New Way

Ночной город пах мокрым асфальтом, бензином и запахом улиц. Миллиардер шёл быстро, сгорбившись под тяжестью капюшона. Он редко выбирал пешие прогулки без никого. Даже без охранны. Но сегодня ему хотелось воздуха, который не пропитан чужими духами и светом вспышек, а уж тем более, хотел побыть в одиночестве. Дождь усиливался, капли барабанили по асфальту, сбегали с крыш. Пустой переулок казался отрезанным от остального города – тёмный, узкий, с мигающим фонарём, который то освещал, то погружал всё в тень. Питер собирался пройти мимо, но что-то заставило его остановиться. У стены, почти сливаясь с грязным кирпичом, сидел человек. Он обхватил колени, прижимаясь к себе, будто пытался удержать тепло, которого уже не было. Одежда мокрая, грязная, руки дрожат, волосы прилипли ко лбу. Даже издалека было видно – он на пределе. Мальчишка сделал шаг ближе. — Эй, — его голос звучал спокойно, даже холодно. — Ты живой? Мужчина поднял голову медленно, словно это стоило ему усилий. Лицо небритое, усталое, взгляд — мутный от голода, но в нём ещё оставалась искра. — Немного, — хрипло ответил он. — Эй, парень...у вас не найдётся куска хлеба? Я не прошу денег. Просто...поесть. Дождь струился по его лицу, стирая следы грязи, но не стирал отчаяния. Питер не двинулся. Он стоял, глядя на него, как на задачу, которую нужно решить. — Хлеба, — повторил он тихо, почти задумчиво. — Ты мог бы попросить денег, сигареты, выпивку. Но просишь хлеб. Тони усмехнулся — коротко, горько. — Деньги мне не помогут. Я не пропью их, не переживай, — его голос сорвался. — Просто...я не ел два дня... Питер присмотрелся. Лгать было бы легко — но этот человек не лгал. Его плечи дрожали не от игры, а от холода, его руки слишком явно говорили о голоде, а глаза...глаза были усталыми, но не пустыми. — Ты давно на улице? — спросил Питер, и его тон был почти как у следователя. — Достаточно, чтобы забыть, что такое тепло, — выдохнул мужчина. — Почему? — Питер сделал шаг ближе. Энтони отвёл взгляд, словно тяжело было отвечать. — Потому что жизнь иногда выжигает всё дотла... В этих словах не было жалости к себе. Только усталое констатирование факта. Паркер знал: так не говорят те, кто придумывает истории, чтобы вызвать сочувствие. — Имя? — коротко спросил он. — Тони. — Просто Тони? — Просто Тони. Молчание повисло между ними, смешавшись с шумом дождя. Питер склонил голову, продолжая оценивать его, словно взвешивал — стоит ли доверять этому мужчине. — Ты знаешь, что я могу пройти мимо? — произнёс он ровно. — Я не благотворительный фонд. — Тогда иди, — Тони не поднял глаз. — Я не держу. В этом не было просьбы. Не было унижения. Было только что-то, что зацепило Питера — гордость, смешанная с безнадёжностью. Дождь лил сильнее. Питер молчал ещё секунду, а потом выдохнул и сказал тихо: — Вставай. Тони моргнул, когда капля дождя скатилась ему на нос. — Куда? — Туда, где тепло. Где есть еда. — Почему? — спросил он почти недоверчиво. Питер усмехнулся, но в его улыбке не было веселья. — Потому что я могу. Тони медлил, но поднялся. Ноги дрожали, шаги были неуверенными, но он пошёл. Питер молча протянул ему зонт, сам не раскрыв свой, и повёл его сквозь дождь. Они шли медленно, почти неслышно, только звук дождя заполнял пространство между ними. Ночной город был пуст, редкие машины проносились, оставляя за собой шлейф света. Старк держался на расстоянии. Он шёл чуть позади, боясь спугнуть этого странного мальчишку, который вдруг решил помочь. В его голове крутились мысли: "Почему он это делает? Чего хочет взамен?" Но Питер шёл уверенно, не оборачиваясь. Тони давно не разговаривал с людьми. Не так, чтобы это было разговором, а не обменом короткими фразами: "Уйди", "Дайте", "Нет". Слова застревали где-то в горле. Он чувствовал себя чужим, грязным, и не мог понять, зачем этот мальчишка его ведёт...он чувствовал себя самым настоящим мусором. Питер, казалось, чувствовал напряжение. Он говорил первым, но тихо, почти лениво: — Ты всегда спишь на улице? — Не всегда, — голос Тони был хриплым. — Иногда удаётся найти..временное укрытие. — Знакомые? — Нет. Те, кого называл знакомыми, давно закрыли двери. Юноша кивнул, не оборачиваясь. — Значит, ты гордый. — Или никому не нужен, — Мужчина усмехнулся, но в этом не было веселья. Они шли дальше. Дождь продолжал стекать по лицам, по одежде. Питер выглядел так, будто ему всё равно, что он промок. Его худощавая фигура, тонкие плечи под капюшоном — Тони отметил про себя, что этот мальчишка выглядит младше, чем сказал бы его голос. С виду – лет пятнадцать, не больше. Он нахмурился. — Тебе не страшно? — вырвалось у него. — Чего? — Питер бросил взгляд через плечо. — Вести домой...кого-то вроде меня. Питер улыбнулся, но в его улыбке не было тепла — она была дерзкой. — Если бы мне было страшно, ты бы уже валялся обратно в том переулке. Тони опустил глаза. Он шёл тихо, стараясь не идти слишком близко, чтобы не вызвать у него отторжения. Этот мальчишка помогал, но оставался настороженным. — У тебя родители не волнуются? — спросил Тони после долгой паузы. — Нет, — ответил Питер коротко. Тони услышал в этом слове что-то, что лучше не трогать. Дальше они шли молча. Когда двери дома открылись, Тони едва не отступил. Ему казалось, что он попал в другой мир: Высокие потолки, стеклянные стены, вид на ночной Нью-Йорк, мягкий свет. Просторно, чисто, дорого — и слишком тихо...хорошая квартира. — Ты...живёшь здесь? — выдохнул он. — Ага, — Питер сбросил мокрый капюшон и прошёл внутрь так, будто роскошь была для него привычным воздухом. Старк стоял на пороге, не решаясь зайти. — Можешь не бояться, ковры не укусят, — Питер бросил на него взгляд, в котором мелькнуло что-то вроде насмешки, но не злой. Мужчина всё же шагнул внутрь. Ему казалось, что каждая его мокрая капля оставляет след на идеальном полу. На идеальном ковре. — Садись, — Питер махнул на барную стойку. — Еда будет через минуту. Тони сел неловко, опустив глаза. Он чувствовал себя чужим, кем и являлся здесь. Питер достал из холодильника контейнеры, быстро разогрел суп, который приготовил недавно, но забыл доесть, нарезал хлеб и поставил перед мужчиной. — Держи. Тони ел молча, быстро, жадно. Этот суп был самым чудесным, что он ел за это время. Питер наблюдал, облокотившись на стол. — Когда в последний раз ел нормально? — спросил он спокойно. — Не помню, — Тони не поднимал глаз. — Значит, давно. Когда тарелка опустела, Питер поставил перед ним чай. — Ванная там. Помойся. Одежду найду. Тони хотел сказать "не стоит" и уйти вновь на улицу, но слова застряли. Он поднялся и направился в указанную сторону. Юноша догнал его, около двери ванной комнаты и протянул Тони полотенце, на край стопки положил новую бритву и пену. — Там всё, что нужно. Зубная щётка — в шкафчике. Постарайся не утонуть, — лениво бросил он, будто это была обычная рутина, а не акт милосердия. Энтони взял вещи осторожно, а после посмотрел на мальчика, вдыхая. — Ты слишком много для меня делаешь, парень. Питер посмотрел прямо, чуть прищурившись: — Я просто ненавижу грязь в своём доме. Иди. Тони фыркнул, немного закатывая глаза, но пошёл. Он привык когда его называют грязью. Он стоял под горячим душем так долго, что кожа покраснела. Вода стекала, смешиваясь с грязью, пылью улиц, остатками дождя. Казалось, она смывает не только это – она смывает усталость, боль, слёзы. Он брилился медленно, не спеша. Бритва скользила по щетине, обнажая под усталой кожей то лицо, что когда-то было ухоженным. Тони подравнял бороду, аккуратно, как умел. Без бороды не будет ходить — всё же он мужчина, а не мальчик. Почистил зубы – вкус пасты показался странно домашним...ему нравилось. А вкус мяты был ему дороже всего. Когда он закончил, в зеркале на него смотрел совсем другой человек. Не бездомный. Не разбитый. Уставший, да. Но уже человек. Он обмотал полотенце вокруг бёдер, собрав мокрые волосы рукой. Когда Энтони вышел, Питер уже ждал, сидя на диване и лениво листая что-то на планшете. Он поднял глаза – и задержал взгляд. Перед ним стоял высокий мужчина, чистый, с аккуратной бородой, вода ещё стекала с кончиков волос. Он выглядел... не так, как на улице. Даже в простом полотенце было видно: этот человек когда-то был хоть кем то, а сейчас Питер нашёл его на улице, как щенка. Старк заметил, как Питер смотрит, и смутился. Он неловко поёрзал, крепче прижимая полотенце. — Я...ээ... не нашёл, где положить мокрое... Питер чуть склонил голову, уголки губ дрогнули. — Кидай в корзину для белья. Не стесняйся. — Легко тебе говорить, — Тони усмехнулся, но неловко. — Стою тут...в полотенце, а ты смотришь. Питер поднял бровь. — Ты стесняешься меня? Тони отвёл взгляд, кашлянув. — Ну...ты же ребёнок. — Старк считал его ребёнком не потому что тот выглядит так, но и сравнил в голове их возраста. Ребёнок. Питер усмехнулся про себя. Знал бы он, сколько он видел мужских тел, сколько касаний пережил, сколько раз ложился под тех, кто считал себя взрослее и сильнее...Он не сказал этого вслух, только холодно, почти насмешливо ответил: — Поверь, я видел хуже. Мужчина замер, не зная, что ответить. Он чувствовал себя неуютно — не из-за полотенца, а потому что этот мальчишка смотрел слишком...видяще. — Одевайся, — наконец сказал Питер, отводя взгляд. — Потом поговорим. Мужчина взял одежду рядом с Питером, придерживая второй рукой свое полотенце, дабы оно не соскользнуло и, ушёл в ванную комнату, переодеваться в чистую, домашнюю одежду.