Seven Minutes in Heaven

Домашняя вечеринка у Ши Цинсюаня и Ши Уду уже давно сбавила обороты безудержного веселья и громких песен, и теперь, уставшие после активных телодвижений, гости расположились на прохладном полу, кто попивая остатки коктейлей, а кто бездумно разглядывая учинённый беспорядок. — А давайте сыграем в карты на раздевание? — вдруг предложил Пэй Мин, потягивая через трубочку апельсинового оттенка напиток с добавлением виски. — А давай ты нахуй сходишь? — безапелляционно бросил Му Цин, сверкнув таким недовольством, что Пэй Мин сразу же сдался. — Ладно-ладно... А в «Буты... — Нет! — хором ответили ему несколько голосов. Разочарованный тем, что никто не поддержал его идей, Пэй Мин печально откинулся на плечо Линвэнь, которая тут же закатила глаза. Тогда свою затею предложил зачинщик сегодняшнего мероприятия: — Что насчёт «Семь минут в раю»? На лицах собравшихся тут же пробежала тень неуверенности. Эта идея была, несомненно, лучше планов Пэй Мина, чьи затеи безнадёжно склонялись исключительно к похабщине, однако всё равно звучала несколько сомнительно. Кто знает, вдруг Ши Цинсюань придумает какие-нибудь странные условия или правила? — Я согласен, — подал голос Пэй Мин, воодушевлённый перспективой заняться чем-нибудь интересным, если ему повезет оказаться в тесном и темном пространстве с дражайшей Линвэнь. — И я, так и быть, — нехотя согласилась Линвэнь. За ней, кто радостно, а кто не очень, потянулись и остальные. Му Цин согласился в последнюю очередь. Очень уж ему не хотелось оказаться в узком мрачном месте с кем-либо. Все подобные игры ему казались слишком... просто слишком. Радостный Цинсюань хлопнул в ладоши и, поднявшись, отправился на кухню, чтобы через полминуты вернуться с пустой пластиковой банкой, которую гордо поставил в середину образовавшегося круга из гостей. — А теперь, — он потянулся к столу, с которого стянул помятый кем-то лист бумаги и ручку, — я порву лист на клочки, и вы напишите на них свои имена. — Порвёшь? Все цивилизованные люди используют ножницы, — хмыкнул Ши Уду, однако не стал вмешиваться и позволил брату-дикарю использовать руки. Когда бумага была истерзана, а имена написаны, Ши Цинсюань поместил их в банку и хорошенько встряхнул. Девять пар глаз настороженно впились в белые клочки, когда Ши Цинсюань закончил трясти и, нарочито медленно запустив внутрь ладонь, стал перебирать имена. — Ну и долго возиться будешь? — не выдержал Хуа Чэн, на что получил несколько одобрительных поддакиваний со стороны. — Уже всё! — Ши Цинсюань торжественно вынул клочок бумаги, и, пройдясь глазами по сдержанному почерку, огласил: — Ой, брат, ты! Ши Уду тяжело вздохнул. Зная этого человека как весьма заносчивого, мало кто хотел бы оказаться с ним вместе, а потому, затаив дыхание, гости молились, чтобы данная участь выпала не на их голову. Один из них молился недостаточно сильно, когда следом Ши Цинсюань восторженно воскликнул, словно только этого и ждал: — И Хэ-сюн! Хэ Сюань тут же подавился коктейлем, который в этот момент блаженно попивал в стороне. Один на один с человеком, которого он на дух не переносил, целых семь минут?... — Ну что, готовы? — с улыбкой сказал Ши Цинсюань, глядя то на помрачневшего брата, то на нахмурившегося Хэ Сюаня. — И, кстати, свет должен быть выключен, — он подскочил к двери, ведущей в кладовую, и пригласительно распахнул дверь. — Вперёд!!! Когда двое, поднявшись с пола, направились к предложенному помещению, между остальными участниками пробежались шёпотки. Му Цин мысленно пожелал удачи этим двоим, понимая, насколько ужасными будут эти семь минут наедине с врагом. Если бы его самого заперли в таком тесном помещении с Фэн Синем, он, должно быть, присел бы за особо жестокое убийство сразу после истечения семи минут. Не дай боги это действительно произойдет! Музыка, пусть и не такая громкая, как часом ранее, заглушала любые звуки, которые могли бы доноситься из кладовки. Никто нарочно и не прислушивался, на время «рая» отвлекшись на разговоры между собой. Ши Цинсюань же настойчиво сверлил взглядом часы на своем телефоне, отсчитывая заветные минуты. Когда они прошли, он пулей подскочил к двери и дважды постучал, затем так же резво отскочив назад, точно предугадав, что в этот миг она распахнётся и оттуда разъярённым вихрем вылетит Ши Уду, яростно сверкая глазами, и унесётся прочь из комнаты под удивлённые взгляды остальных. Хэ Сюань же, вышедший следом, был спокойным и даже несколько довольным тем, что сотворил. Несмотря на жуткий интерес узнать, что произошло, игроки продолжили. На сей раз жертвами стали Хуа Чэн и... Ци Жун. Му Цин даже думать не хотел о том, что может произойти с несчастной кладовой от присутствия в ней столь взрывного дуо. Однако эти двое не продержались дольше пяти минут и Ци Жун, ругаясь матом громче музыки и яростно сплёвывая невесть что, вывалился из комнатушки под издевательский смех Хуа Чэна. Оставалось только гадать по раскрасневшемуся от злости лицу Ци Жуна и озорному блеску в глазах Хуа Чэна, что же там произошло. — И так, следующими у нас будут... — Ши Цинсюань достал на свет клочок бумаги и озвучил имя, написанное ровным аккуратным почерком: — Му Цин... Му Цин вздрогнул, услышав голос друга. Осторожно обвёл присутствующих острым взглядом. Кто угодно будет лучше, чем он... Пожалуйста, Небеса, кто угодно, любой человек, кроме... — ...и Фэн Синь! О нет. Нет-нет-нет. Почему именно он?! Зачем?! Колкий взор обсидиановых глазах вонзился в янтарные человека напротив. Фэн Синь выглядел не менее недовольным, чем Му Цин. Расслабленно-веселая атмосфера вмиг заледенела и наполнилась грозовым напряжением, готовым в любой момент сорваться оглушительным всплеском ярости: где-то слева ойкнул Се Лянь и перестал Хуа Чэна поливать отборными ругательствами его брат, внезапно заткнувшись; Пэй Мин отвёл взгляд, понимая, что ничем хорошим это не закончится; Линвэнь рядом округлила глаза, деликатно кашлянув в кулак; и даже Хэ Сюань, обычно безразличный ко всему, перестал увлечённо допивать свой фруктовый коктейль, воззрившись на следующих участников беспощадной игры. — Я отказываюсь! — в унисон произнесли Му Цин с Фэн Синем, показательно отвернувшись друг от друга. — Это нечестно, вы должны! — возмутился Ши Цинсюань. — Хэ-сюн и мой брат тоже не ладят, но они же пробыли там семь минут! И даже, кажется, не подрались... — он неуверенно посмотрел в сторону ванной, из который Ши Уду так и не вернулся. — Так что не смейте отказываться! Се Лянь мягко коснулся его плеча, предприняв попытку переубедить: — Может, не надо?... Они же... — Надо, ещё как надо, Лянь-Лянь! — Ши Цинсюань метнул твёрдый взгляд в сторону противников игры — Идите уже. Нехотя, едва оторвавшись от пола, первым поднялся Му Цин. Его дыхание сбивалось от клокочущего недовольства на игру, на Фэн Синя и зачинщика всего этого, не пожелавшего идти навстречу. Фэн Синь встал с пола вслед за Му Цином и, всем видом выражая неприязнь, последовал за ним в кладовую, которую сиюминутно захлопнул Ши Цинсюань. И как жаль, что тьма не была плотной и непроглядной, позволяя видеть лицо этого невыносимого ублюдка вполне подробно. Му Цин отошёл к противоположной от входа стене, едва не задев барахло, хранящееся здесь. Кладовая назло оказалась ещё более крохотной, чем выглядела со стороны, и даже для одного человека места было слишком мало, а уж для двоих и подавно. — Только попробуй коснуться меня и сразу же руки лишишься, — зло прошипел Му Цин, не отрывая взгляда от Фэн Синя, стоящего напротив. — Да сдался ты мне. Если бы не эта дурацкая игра, я бы ни за что на свете не встал с тобой настолько близко, — не менее раздражительно сказал Фэн Синь. Расстояние между ними действительно оказалось безбожно мало́. Меньше шага. Ещё чуть-чуть — и они бы соприкоснулись телами! — Встал бы, если бы опять захотел из-за мелочи мне врезать, — съязвил Му Цин, закатив глаза. Здесь было душно, а дыхание Фэн Синя, доносящееся до кожи лёгким прикосновением, делало эту духоту ещё более неприятной. И почему здесь так мало места?! — Потому что ты только и делаешь, что выводишь меня из себя, — сквозь зубы бросил Фэн Синь, впиваясь расплавленным золотом своих глаз в глаза Му Цина, и непроизвольно, как делал это всегда, когда злился на него, сделал шаг. Полшага, если быть точнее, преодолев тем самым остаточное жалкое расстояние между ними. — Не смей приближаться! — Му Цин подался назад, но стена стала слишком прочной преградой, чтобы сквозь неё можно было сбежать. — Отойди! — Какой грозный. А что, если не отойду? — Фэн Синь вопросительно вздёрнул бровь. Му Цин крепко стиснул зубы и левой рукой попытался нашарить что-нибудь достаточно объёмное, чтобы замахнуться. Нашарил пальцами что-то холодное и, судя по всему, весьма длинное. Тут же схватив, попытался угрожающе занести для удара, как Фэн Синь моментально перехватил его запястье и прижал то к стене. Му Цин, с шумом выронив оружие, выругался: — Блять, да как ты... — Это что? — Фэн Синь скептически оглядел орудие несостоявшегося убийства, с шумом приземлившееся на пол, игнорируя злость Му Цина. — Метла? Серьёзно? Иронично, не находишь? Му Цин не хотел учинять драку здесь, но каждое слово, исторгаемое Фэн Синем, заставляло кровь в венах не просто кипеть, а бурлить вулканом. Вскинув вторую руку, он занёс её для удара, но и её безусловные рефлексы Фэн Синя припечатали к стене. Надёжно и крепко. — Да прекрати ты рыпаться, не то снесёшь тут всё, — Му Цин на это только глаза закатил и принялся вырываться. — Да чтоб тебя... Му Цин! Хватит! — Тогда отойди от меня! — Му Цин дёрнул обеими руками снова, да ничего не вышло. — Чтобы ты опять попытался меня чем-нибудь огреть?! — возмутился Фэн Синь. — Нет, постоишь так несколько минут, не сломаешься. Му Цин нарочно громко цокнул языком. Так, как Фэн Синя бесило больше всего, с ноткой неприязни и собственного превосходства. Фэн Синь встряхнул своего пленника, едва не сбив с металлических стеллажей какие-то железные банки. — Гадёныш, нарочно же меня выводишь, да? — Может быть, — Му Цин победоносно усмехнулся. — Забавно наблюдать за тем, как ты не можешь ничего сделать, потому что твои руки заняты. — И почему ты не можешь просто помолчать? — прошипел Фэн Синь, приблизившись к лицу Му Цина настолько, что меж ними осталось лишь несколько сантиметров. — Но ты прав, руки у меня заняты. Только... есть ведь ещё кое-что. Му Цин поморщился от непозволительной близости их лиц, однако смог уловить необъяснимую эмоцию, мелькнувшую в золотых глазах напротив. Что-то далёкое от ненависти и близкое к тому, о чём не хотелось и думать, что-то, что он видел уже не раз, но смог осознать только в этот миг. — И что же? — голос дрогнул, точно Му Цин не был готов к тому, что узнает. Сердце совершило кульбит и замерло в ожидании. Что-то изменилось. Му Цин отчётливо это понял. И он знал, что это ощутил и Фэн Синь. Увидел, как дрогнули зрачки, как дёрнулись уголки его губ, находящиеся аккурат напротив его собственных. Осознал по дыханию, на полсекунды прервавшемуся... у кого из них? Злость, копившаяся годами, испуганно отступила в тень. Ярость схлынула резко, как удар. Пришло замешательство, нервное и неугомонное. — Так хочешь узнать? — и Фэн Синь улыбнулся. Провокационно, с вызовом, будто дразнясь и сомневаясь, действительно ли Му Цину этого хочется. Му Цин никогда бы в жизни не позволил Фэн Синю увериться в своих догадках. Не позволил бы взять верх, и оттого уверенно ответил, не разрывая мучительного зрительного контакта: — Да. Одно слово сорвало предохранитель, и не понять, только ли у Фэн Синя, и он моментально подался вперёд, впиваясь жадным, глубоким поцелуем, не лишённым щемящей сердце нежности. Му Цин не успел издать и звука, когда чужой язык ворвался в рот, словно страдающий от жажды, добравшийся до заветного источника. Словно Фэн Синь только этого и желал всё то время, что они потратили на взаимную ненависть. Му Цин медлил только первую секунду, когда до разума доходило происходящее, а после, бессильный перед самим собой и тем, чего хотел именно в этот момент, поддался. Ответил с не меньшим жаром, отдавая всего себя, умирая и возрождаясь сотни раз за мгновение. Всё перестало иметь значение. Изначально зыбкая неприязнь, ставшая нитью, их связующей, истлела, не оставив после себя и пепла. Возможно, они случайно пошли не той дорогой. Возможно, неразрешимое напряжение между ними никогда не было ненавистью. Возможно, сейчас они могли всё исправить. Жар заполнил тело до основания, и казалось, что тело растворилось в этом пожарище. Му Цин не понял, в какой момент его руки освободились и теперь самозабвенно обвивали чужую шею, пока его душа терялась в этом страстном, так необходимом им обоим поцелуе. А руки самого Фэн Синь бездумно блуждали по желанному телу, и от каждого осторожного прикосновения кожа вспыхивала огнём. Больше. Му Цину нужно было больше, больше, ещё больше, больше, чем возможно было получить. Поцелуя было недостаточно. Прикосновений не хватало. Му Цин прижался ещё ближе, точно сливаясь с Фэн Синем воедино. Этого не хватало. Голод был слишком неутолимым. Ему хотелось ощутить, как плавится кожа, как все предрассудки и пропасть между ними растворяются под волнами неконтролируемого желания. Затем — так не вовремя, чтоб его! — два осторожных стука в дверь. — Время вышло. Можете выходить. Му Цин оторвался первым, тяжело дыша и краснея всем лицом. Фэн Синь, впрочем, выглядел не лучше. — Иди ты... нахер... — смог заполошно выдавить Му Цин, на что уже в спину услышал усмешку. Вылетел наружу, на прохладный воздух, рывком, быстрее скорости света, и тотчас же помчался прочь, не забыв бросить Фэн Синю несколько злых, но неискренних ругательств. По пути в ванную столкнулся с Ши Уду, оттуда выходящим, и в его глазах он обнаружил нечто похожее на то, что горело внутри у него самого. Кажется, сегодня они оба столкнулись с тем, как их лже-мир перевернулся вверх дном.