Зеркало

Белые лучи галактических светил уменьшились, мгновенно сжавшись в яркие точки. Корабль содрогнулся, выныривая из параллельного измерения, и гиперпространственный тоннель беззвучно закрылся за кормой, запечатав искривленный слой пространства. Титановый корпус космического корабля, длиной в три сотни метров, изрешечённый отметинами метеоритов и покрытый патиной дальних странствий, устремился через межзвёздную бездну. Самое пугающее и вместе с тем завораживающее в пустоте космоса — ты никогда не знаешь, что ждет тебя по ту сторону искривленного пространства гиперперехода. И Леону Крамеру это нравилось. Этот всплеск адреналина, когда выныриваешь из пространственного искажения посреди холодной бездны и не до конца понимаешь, где находишься. Эти секунды полной неизвестности были тем моментом, ради которых Леон посвятил жизнь космическим исследованиям. И пока «Аврора» сбрасывала остаточное тепло, а рубиновые лампы, сигнализирующие о завершении перехода, гасли одна за другой, капитан жадно вглядывался в показания внешних датчиков. Он старался запомнить каждую деталь этой звёздной области, в которой до него никто не бывал. Корабль все еще двигался с приличной скоростью — около пятидесяти тысяч километров в час, что по космическим меркам считалось неспешной прогулкой, но для маневрирования в неизведанном секторе требовало предельной осторожности. Инерция после выхода из гиперпространства гасилась постепенно, и «Аврора» продолжала нести свою трехсотметровую титановую массу сквозь пустоту. По расчётам Крамера, они преодолели примерно половину маршрута. Впереди их ждала новая система — только что нанесённая на звёздные карты после свежей серии глубоких сканирований, проведённых Обсерваторией Веги. В эпоху, когда каждая планета и астероидное поле уже давно исследованы и поделены между мегакорпорациями, подобные открытия становились последним шансом на прорыв для независимых команд вроде их. Леон откинулся в кресле, задумчиво рассматривая боковым зрением сидевшую слева от него блондинку. Карина Сойер. Её короткие, светлые волосы, слегка взъерошенные после бессонной вахты, придавали ей одновременно строгий и невероятно привлекательный вид. Высокая, с тонкими чертами лица и холодным, отстранённым взглядом, она всегда выделялась гордой, почти аристократичной осанкой. Карина не поддавалась панике, умела быстро принимать решения и действовать чётко, даже когда ситуация выходила из-под контроля. Внутри у неё будто горело спокойное, устойчивое пламя, которое согревало других, когда всё рушилось вокруг. Когда-то давно у них были отношения, полные страсти и импульсивных поступков, но сейчас осталась только близость, которую сложно описать простыми словами. Именно эта женщина вытащила его из трясины беспросветной депрессии и алкоголя после смерти жены, став спасительным маяком в кромешной тьме. Леон всё ещё любовался Кариной, хотя и знал, что эта дверь давно закрыта. Они давно перестали воспринимать друг друга как любовников или даже друзей. Их связывало нечто иное — глубоко укоренившееся чувство родства, какое бывает у людей, проживших вместе половину жизни вдалеке от родных планет. – Ты слишком напряжён, капитан, – Карина улыбнулась, не отрывая глаз от приборов. – Боишься, что и на этот раз не повезёт? – У меня уже иммунитет к неудачам, – ответил Леон, улыбнувшись в ответ. – Боюсь скорее, что наконец-то повезёт и мы разучимся проигрывать. Карина негромко рассмеялась. В её смехе было что-то тёплое и привычное, успокаивающее Леона уже много лет. Цель их миссии казалась перспективной: новая система почти полностью повторяла ту, из которой они только что стартовали в гипер. В предыдущей системе конкуренты обнаружили богатейшие залежи полезных ископаемых и уже начали активно их разрабатывать. Леон же решил не довольствоваться остатками — он рискнул и повёл "Аврору" в следующую солнечную систему, надеясь, что она окажется такой же щедрой. «Авроре» успех необходим как воздух. Конкуренты становились всё наглее, цены падали, а заказчики постоянно требовали новых подтверждений и гарантий. Команде Леона давно не везло, а последние месяцы были особенно тяжёлыми. – Если система действительно такая же, как предыдущая, – задумчиво протянул Леон. – Мы наконец-то перестанем браться за рискованные заказы от подозрительных заказчиков. – И купим нормальную еду вместо синтетической дряни, – с иронией добавила Карина, сверяясь с показаниями гипернавигационного маяка. – Мечты, мечты, – весело вклинился голос позади. Повернувшись, Леон встретился взглядом с широкой ухмылкой Джека, своего старого напарника и вечного шутника. Джек отличался внушительным телосложением, вечно засученными рукавами и шрамом, тянущимся от подбородка к уху — следом от старой разгерметизации, о которой он любил рассказывать каждый раз по-новому. Его глаза, тёмные и прищуренные, всегда искрились иронией, а голос звучал тепло и слегка хрипловато, будто он смеялся даже тогда, когда говорил серьёзно. – Капитан, тебе пора бы перестать витать в облаках. Ты же знаешь, везение – это не про нас. Леон лишь усмехнулся, не отвечая. Джек всегда поддевал его, и капитан уже давно перестал реагировать на эти мелкие шпильки. Вот и сейчас Леон только покачал головой, показывая, что диалога не будет. – Кстати, насчёт везения, – раздался голос сзади, и на мостик вошла Скай, самая юная из команды. Худенькая девчонка с копной рыжих волос, торчащих во все стороны, и бледным лицом, испачканным пятнами технической смазки, она выглядела одновременно неуклюже и удивительно трогательно. Видавший виды рабочий комбинезон висел на ней мешком — на несколько размеров больше, весь заляпанный следами пайки, пыли и термогеля. Год назад Леон нанял её механиком с захолустной планеты-свалки кораблей, где каждый второй подросток учился ремонтировать технику раньше, чем учился читать. Несмотря на юный возраст, Скай знала корабли класса «Ковчег» как свои пять пальцев и быстро доказала, что не зря заняла место в команде. Упрямая, сообразительная, прямая до грубости, но надёжная — она не раз спасала «Аврору» в критических ситуациях. Леон за это время успел прикипеть к ней душой и относился к девушке не просто как к подчинённой, а как к родной дочери, которой у него никогда не было. – Система прогнозирования траектории опять багует, – спокойно продолжила Скай, вытирая руки о грязную тряпку. – В следующий гипер с такой штукой лезть, конечно, безумие, но хотя бы энергетическая броня с Нептуна держится крепко и потребляет меньше энергии. Если нарвется на крупный астероид или космический мусор — выдержит. Так что шанс на выживание у нас примерно восемьдесят процентов. Карина недовольно повернулась к Леону, сверкнув глазами: – Ты снова решил сэкономить на системе навигации? Леон вздохнул и развёл руками: – Ты же знаешь, денег нет. Мы делаем то, что можем, с тем, что есть. – Ладно, капитан, но я предупреждала, – Карина отвернулась к приборам, покачав головой. Прежде чем Леон успел ответить, мостик взорвался звуком — сигнал тревоги разорвал пространство на тысячи осколков. Мгновенно все индикаторы вспыхнули тревожным красным, словно весь корабль закричал в отчаянии. Но изменить уже ничего было нельзя — всё произошло слишком быстро. Удар был не просто сильным — всепоглощающим. Казалось, сама пустота космоса обрушилась на них всей своей безликой мощью. «Аврора» содрогнулась, и Леона вжало в кресло с такой силой, что грудная клетка едва не треснула. Пространство вокруг вспыхнуло белым, затем чёрным, и уши Леона заполнил такой рев, что он едва не оглох. Системы кричали в панике, а металлический вой и грохот удара рвали сознание на части. Тело капитана вдавило в кресло, в глазах помутнело, и сознание отключилось в кромешной темноте. Очнувшись, капитан с трудом сфокусировал взгляд. Мир перед глазами плыл, обломки панелей отбрасывали неровные тени, и в груди будто горел кусок расплавленного металла. Боль была острой, пронзительной — ребро, без сомнений, сломано. Он медленно повернул голову, и то, что он увидел, заставило его сердце сжаться. Джек. Его тело валялось у дальней стены мостика, словно кукла, выкинутая из рук ребёнка. Леон сразу понял — мужчина мёртв. Позвоночник явно сломан, конечности неестественно изогнуты, а лицо... На нем отсутствовало какое-либо выражение. Мир померк. Тёплая, глухая тяжесть застряла в горле. Горечь. Отчаяние. И что-то ещё — гнев, возможно. Леон ощущал, как ком подкатывает к горлу, но сдержал его — некогда. Нужно было действовать. Звук постепенно возвращался, как будто мир, выведенный из строя, медленно запускался заново. Сперва это был едва уловимый гул, но вскоре он превратился в какофонию – пронзительные сигналы тревоги, визг перегруженных систем, треск искрящихся панелей и тяжёлый гул стремительно теряющих давление отсеков. Уши Леона болели, каждый звук резал, будто стеклом, и барабанные перепонки протестовали от перегрузки. Капитан стиснул зубы и, потянувшись к панели, попытался отключить хотя бы часть сигналов дрожащими пальцами. Индикаторы мигали безумным хаосом, экраны рябили от помех, графики скакали, как пульс эпилептика. В центре главного дисплея крупными буквами пульсировал сигнал: «КРИТИЧНЫЕ ПОВРЕЖДЕНИЯ». Ниже вспыхивали конкретные показатели: «ГЕНЕРАТОР 1 — НЕУДАЧА СИНХРОНИЗАЦИИ», «СТАБИЛИЗАЦИЯ КУРСА — ОТКЛЮЧЕНА», «ЩИТ — ПОВРЕЖДЕН НА 96%». Эти данные были лаконичны, но их суть била по мозгу сильнее любого звука: они едва уцелели. Лишь чудом «Аврора» ещё не разлетелась на куски. – Карина! – прохрипел он, отчаянно вглядываясь в кресло слева. Девушка лежала неподвижно, её лицо казалось почти прозрачным от бледности. – Эй, слышишь меня? Карина, проснись! Ну же! Прошло несколько мучительных секунд. Её веки дрогнули, потом она медленно моргнула и хрипло выдохнула, пытаясь сфокусировать взгляд. – Чёрт... что за... – она поморщилась и ощупала голову. – Что произошло? – Столкновение, – выдавил Леон с усилием. Каждое слово отзывалось болью в груди. – Срочно. Статус корабля. Что с системами? Карина стиснула зубы и, приподнимаясь, зацепилась за край консоли. – Щас... дай секунду. В ушах звенит. Она бросила взгляд на экран, тяжело вздохнула, с трудом садясь прямо и быстро приходя в себя. Её взгляд на мгновение замер на теле Джека, но она взяла себя в руки и начала перебирать кнопки. Тем временем Леон, сжав зубы от боли, медленно поднялся с кресла. Рёбра ныли при каждом вдохе, но он заставил себя двигаться. Его взгляд метался по залу, пока не остановился на фигуре, лежащей у переборки. Скай. Она лежала неподвижно, как тряпичная кукла, отброшенная ударной волной. Её рыжие волосы растрёпаны, лицо в ссадинах, губы посинели. Леон почувствовал, как по спине прошёл ледяной холод. Неужели и она? Он бросился к ней, опустился на колени и осторожно коснулся её плеча. Скай тихо застонала, всхлипнула, а затем, не открывая глаз, прерывисто заплакала. Это был не испуг, а боль — глубокая, пронизывающая. – Я здесь, Скай. Ты слышишь меня? – прошептал Леон, стараясь говорить спокойно. – Всё хорошо. Ты жива. Не двигайся. Он скользнул взглядом вниз и тут же увидел причину болезненной реакции —правая нога девушки оказалась вывернута под неестественным углом, лодыжка опухла и посинела. Кожа покрылась пятнами от гематом, а комбинезон разорвался на бедре. Леон стиснул зубы, заставляя себя сохранять самообладание. – Нога... – выдохнула Скай сквозь слёзы. – Я... не могу... Она вцепилась в пол, сдерживая крик. – Не надо говорить. Сейчас всё сделаю. Держись, девочка, только не теряй сознание, – Леон говорил тихо, но настойчиво, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. Он наклонился ближе, положив ладонь ей на лоб. – Ты справишься. Я с тобой. Он осторожно подтянул к себе аптечный модуль, срывая крепление со стены, и продолжал говорить, чтобы Скай не теряла контакт с реальным миром: – Всё будет хорошо. У тебя крепкая голова, ты же сама говорила, что пережила крушение шаттла ещё в детстве. Это не хуже. — Простите, капитан... Я должна была проверить систему... Скай едва шевелила губами, и Леон снова накрыл её руку своей. – Лежи смирно, – мягко сказал он, активируя сканер и готовя шприц с обезболивающим. – Сейчас помогу. Затем, повысив голос, крикнул: – Карина, доклад! Карина замерла над консолью, собираясь с мыслями, затем стиснула зубы и заговорила напряженным голосом: – Почти всё вышло из строя! Системы обнаружения и связи не работают, двигатели в перезагрузке. Корабль дрейфует. Только благодаря броне нас не размазало по пространству. – Во что мы врезались? – Пока непонятно, – Карина отчаянно щёлкала переключателями. – Пытаюсь перезапустить визуальные системы, возможно объект ещё рядом. Леон тем временем аккуратно ввёл обезболивающее в предплечье Скай, затем — дозу адреналина, чтобы не дать ей потерять сознание. Её дыхание стало чуть ровнее, и он включил портативный диагностический сканер, приложив сенсор к шее девушки. Индикаторы замигали, один за другим выдавая медицинские показатели. Леон склонился над экраном, напряжённо вчитываясь. Результаты, вопреки его страхам, оказались не такими уж ужасными. Правая берцовая кость — перелом со смещением, в двух рёбрах трещины, множественные ушибы мягких тканей, ссадины, вероятный ушиб почки, но внутренних кровотечений нет. Она жива. Настоящий везунчик. Он мысленно поблагодарил тот самый старый комбинезон, который всегда казался ей неудобным — громоздкий, висящий мешком. Именно он, судя по всему, смягчил удар о переборку и сохранил ей жизнь. Леон выдохнул с облегчением и положил руку на плечо Скай, слегка сжав его, будто передавая ей часть своей силы. – Держись, малышка, – Леон нежно коснулся её щеки. – Леон! – резко позвала Карина, не отрываясь от пульта. Её пальцы уверенно бегали по консоли, несмотря на тремор в суставах. – Перезапустила ближний сканер! Старый «ИР-9», аварийный режим — запитала напрямую от резервного ядра. Она хлопнула по корпусу приборной панели, словно проверяя, жив ли ещё аппарат, и повернулась к Леону: – Сигнал пошёл! Голос её звучал напряжённо, но в нём чувствовалась привычная сосредоточенность, возвращение к работе, как к якорю, который мог бы дать хотя бы немного стабильности в окружающем хаосе. На мигающем голографическом экране появились данные об объекте, с которым произошло столкновение. Леон удивился, что при столкновении на такой скорости они не разлетелись друг от друга на сотни тысяч километров и всё ещё оставались в радиусе действия сканера ближнего обнаружения. Однако удивление быстро сменилось недоумением — едва он пробежал глазами по символам, появившимся на экране, его брови нахмурились. – Это… – Корабль, – подтвердила его подозрения Карина, её голос дрожал от растущего недоумения. – Но… как это возможно? Он не должен был быть здесь. Она быстро скользила пальцами по консоли, перебирая данные. – Он двигался нам навстречу, Леон! С той стороны пустота — нет маршрутов, нет станций, нет колоний. Мы первыми зашли сюда! Откуда вообще мог взяться этот корабль? Леон жестом заставил её замолчать, поморщившись от резкой боли в рёбрах. Сейчас боль была ему не так важна, как информация на экране. Сканер четко определил класс корабля: лёгкий разведчик, оснащённый двумя стандартными генераторами, энергетическими щитами «Фаланг» последнего поколения, гипердвигателем четвёртого класса и системой аварийной регенерации корпуса. Этот корабль абсолютно идентичен тому, на котором сейчас летели они. Капитан медленно поднял ладонь и сделал пасс в воздухе, активировав дополнительное сканирование. Голографический интерфейс вспыхнул мягким светом, линии текста заскользили по экрану, один за другим открывая всё новые параметры. Новая порция данных высветилась перед ним, и Леон на мгновение застыл. В голове будто что-то щёлкнуло. Он перечитывал строки снова и снова, но они не менялись. Искусственный интеллект выдал подробный отчёт: класс — разведывательное судно класса «Ковчег», модификация BZ-4X; корпус — титановый сплав с внешней обшивкой из керамико-композитного слоя; бортовое вооружение отсутствует, как и положено гражданским судам; конфигурация гипердвигателя и распределение энергоячеек — полное совпадение; модель, серийный номер, ID станции техобслуживания — всё одинаково. Это не просто корабль такого же типа. Это их корабль. Абсолютная копия. Порт приписки — космодром «Эллион-5», тот же, что и у них. И название. «Аврора». – Что за чёрт?! – выдохнул Леон, не скрывая потрясения, и резко обернулся к Карине. Но та выглядела не менее ошарашенной и встревоженной, глядя на экран расширенными глазами. Второй корабль находился прямо перед ними, развернутый носом навстречу, словно отражение в зеркале. Их отбросило при столкновении, развернуло вокруг одной оси, и теперь обе «Авроры» замерли напротив друг друга, оказавшись в идеально симметричной позиции. – Установи связь, – коротко приказал капитан, пытаясь скрыть дрожь в голосе. Карина уже открыла рот, собираясь спросить, уверен ли он, но вовремя замолчала. Несколько мучительных секунд она боролась с повреждённым коммуникатором, пока наконец из динамика не раздались помехи. Леон сглотнул ком в горле и, стараясь сохранить официальный тон, активировал передатчик. – Неопознанный объект, это разведывательное судно «Аврора», порт приписки Эллион-5. Мы зафиксировали столкновение. Укажите идентификацию и текущее состояние. Повторяю: идентифицируйте себя, приём. На мостике воцарилась напряжённая тишина. Из динамиков над головой раздался треск и глухие помехи, а затем — голос. Тот же голос. Голос Леона: – Неопознанный объект, это разведывательное судно «Аврора», порт приписки Эллион-5. Мы зафиксировали столкновение. Укажите идентификацию и текущее состояние. Повторяю: идентифицируйте себя, приём. Капитан резко замолчал, нахмурился и снова нажал кнопку связи: – Это «Аврора». Повторите, кто вы? И снова динамик мгновенно выдал в точности ту же фразу — тем же тоном, теми же словами. Леон медленно поднял глаза на Карину. Та сидела, прижав руку к груди, и смотрела на него с тем же непониманием и тревогой, не произнося ни слова. Капитан предположил, что оборудование неисправно. Возможно, он просто слышал эхо собственных слов, которые возвращались с искажениями из-за повреждений при столкновении. Однако датчики уверенно показывали устойчивое соединение — уровень сигнала держался на среднем уровне, без скачков. Леон ощутил холодок тревоги, прокатившийся вдоль позвоночника. Что-то здесь явно не сходилось, и никакие технические неисправности не могли объяснить происходящее полностью. Его ладонь слегка дрожала, когда он снова коснулся панели управления связью, чувствуя, как учащается сердцебиение. – Укажите пункт назначения, состав экипажа и степень повреждений. В ответ он услышал те же самые слова, сказанные его собственным голосом. Леон замер, нахмурив брови и пытаясь разобраться в происходящем. В это время Карина резко повернулась к нему: – Я смогла вывести изображение...! – начала она, но почти сразу же замолчала, глядя на экран, будто увидела привидение. Леон быстро повернулся к монитору и застыл в изумлении. С экрана на него смотрел он сам — лицо бледное, на лбу виднелась крупная гематома, от виска тянулась полоска запёкшейся крови. Оба капитана вздрогнули одинаково, их глаза расширились от потрясения, а губы одновременно приоткрылись в безмолвном недоумении. Леон уже почти списал всё на сбой в собственном сознании или аппаратуре — слишком уж нелепым казалось происходящее. Но тут его взгляд зацепился за детали. Повреждения у двойника отличались: рассечённая бровь была чуть левее, гематома расползлась выше, ближе к линии роста волос. И, главное — поза тела Джека, видневшегося на заднем плане, была другой. На экране он лежал по-другому, словно его отбросило в ином направлении. Леон рывком оглянулся, чтобы свериться с реальностью — и с удивлением увидел, что двойник на экране сделал то же самое, синхронно, как в отражении. В голове Леона взорвался хаотичный ураган мыслей. Он что, окончательно тронулся умом? Или, может, это гиперпространственный глюк? А если нет — значит, всё это происходит на самом деле, и он смотрит на самого себя. Но как такое возможно? Двойник? Иллюзия? Копия? Нет — это был он. Его лицо, его голос, его жесты. Он чувствовал, как разум барахлит, как логика рассыпается, как сознание вязнет в попытке найти хоть какой-то рациональный ответ. Мысли сталкивались, перекрывали друг друга: "Это невозможно... но это происходит. Это я. Это я. Это я." Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, ощущая, как напряжение сжимает горло. Единственный способ убедиться — задать вопрос, ответ на который знает только он. Что-то личное. Сокровенное. Но едва он открыл рот, мысль обрушилась, как ледяной душ: если это он сам, двойник спросит то же самое. Задавать вопрос бессмысленно. Леон посмотрел в экран и, не дожидаясь подтверждения, просто произнёс ответ: – Я убил ее. Она умирала... мучительно. Я ускорил это. И солгал врачам. Голос с экрана эхом повторил ту же самую фразу, с такой же болью, отчаянием и сожалением. Леон мгновенно разорвал связь и резко повернулся к ошарашенной Карине. – Что… что происходит, Леон? – её голос дрожал от тревоги. – Это не просто корабль, – прошептал Леон, каждое слово отдавалось гулом в ушах. – Это мы. Мы сами. Наша «Аврора». Наша команда. От этих слов в груди сдавило так, будто в неё вбили кол. В этот момент реальность перестала быть привычной. Всё, что он знал, во что верил — поддалось сомнению. Это открытие было не просто невозможным. Оно было кощунственным. Ошеломляющим. Почти святотатственным. Оно рушило саму суть их бытия. Никто не устанавливал правил, как поступать с такими открытиями. Но это — не просто находка. Это неведомая истина, способная перевернуть все представления, разрушить устои науки и заставить пересмотреть само понятие реальности. Оно меняет всё: историю, науку, веру. Человечество больше не будет прежним. И всё началось здесь. Сейчас. С ними. В процессе запуска двигателей Леон лихорадочно повторял, словно заклинание: – Мы озолотимся! Вы слышите меня? Мы будем богаты, знамениты! Это открытие века! Позади тихо застонала Скай, прижимая к груди повреждённую ногу. Леон бросил на неё быстрый взгляд и поспешил успокоить девушку: – Всё будет хорошо, малышка. У тебя будет новая нога, даже лучше, чем раньше. Тебе больше никогда не придётся работать механиком на дряхлом корабле! Да нам вообще больше не придётся работать! Мы только что совершили открытие, которое изменит ход всей человеческой истории! Мысли Леона неслись вперёд, словно сорвавшиеся с цепи: – Другой корабль летел навстречу! Такой же корабль, такой же порт! Значит там, откуда он летел, есть точная копия нашей планеты! Черт, возможно даже галактики! Понимаете, что это значит? Двигатели неожиданно ожили с громким рёвом, вибрация пронизала весь корпус «Авроры». Казалось, сама душа корабля протестует против пробуждения. Системы завыли от перегрузки, вспыхивая десятками тревожных сигналов. Панели замигали, ослепляя глаза, а воздух наполнился запахом горелой пластмассы и озона. Но сейчас Леону было на всё плевать. Главное — выбраться отсюда, донести это до других, пока кто-то не опередил их, пока сознание не захлебнулось окончательно в волнах безумия и надежда не рассыпалась в пыль. – Капитан... осторожнее... – слабым голосом прошептала Скай, едва удерживаясь в сознании. – Системы... на пределе... корабль может не выдержать... Леон лишь махнул рукой: – Скоро тебе не придётся волноваться вообще ни о чём! Ты сможешь купить себе корабль, целый флот или даже планету! Всё, о чём захочешь! Карина, склонившись над консолью, начала отсчитывать время до запуска: – Пять секунд! Мысль, вспыхнувшая первой и ярчайшей, пронзила сознание Леона, будто молния в темноте: "Другой капитан сейчас делает то же самое! Мы ведь идентичны!" – Три секунды! Внезапно Леон понял, что, если его двойник сейчас тоже запускает двигатели, их курс снова пересечётся. Он бросился к панели управления, пытаясь отменить запуск. Но тут же остановился в ужасе — двойник сделает то же самое. Они были обречены повторять друг друга, словно отражения в зеркале. – Одна секунда! Последняя мысль вспыхнула отчаянной надеждой: может, тот другой капитан испугается и остановится. А Леон — нет. Сегодня ему повезёт, должно повезти! Он рванулся к панели, веря, что сегодня всё изменится. Но уже в следующую секунду понял — если он поступает так, то и другой поступает так же. Они оба сделали выбор, и пути назад больше не было. Корабли столкнулись. Яркая вспышка озарила космос и так же быстро исчезла, не оставив после себя ничего. Лишь остаточное свечение, которое угасало, растворяясь в безмолвной вечности.