Финал по умолчанию

Стены, облицованные плиткой оттенка выцветшей больничной простыни, впитывали в себя годы школьной грязи — серые разводы от грязных рук у дверных ручек, розовые пятна жевательной резинки, втоптанные в швы между плитками, чьи-то старательно выцарапанные инициалы в углу, где учителя не замечали. Флуоресцентные лампы, давно не менявшиеся, горели неравномерно: одна пульсировала желтоватым светом, другая мигала с перебоями, будто агонизируя, третья вовсе погасла, оставив после себя черное пятно на потолке, похожее на зияющую пустоту. Су Джин подошла к раковине с грацией хищницы, привыкшей к безнаказанности. Ее пальцы — изящные, с безупречным маникюром в темно-бордовых тонах, словно окрашенные в цвет засохшей крови — скользнули по крану, ощущая его холодную металлическую шероховатость. Она повернула вентиль медленно, почти ласково, сначала до половины, позволяя воде лишь робко сочиться, затем резко — до упора. Трубы вздрогнули, застонали, и вода хлынула с такой силой, что первые капли, отскочив от эмали раковины, брызнули на зеркало, оставив на нем мутные следы. — Держи ее. Голос Су Джин был мягким, почти нежным, но в нем читалось то же спокойное превосходство, с каким кошка играет с еще живой мышью. Кён Ми шагнула вперед. Ее руки — крепкие, с коротко остриженными ногтями, с костяшками, покрытыми шрамами и загрубевшей кожей от бесконечных тренировок в спортзале — впились в плечи Дживон. Пальцы сжались так сильно, что под ними моментально побелела кожа, а затем и проступили красные полосы. Дживон дернулась, но Ми На уже ухватила ее за волосы — темные, слегка вьющиеся, собранные в небрежный хвост, который теперь стал рычагом управления ее головой.Вода ударила в лицо. Сначала — только холод. Ледяной, пронизывающий, будто кто-то вогнал под кожу тысячи осколков стекла. Затем — давление. Струя била прямо в нос, в рот, заливалась за воротник, проникала под одежду, обжигая кожу. Дживон попыталась задержать дыхание, но Кён Ми резко сдавила ей горло, и ее тело предательски вдохнуло само — Легкие наполнились водой. Кашель. Резкий, спазматический. Вода хлынула обратно через нос, смешиваясь со слюной, но руки Ми На лишь сильнее дернули ее за волосы, запрокидывая голову еще выше. — Открой глаза. Она не хотела. Веки сжались инстинктивно, но пальцы Ми На впились в кожу у висков, и — Мыло.Жидкое, дешевое, с резким химическим запахом. Оно заполнило веки, проникло под ресницы, разъедая слизистую, как кислота. Боль была мгновенной, острой, невыносимой. Слезы хлынули сами, но они не приносили облегчения — только размазывали мыло еще сильнее.Ми На засмеялась.Ее смех — высокий, визгливый, как звук лопающегося воздушного шарика — отразился от кафельных стен, умножился, заполнил все пространство. — Смотри, она как рыбка! Су Джин стояла чуть поодаль, наблюдая. Ее лицо — безупречно ровное, с легким слоем матовой пудры, с аккуратно подведенными черными стрелками — оставалось невозмутимым. Только в уголках губ дрогнула тень чего-то — не улыбки, не удовольствия, а скорее удовлетворения, как у ученого, наблюдающего за удавшимся экспериментом. Первый пинок. Кён Ми била точно — не в живот, а чуть ниже, в мягкое место между ребрами и тазом, туда, где не останется синяков, но где боль будет глухой, разлитой, словно кто-то влил внутрь раскаленный свинец. Дживон согнулась, но руки Ми На дернули ее за волосы, заставляя выпрямиться. — Не падай. Второй пинок Теперь — в бедро. Резкий, точный, с разворотом корпуса, как учил тренер по кикбоксингу. Третий В бок. Ребра затрещали под ударом. Прозвенел Звонок и Они отпустили ее так же внезапно, как и начали. Дживон рухнула на пол. Колени ударились о кафель — боль пронзила суставы, отдалась в костях. Вода с ее волос стекала в лужу, смешиваясь с кровью из разбитой губы, окрашивая жидкость в бледно-розовый. Она попыталась встать. Руки дрожали. Пальцы скользили по мокрому кафелю. Гул голосов, топот ног, скрип дверей – звонок разорвал тишину, выпустив на волю стайки учеников, рассыпавшихся по коридору, как шарики ртути. Дживон осталась сидеть на полу туалета, прижавшись спиной к холодной кафельной стене. Вода с её одежды стекала на пол, образуя вокруг неё мутную лужу, в которой отражались перекошенные блики флуоресцентных ламп. Дыхание вырывалось из груди неровными рывками, каждый вдох обжигал горло, будто она глотала битое стекло. Вода всё ещё стояла в носоглотке, и при каждом движении она чувствовала, как жидкость переливается внутри, как в перевёрнутой бутылке. Кровь Из разбитой губы капала на подбородок, смешиваясь с водой, стекала тонкими розовыми ручейками по шее, затекала за воротник рубашки. Одна капля упала на её ладонь – круглая, тёмно-алая, как будто кто-то поставил на её клеймо. Пальцы скользили по мокрому кафелю, ноги дрожали, будто сделанные из резины. Первая попытка – она поднялась на колени, но тут же закачалась, и мир перед глазами поплыл, как в дурном сне. Вторая попытка – она ухватилась за раковину, её пальцы впились в холодный металл, оставив на нём мокрые отпечатки. Она подняла голову и увидела своё отражение – лицо, бледное, как бумага, с синяками под глазами, с мокрыми прядями волос, прилипшими к щекам. Губа распухла, в уголке рта – алая трещина. Глаза – красные, воспалённые от мыла, с лопнувшими сосудами, будто кто-то влил в них чернила. Она сделала первый шаг – нога подкосилась, но она удержалась. Второй шаг – боль пронзила рёбра, будто кто-то вогнал ей под кожу раскалённую проволоку. Третий шаг – она дошла до двери, её рука дрожала, когда она нажимала на ручку. Коридор Пустой. Все уже разошлись по классам. Только где-то вдалеке слышался смех, чьи-то шаги, звонок, оповещающий о начале урока. Тень тянулась за ней по полу, длинная, искажённая, будто живое существо, пытающееся удержать её за ноги. Дверь скрипнула, когда она вошла. Все уже сидели на своих местах. Учитель – мужчина с седыми висками и вечно усталым взглядом – даже не поднял головы, когда она переступила порог. — Опоздала. Его голос был плоским, без эмоций. Дживон промолчала. Она прошла между рядами парт, чувствуя на себе взгляды одноклассников – кто-то с любопытством, кто-то с усмешкой, большинство просто равнодушно. Она села У окна. Солнечный свет падал на неё, высвечивая пылинки, кружащиеся в воздухе. Боль Острая, жгучая, как укус осы. Она вскочила – на стуле блестели три канцелярские кнопки, вонзившиеся ей в бедро. Одна всё ещё торчала в коже, пробив тонкую ткань школьной юбки. Кровь Выступила маленькой тёмной каплей, затем растеклась тонкой ниткой по ноге. Сзади кто-то фыркнул. Дживон вытащила кнопку. Металл блестел на солнце, как крошечное лезвие.