Персики

      «Давным давно, в далекой стране песка и тумана, на акры и акры до самого горизонта тянулся гигантский лабиринт, но населявшие его существа, гоблины, были заключены внутри не из-за кары, а из-за стремления спрятать ужасный свой облик за границами известного мира. Впрочем, они не жаловались. Им нравилось прятаться. А в лабиринте они делали это не только не из необходимости, но и удовольствия ради, притворяясь то ветками, то камнями, то дверными ручками, статуями, мебелью и вообще всем, чем придется. Говорят, что этой способностью, ровно как и всеми прочими, гоблинов наделил колдун. Джарет, так его звали. Он явился из иного мира в блеске неугасимых огней, выстроил волшебный замок и объявил себя королем. И гоблины преклонили колени, и удостоились за то великого дара. А те, что были против, тут же вылетели в прескверные места, из которых ни человеку, ни гоблину не найти дороги».       — Мы находили дорогу из самых прескверных мест, — сказала Сара Хоглу, который и рассказывал ей эту историю, поджаривая на костерке гирлянду из мерзких, кусачих фей.       — В твоем сне, — каркнул Хогл, почесав длинный картошкообразный нос.       — Нет, не во сне, — возразила она и смолкла, обхватив руками озябшие плечи.       Она снова забыла, что все пережитое было сном, таким же, как Хогл сейчас, таким же все другие сны, когда она влекомая далеким печальным голосом, блуждала по коридорам, ступая босыми ногами по каменным плитам и желтому мху, переступая через массивные корни деревьев, вросших в основания замковых стен. Проснувшись, она обнаруживала себя то в ванной, то в комнате брата, то на лужайке, вглядывающуюся в окна своей же гостиной, чувства как влажная трава холодит её сомнамбулические голые ноги. Однажды, она очнулась перед открытым холодильником, и увидела, как ее ищущая рука копошится в контейнере со свежими фруктами.       — Не трогай яблоки, — предупредила вошедшая в кухню мать. -Они для Тоби.       — А персики у нас есть?       — Персики?       Сара зажмурилась, представив их терпкий и сладкий вкус, сжала пальцы, бутдо чувствуя как упругая плоть облегает твердую косточку. Иногда персики снились ей. Иногда ей снилось целое дерево, покачивающее узловатыми ветвями, ощитиненными вытянутыми светло-зелеными листьями. Она всегда просыпалась прежде, чем успевала сорвать плод, и в следующих снах снова искала дерево и снова пыталась до него дотянуться.       Сара подумала, что ее сны изменятся, если она в самом деле съест персик. Мама купила ей несколько, крупных и сочных, щекочущих нос мохнатой алой щекой.       Она решила, что ест один перед сном, взяла с собой, спрятав в кармашек бесформенной белой ночнушке, слишком детской и слишком короткой. Забралась под одеяло и, подбросив фрукт на ладошке, вонзила зубы в нежное волокно. Сок разбрызгался по лицу, и она принялась вытирать его с подбородка и губ, окруженная осуждающими стеклянными взглядами её плюшевых мишек.       — Не сердитесь, сэр Ланселот, — сказала Сара любимейшему из них, выключила свет и постаралась заснуть.       Но сон к ней не шел. Она металась на постели, переворачиваясь с боку на бок, со спины на живот, взбивала подушку и накручивая на пальцы темные, спутанные пряди. В спаленке было душно и жарко. Ее страшно хотелось пить. Она облизала губы, все еще сладкие от сока, набрала воздуха в грудь, рывками освободилась от одеяла и открыла дверь.       За нею, в мерцающем полумраке простирался коридор гоблинского замка, знакомый и чужой, страшный и влекущий.       — Кажется, я все-таки заснула, — вслух рассудила Сара и несмело переступила порог.       Она провела пальцами по гладким и твердым стенам, поражаясь, какими реальными они ощущались, и опираясь на них, зашагала вперед.       Чем дальше она шла, тем шире становился коридор. Вскоре она сумела раскинуть руки, не касаясь стен, которые также менялись и наполнялись тайной, непостижимой жизнью. То там, то здесь в камне возникали отпечатки лиц, лап, зубов, ушей и хвостов, и шершавый, писклявый, блуждающий шепоток разносился по всей протяженности подземелья.       Сара оглянулась и поняла, что ушла слишком далеко от двери своей детской комнатки. Она не думала, что сможет туда вернуться. Её нынешний путь сильно отличался от тех, что она проходила прежде, и ей было любопытно, куда он ее выведет. В лабиринт? К какому-нибудь страшному озеру? К дереву, которое она так мечтала найти?       На изгибе, в стене, насквозь пробитой толстым корнем, Сара встретила первое разумное существо. Гоблина, издалека показавшимся ей похожим на Хогла.       — Хогл?       — А? — пыхтя обернулся к ней незнакомый гоблин. — То есть, никак нет, Ваше Высочество. Не припомню, чтобы знал этого господина.       — А кем же будете вы?       — Хидден де Фройд. Мажордом этих подземелий, — представился гоблин, почтительно поклонившись. — Нижайше позвольте осведомится, не ищет ли Ваше Высочество дорогу в гостиный зал?       — Тронный зал? — рассмеялась Сара и постаралась придать лицу серьезное выражение. Конечно, мистер Фройд. Я буду рада если вы мне подскажите.       — Чудненько! — хлопнул в ладоши гоблин. — Итак, вам нужно продолжать идти прямо, потом свернуть налево, затем направо, налево и по лестнице вниз, направо и по лестнице вверх до середины, потом прыгайте в лаз с правой стороны, и там, налево от статуи горного тролля вы найдете нужную дверь, — он радостно притопнул. — Хотел бы я проводить Вас, Ваше Высочество, но боюсь, что сперва я должен разобраться с этим корнем.       — Ничего, — сказала Сара. — Я найду дорогу.       И она пошла дальше, согласно маршруту, подсказанному де Фройдом. Прямо, налево, направо, налево по лестнице вниз, направо по лестнице вверх и прыгнула в лаз.       Скатившись вниз по горке, отполированной многими поколениями гоблинов, она очутилась в просторной зале с высокими потолками. В центре ее, между двух высоких, обитых железом дверей тяжелой громадой возвышалось изваяние горного тролля, сжимающего в мощных лапах железный моргенштерн. Его каменные глаза пустыми зрачками смотрели прямо на Сару. С треснувших клыков на пол посыпалась серая пыль.       — Нет, он не оживет, — решила Сара и, не сводя с тролля глаз, подошла к левой двери.       Невзирая на тяжесть, дверь распахнулась. Легко, как по волшебству. За ней лежала еще одна зала, круглая, как яйцо. Пол ее был устлан шкурами неизвестных, диковинных зверей, причудливо переливающихся в свете желтых, хрустальных ламп. Мебели не было. Только одно каменное кресло с высокой спинкой придвинули к спящему камину. Сара подошла ближе, чтобы его разглядеть, и резко остановилась, заметив красивую, человеческую руку, устало сложенную на подлокотник.       — Кто здесь? — спросила она.       Никто не ответил.       Сара подошла еще ближе, обошла кресло, чтобы разглядеть незнакомца и вздрогнула: Джарет.       Король гоблинов собственной персоной сидел в кресле, сложив ногу на ногу, подперев голову другою рукой. Глаза его были такими, какими она их запомнила, пронзительными и голубыми, но казались безжизненными и неподвижными, как и у тролля. На одежде осела пыль. В безумных, всклоченных волосах сереблилась густая, белая паутина. Поколебавшись, Сара смахнула ее первой. Потом смахнула пыль, скопившуюся на плечах и, наконец, прикоснулась к лицу. Густые, окаменевшие брови, ледяной лоб, остекленевшие глазные яблоки, слегка заостренные уши, волевой подбородок и тонкая линия губ. Ее рука задержалась на его твердой, впалой щеке, и тогда ей показалась, что внутри короля нечто щелкнуло.       Его кожа вдруг начала теплеть. Плечи поднялись в первом, живительном вдохе, стряхнув оставшуюся пыль. Глаза зашевелились, посмотрели вверх и вниз и задержались на сарином лице. Рука медленно покинула подлокотник и прикоснулась к её подбородку, привлекла её ближе, и она услышала собственное имя, резонирующей мелодией сорвавшееся с его губ.       — Сара…       — Нет, — вскричала она и оттолкнула его от себя.       Она ринулась прочь из зала, пролетела мимо тролля сквозь противоположную дверь, за которой скрывался очередной коридор, еще более запутанный и жуткий. Лампы хаотично мигали, издавая шипящие звуки. Из стен вырывались когтистые лапы и хвосты, пытавшиеся ее удержать, но она легко проскакивала мимо.       — Саааарррраааа…. — летел за ней голос.       — Нет! Нет! — кричала она. — Уйди из моей головы!       Она закрыла уши, увернулась от внезапно выпавшей ветки, споткнулась и зажмурившись провалилась куда-то вперед, и вниз, в неожиданную пропасть, наполненную ослепительным белым светом, и мир вдруг перевернулся, как вращающаяся крышка, выбросив ее на туманное поле, освещаемое мириадами холодных, замерших звезд.       Король Джарет стоял прямо над ней, повелительно подал ей руку:       — Ну же, дитя!       Сара приняла его руку, теплую и нежную, как щека, с которой она смахнула пыль. Он поцеловал ее пальцы и потянул за собой сквозь туман, ускоряясь на каждом шагу. Они двигались в неизвестность, все быстрее и быстрее, пока звезды не опрокинулись с неба и все окружение не превратилось в одну беспросветную тьму, пронзаемую яркими электрическими вспышками. Электрические заряды пронзали и Сару, но ей не было страшно. Она испытывала восторг, тепло, расплывающееся в ее груди и животе, и кое-где ниже. Её лицо горело, глаза слезились от смеха. Тысячи коротких, прерывистых смешков, против воли сорвавшихся с ее полусомкнутых губ, пока они не достигли точки назначения — бального зала с отсутствующим потолком. Вдоль его каменных стен тянулись к небу бесконечные лестницы. Сара помнила, что видела их когда-то: и лестницы, и зал. Однако, сейчас они казались ей совершенно другими.              Саре хотелось спросить об этом Джарета, хотелось знать поднимутся ли они теперь в небо, и не успела. Король обхватил ее талию и закружил в танце, который они танцевали когда-то и никогда. Воздух вихрился под их ногами, окутывая их мелодичным свистом. Король подхватывал эту мелодию, не размыкая губ, и не сводил с нее ярких голубых глаз.       — Сара, — звенело где-то внутри. — Моя Сара.       Околдованная она тянулась нему, все смелее прижималась к нему в танце, все чаще скользила руками по его плечам и обнимала за шею.       — Поцелуй меня, — попросила она. — Прошу, поцелуй меня!       Джарет остановился. Недоверчиво улыбаясь, склонил набок голову и взял ее за подбородок. Сара прикрыла веки и вытянула губы для поцелуя, но вдруг почувствовала толчок. Сильный толчок прямо в сердце и полетела в пропасть.       — Нет! Подожди! — закричала она, цепляясь за пустоту и размахивая руками, но никто не пыталась ее удержать.       Целую вечность она летела в темноте и одиночестве, гадая где же она очутится теперь. Потом тьма замелькала красками. Белыми и серыми, желтыми и зелеными, красными и голубыми. Она упала на что мягкое и, оглядевшись, поняла, что снова лежит в своей постели. Сквозь шторку в комнату пробивался луч света, дрожит на разноцветном ковре. Плюшевые игрушки, поблескивая натертыми носами, безразлично смотрели на нее со стены, и вдруг один из них, Ланселот, выпал из ниши прямо ей на колени.       — Давно пора их убрать, — сказала Сара самой себе.       — Сара? — окликнула мама её из-за двери. — Ты уже проснулась?       — Да, мам.       — Одевайся и спускайся завтракать! Папа отвезет тебя в школу!       — Хорошо, — Сара мечтательно потянулась. — Мам?       — Что?       — А у нас есть персики?