Все должно было быть не так

Мун Чжо не планировал приводить сюда кого-либо, но Чон У особенный.        Квартира, в которой он на самом деле жил, не предназначалась для посещения другими людьми, лишь для мастерской, в которой он изготавливал свои творения. Чон У заходит внутрь первым и немного оглядывается, рассматривая то, что успевает увидеть, прежде чем его аккуратно разворачивают за плечо. Писатель заметил, что Мун Чжо еще с первой их встречи смотрел на него как-то странно, не как на других. Уголки губ всегда были приподняты хотя бы чуть-чуть, а глаза прищурены, да и в целом лицо было расслабленным, таким, будто Мун Чжо всегда был почему-то доволен им. Но не как отец, старший брат или, например друг. Он будто доминант, который доволен подчинением от своего саба. И что-то в его взгляде заставляло Чон У чувствовать дрожь в коленях, сглатывая выделяющуюся слюну.        А сейчас он точно так же смотрел на него, только вот они одни в какой-то квартире. Мун Чжо толком и не сказал зачем во время прогулки ему понадобилось срочно зайти в квартиру друга.        Взгляд глубоких карих глаз смотрел прямо в душу. Откуда-то появилось странное желание притянуть мужчину за футболку к себе и поцеловать.        Которому Чон У не очень-то и сопротивлялся. Он сжал в кулак ткань мягкой футболки, чуть скрутил для удобства, и с силой притянул к себе, впечатываясь неловким чмоком в губы мужчины.        Сначала они пару секунд просто соприкасаюся губами, но стоит Мун Чжо чуть отстраниться, как Чон У начинает голодно целовать мужчину, совершенно забывая, что у него где-то в Сеуле есть девушка, и прямо сейчас он изменяет ей. Писатель целует жестко, грубо вжимаясь и кусая чужие пухлые губы, тяжело дыша, но не переставая. На действия малыша дантист лишь улыбается в поцелуй, причмокивая.        Когда воздух в легких заканчивается, Чон У отстраняется. Его пухлые губы стали еще более пухлыми и яркими, заставляя Мун Чжо восторженно вдохнуть накалившийся между ними воздух.        — Что это было, лапуля? — дантист, будто ничего не понимая, склоняет голову на бок, невинно хлопая глазами.        — Я хочу отсосать тебе, — внезапно даже для себя, произносит писатель.        Юноша на пару мгновений замирает, тупо уставившись на мужчину. Он хватается за голову и отворачивается, не зная куда себя деть. Перспектива выпрыгнуть из приоткрытого окна казалась очень заманчивой.        — В смысле, я… Боже мой, забудьте, пожалуйста-… Не успев договорить, Чон У прерывается на судорожный вздох, когда Мун Чжо сначала обхватывает его тазовые косточки по бокам, а после, забираясь под кромку штанов, с нажимом проводит по мягкой коже, опускаясь пальцами к лобку, поглаживая круговыми движениями.        — Ты мог просто сразу предложить, лапуля, не нужно держать свои желания в себе, делай то, что хочешь. Мужчина медленно спускался ладонями ниже и ниже, но Чон У резко хватает Мун Чжо за запястья, останавливая и вытягивая чужие запястья из штанов. — Подожди, я.. у меня.. — отпуская чужие руки, писатель разворачивается, находясь очень близко к чужому привлекательному телом. — Не совсем тот набор органов, на который ты скорее всего рассчитываешь… Чон У поднимает голову, встречаясь с чужим непонимающим взглядом. — Что ты имеешь ввиду, лапуля? Писатель нервно вздыхает, чувствуя, как колотится его сердце в груди, отдаваясь в ушах стуком и опускает глаза на свои руки, нервно теребящие край футболки. — Дело в том, что… из-за какой-то аномалии, когда я был ребенком, меня считали девочкой, — парень сглатывает слюну, не поднимая глаз на Мун Чжо, — но, когда я становился старше, заподозрили что что-то не так, и я… даже не гермафродит, просто парень с женскими детородными органами. Чон У боязливо поднимает голову, встречаясь изучающим взглядом Мун Чжо. Губы мужчины слегка приоткрыты, а глаза следят за каждой эмоцией парня. — Думал, что я посчитаю тебя испорченным, поэтому боялся рассказать, лапуля? — мужчина перехватывает чужие запястья и подносит их к лицу, поочередно целуя ладони. Парень очарован, он не мог отвести взгляд от чужого лица. Щеки покрываются горящим румянцем, переходя и на кончики ушей, выдавая Чону У с потрохами. — Ты все еще хочешь сделать то, что предложил, детка? Боже мой, эти прозвища выбивали землю из-под ног Чон У. Он несколько раз кивает и отнимает свои руки из чужого захвата, медленно опускаясь на колени перед мужчиной, принимаясь дрожащими руками расстегивать пуговицу джинс и молнию, сразу с бельем приспуская одежду на уровень бедер. Увлеченный своим занятием, Чон У не слышит, как над его неловкими движениями посмеивается Мун Чжо. Когда перед парнем предстает полувозбужденный член, Чон У чуть теряется, не совсем уверенный в том, с чего стоит начать. Он никогда раньше этого не делал. — Возьми его сначала в руку, — раздается над головой спокойный голос, и он подчиняется, двумя ладонями обхватывая мягкую плоть, — молодец, хороший мальчик. А теперь погладь его, возьми головку в рот. От обращения писатель чувствует приятный спазм между ног и желание с силой сжать бедра вместе, чтобы хоть чуточку испытать удовольствие. Он кивает и с тяжелым выдохом приближается к члену Мун Чжо, аккуратно обхватывая головку пухлыми губами, стараясь не задеть ее зубами. Ладони медленно проходятся по твердеющему и понемногу увеличивающемуся от возбуждения члену. С восторгом Чон У осознает, что этот горячий мужчина из-за него сейчас находится в возбуждении и тяжело дышит, принимая неопытные ласки. Движения рук по стволу становятся смелее, а губы целуют головку, посасывая ее. Когда Чон У насаживается на член чуть глубже, он чувствует чужую хватку на своих волосах. Подняв глаза, он чувствует, как слюны во рту становится больше, и она маленькими капельками вытекает из уголков губ. Хоть лицо Мун Чжо ничего и не выражало, жадный взгляд мужчины, желающий запечатлеть этот момент в памяти как можно ярче, обжигает. Парень не сдерживается, и от очередного спазма между ног он толкается бедрами вперед, желая хоть чуть-чуть облегчить тягучее чувство, но натыкается лишь на пустой воздух. Мужчина, усмехаясь, чуть сжимает густые волосы в ладони, облизывая пересохшие губы. — Ты хочешь быть послушным мальчиком, не так ли, лапуля? — Чон У отзывается положительным гудением, которое вибрацией проходится по члену, заставляя старшего выдать хриплое «Ох...» и продолжить, — Тогда я запрещаю тебе трогать себя, малыш, до тех пор, пока не получишь разрешения. Киска Чон У пульсирует, из-за запрета лишь еще сильнее хочется потереться обо что-то, хотя бы чуть-чуть сняв напряжение. Но он лишь согласно моргает, тяжко выдыхая через нос. Для Мун Чжо хотелось быть самым послушным. Младший перекладывает руки с члена на бока старшего и медленно заглатывает глубже, на сколько может. В уголках глаз скапливаются слезы, которые скатываются по щекам от частого моргания. — Втяни щечки, лапуля. — Хрипит Мун Чжо, делая глубокий вдох через рот. Чон У подчиняется, втягивая щеки и создавая во рту вакуум вокруг органа. Вкус соленого предэякулята объемно распространился по всему рту.        Он несколько раз двигает головой, насаживаясь глубже и глубже. Над головой Чон У слышит хриплые стоны, чужая рука в густых волосах сжимается, в ответ на что писатель сжимает пальцы на боках. На месте его рук скоро появятся синяки и от осознания этого парень довольно стонет, вибрируя на органе, чувствуя, как его промежность сладко пульсирует. — О боже, — вздыхает Мун Чжо, — прости лапуля. Парень лишь успевает проморгаться и последний раз ясно посмотреть на Мун Чжо, прежде чем на голову опускается вторая рука, делая хватку на волосах слишком крепкой и мужчина начинает насаживать его на себя глубже и глубже, хищно улыбаясь и чуть скаля зубы, смотря на плачущее лицо соседа. Когда дантист начинает безжалостно трахать рот соседа, Чон У, если говорить честно, был готов кончить прямо в тот момент, когда толстый венистый член таранил его сжимающуюся глотку. Киска неприятно сжималась вокруг воздуха, хотелось стимуляции, чтобы его кто-то потрогал, приласкал. Резко дергает бедрами вперед пару раз, усаживаясь обратно на пятки, но это не дает никакого эффекта, разве что вызывает снисходительный смех у Мун Чжо. — Ты так мило пытаешься быть удобным лапуля. Хотя сам так сильно хочешь ласки, верно? Ведешь себя как маленькая грязная лапочка, нуждающаяся в чужих ласках, да? — Чон У лишь скулит на эти ужасные слова, которые почему-то заставляют его течь еще сильнее, чувствуя, как нижнее белье становится слишком влажным и дискомфортным. Мун Чжо с улыбкой закусывает нижнюю губу, двигая чужой головой резче, насаживая до конца, с удовольствием подмечая, как и без того пухлые губки стали еще больше и еще ярче. Прижав Чон У к своему телу до упора, Мун Чжо кончает с рычащим стоном удовольствия, чувствуя, как горло лапули судорожно сжимается вокруг него, пытаясь проглотить все то, что Мун Чжо ему дал. Он еще какое-то время прижимает парня к себе, чтобы тот точно проглотил, а потом отпускает, чтобы его малыш смог прокашляться и отдышаться, прикрывая ладонью рот. — Ты как, лапуля? — участливо спрашивает стоматолог, поглаживая парня по влажным волосам, пока тот тяжело дышит, а сам заправляет член в боксеры и натягивает джинсы обратно. — Мун Чжо, м-мне… мне нужно, — еле складывая слова вместе, Чон У пытается отдышаться и сказать, что он тоже хочет разрядки. Мужчина опускает внезапно холодный взгляд на дрожащие бедра парня и ставит одну ногу вперед, указывая взглядом о нее. — Доставь себе удовольствие сам, лапуля. Если ты хочешь кончить, можешь потереться о мою ногу, но я запрещаю тебе трогать себя. Чон У глупо хлопает глазками, медленно осознавая, как унизительно и горячо он будет выглядеть со стороны, пытаясь доставить себе удовольствие, вот так. Он сглатывает вязкую слюну, и кивает, привставая с пяток и на коленках подползая ближе, хватаясь ладонями за чужое бедро. Чон У закусывает губу и на пробу толкается, чувствуя, как удовольствие от долгожданного прикосновения дрожью отдаются по телу. Парень хнычет, заламывая брови. Он не поднимает взгляда на мужчину, утыкаясь щекой в его бедро, слишком стыдно было то, что он трется влажной промежностью о него и получает от этого дикое удовольствие, тихо постанывая. В какой-то момент его ноги устают от перенапряжения, и слишком сильно трясутся. Мун Чжо замечает это, поэтому укладывает руку на чужую макушку и мягко надавливает. Писатель опускается киской на лакированную туфлю стоматолога. Гладкая поверхность идеально скользила, без дискомфорта помогая парню доставить себе удовольствие. Чон У вжимается лицом в бедро Мун Чжо, своими бедрами толкаясь и проезжаясь по чужой ноге. Чувствуя, что оргазм близко, парень хаотичнее дергает тазом, сжимая между бедрами ногу, кончая в штаны, пока стоматолог довольно поглаживает его по волосам. — Ты хорошо справился лапуля. Такой послушный. Мужчина гладит его по голове, пока большое мокрое пятно расползается между ног скулящего от похвалы Чон У.