С тобой смогу на веки я забыться

С тобой смогу навеки я забыться,

С тобой смогу я многое понять.

И это значит — клюв отрезать птице,

В штанах местами яйца поменять.

А. С. Князев

      Сегодня Альберт явно встал не с той ноги. Поток мыслей нарушала головная боль с утра, обувь не надевалась, аранжировки не складывались, голос не звучал — и так далее. Дух был соответствующий всему происходящему вокруг — упал и разломился, как корабль, атакованный кракеном. Пришёл он например на кухню сделать кофе, молоко в холодильнике скисло вне срока годности, пришлось пить без него. Горечь прошлась по горлу, ну и гадость. Кофе без молока пьёт только Андрей. Андрей... Интересно, у него тоже настроение поганое? Вряд ли. Князь бодр духом, и глаза сияют, как чистое небо. Хотя сегодня оно далеко не чистое — серость из облаков заполонила всю красоту, оставив после себя лишь унылую пелену. За окном мир словно подстраивался под его настроение. По крышам стучал дождь, завывал осенний ветер, гоняя по асфальту жёлтые листья. В воздухе висела сырость, пробирающая до костей. Студия, звукозапись ждали, любимые гитары были с собой — и Андрей Сергеевич. Не с собой в смысле, а рядом. На студии записываются сегодня лишь они, вдвоём. Как назло, и водители на дорогах слепы и безруки — то резко тормозят, то подрезают, будто решили проверить его терпение на прочность. Кажется, сама вселенная сегодня ополчилась против него. Рычать от злости хотелось. Успели взбесить с самого утра. Но жаловаться Альберт не привык — не его это. Поныть можно и в мыслях, особенно из-за такой ерунды. Пришёл Альберт в студию, словно ветром принесённый. В голове была пустота, движения шли механически, будто по команде. Андрей, как всегда, потянулся обнять, потрепать за ухо, но Альберт резко уклонился. Не до этого сейчас. Хотелось лишь одного — рухнуть на асфальт посреди улицы и провалиться в сон. Князя это встревожило, он хотел спросить что случилось, поддержать, но его встретил грубый ответ. Может и не стоило этого делать. Он не заслужил ведь, это у Альберта сегодня мысленный потом. Андрюха, однако, не настаивал. Ходил вокруг да около, бросал короткие взгляды, прочуял настроение и затих. Совсем. Молчал, лишь изредка напевая под нос, потом снова погружался в работу. Неужели обиделся? Да ладно, не может быть. Рак быстрее на горе свистнет, чем Князь станет дуться из-за такой фигни. Но всё равно настораживало. Может потом серьёзный разговор устроит? Психологом работать начнёт? Сейчас вообще ни с кем желания говорить не было, даже с Андреем. Рабочий день шёл к концу. На студии остались они вдвоём. Альберт записывал гитару один, а Князь... Князь, похоже, уже завершил свои дела и ждал, когда Альберт закончит. А тот уже и закончил. Альберт лишь машинально перебирал струны, играя что-то бесформенное. Пальцы сами вспоминали старые аккорды, переходя от одного к другому без всякого плана. Звук получался мягким, успокаивающим — ровно то, что нужно после такого дня. Внезапно пальцы замерли. Последний звук растворился в тишине. Альберт потянулся к поду, валявшемуся на пульте. Он сделал глубокую затяжку, и сладковатый пар с привкусом ментола заполнил лёгкие. Но насладиться этим ему не дали. Тело обдало холодом и жаром одновременно. По пояснице прошёл электрический разряд. Альберт замер, медленно затаив дыхание. Ладонь сжала под. Андрей... Его руки скользнули под футболку, замерли на боках, пробежались по животу и Альберт вскрикнул: — А-а-а, блять! Он дёрнулся всем телом, но было поздно. Андрей уже впился в его бока, цепкие пальцы скользнули по рёбрам, щекоча кожу. Дыхание сбилось, а в груди уже таился предательский смех. Видимо, Князь терпел до последнего, чтобы нанести удар именно сейчас! Верните меня в мой океан!!! — Ну а чего ты такой грустненький сегодня? Улыбнись хоть, Несмеяна, — хитро сказал Андрей. Гад! Держал крепко и продолжал свои пытки. Руки скользили по животу, затем снова опустились к талии. Андрей не просто щекотал — он атаковал с хирургической точностью. Его пальцы, быстрые и цепкие, как щупальца, задевали самые уязвимые места. Вторая рука сжала подлокотник кресла. Он мог бы и отбиваться... Но не когда тебя держат как... Даже не сравнить! — Ну хватит... Отъебись! — смех прорвался сквозь напускную суровость, прерывистый, задыхающийся. Ну что ж такое! Альберт корчился, задыхался от хохота, пытаясь вырваться, но Князь держал его мёртвой хваткой. Блять, кто из них кракен!? Альберт или он!? А потом появилось нечто другое. Помимо смеха и судорожных движений он заметил то, чего не должно было быть: приятный спазм внизу живота, а затем — ощущение, будто там завязывается узел. Кровь приливала не только к лицу, но и гораздо ниже. Ох чёрт... Знакомое чувство, ужасно знакомое, но не сейчас же! Внизу всё напряглось, и стыдливо выпирало. А по телу уже от касаний разливался не только смех, но и приятное возбуждение, которое росло. Етить твою налево... Ну Андрей! Вот до чего людей доводишь! — Андрюх! — Альберт выдохнул сквозь зубы. Вздох показался то ли жалобным, то ли протяжным. Но голос дрогнул, уже не от смеха, точнее не только от него. Андрей замедлился, руки скользили по талии нежно и ласково. Грудь Андрея спокойно вздымалась, его щетина на бороде немного колола шею... Альберт был напряжён сильнее некуда. Каждое касание оставляло горячий след на коже и мурашки. Что только усугубляло... кхем... Положение. Ласкает. Приятно, конечно, но слишком! — Отъебался, всё, — Андрей вздохнул. Голова прижималась к шее Альберта, обдав её горячим дыханием. Тот вздрогнул и поджал ноги. А-а-а... Он сейчас с ума сойдёт! Андрей замер, руки всё ещё лежали на боку, на сей раз не ласкали и не двигались. Взгляд скользнул вниз, и на лице появилось удивление. Брови поползли вверх, губы приоткрылись. — Ой... — хрипло прозвучало. — Я не специально... Альберт замер. Андрей снова посмотрел ему в глаза, в которых читался стыд, смешанный со злостью. Не специально! Хотелось и смеяться и кричать одновременно. Голос Князя затих, а уголки губ дрожали, пытаясь сдержать улыбку. А потом не выдержал. Он меётся. Смеётся! Облокотился на Альберта, уткнулся лицом в его ключицу и залился тихим смехом. В такой ситуации даже у Алика голос дрогнул: — Идиот... Затем ещё раз, смешок был тихий. Потом второй и превратился в сдержанный хохот. Хотя куда уж смеяться? Насмеялся вдоволь от Андреевых рук. Они затихли. Воздух казался густым и влажным, а также неимоверно горячим — от дыхания Андрея, от абсурдности ситуации. Князь только улыбался, начиная тереться о шею. Альберт вновь облокотил голову назад и зажмурился. Затем прежние касания двинулись ниже... И сжали область паха. Альберт чуть не подпрыгнул на кресле (как бы они два дурака его не сломали). Предупредил бы хоть! — Весь день как туча, мрачный. Грозил даже на гитары свои любимые, словно они виноваты в том, что струны скрипят, — Князь говорил спокойно, ласковым голосом, дразня руками область паха. Альберт поджал ноги. — Не с той ноги встал, — проворчал он, запрокинув голову назад. В теле росло напряжение, с каждым движением руки хотелось вздрагивать и впиваться пальцами в его плечи. Глаза прикрылись, губы распахнулись, ловя воздух. Утешил так утешил — вот до чего доводит Князь. Андрей прижимал его крепче за талию, целовал шею и плечи. Рука неспешно расстегнула джинсы, затем скользнула под резинку боксеров. Альберт вздрогнул, прижавшись к Андрею, взгляд упал вниз. На джинсах ткань натянулась подозрительно сильно. Про себя Альберт хмыкнул. Над ним смеялся, а сам-то? Рукой машинально нащупал и сжал, услышав ответный вдох, почувствовав, как напряглось тело Князя. — Ой, я не специально, — нарочито с улыбкой прошептал Альберт, передразнивая. В ответ прозвучал глухой смех: — Попался... От Альберта последовал ответный удар. Их движения стали синхронными. Разгорячённые тела двигались в такт. Тяжёлое дыхание, прерывистые стоны, сдавленные вскрики — всё смешалось в студии. Андрей то и дело рычал, Альберт впился зубами ему в руку — вряд ли это было приятно. Светлые волосы спадали на лицо, залитое краской и потом. Волна накрыла, наступила разрядка, затем — тишина и отдышка. Молчание успокаивало. Андрей перебирал пальцами волосы Альберта, ласково заправляя пряди за уши. В голове не осталось и следа от дневного негатива — всё смыло, как волной с палубы баркаса. Спасибо, Андрюх. Умеешь поднять настроение.