ки-хун оказывается в нем полностью, делает рваный вздох.       - если услышу хоть звук, задушу. клянусь, - он безэмоционально выдыхает дэ-хо в шею.       морпех понял бы и без слов. он будет молчать. не всхлипнет, не закричит, не проронит ни слезинки. в коем-то веке с достоинством понесет наказание. в глубине души он даже рад быть униженным, растоптанным и растленным. он ждал, когда ему наконец причинят боль извне. напряжение в голове спадает с каждым толчком. дэ-хо лишь рвано, еле слышно дышит, когда ловит тяжелый взгляд ки-хуна на себе.       «давай, сильнее, ударь меня. сделай мне больно. разорви меня. унизь. покарай. заставь истечь кровью. давай же!» - хочет закричать морпех.       благо, ки-хун понимает все по взгляду. берет глубже, стискивает пальцы сильнее, до синяков, казалось, - до костей. испепеляет суровым взглядом. дэ-хо же старается насадиться сильнее, быть податливей, всем видом показать, что готов принять ки-хуна полностью. ему невыносимо больно, но он благодарен за каждую пролитую им же каплю крови. губы подрагивают, еле заметно растягиваясь в искренней, беззлобной улыбке.       наконец, спустя долгие минуты пытки ки-хун начинает замедляться, и вскоре покидает измученное тело, но продолжает нависать сверху, словно чего-то ожидая.       - спа…сибо… - рвано выдыхает дэ-хо.       он чувствует, как густая жидкость просачивается на постельное белье. на нем останутся красно-белые разводы. доказательство, что дэ-хо искупил вину.