О приятном

— Ну можно же иногда покупать и что-то приятное. — Лютик поправляет манжету на рукаве новой рубкшки. — Для себя. — Что, например? — Геральт в ответ смотрит на него вопросительно, словно и правда ждет каких-то предложений. — Чего-то же тебе хочется, я в этом совершенно уверен. Геральт отворачивается от Лютика и изучает гладь озера, у которого они разбили лагерь, как будто даже слегка разочарованный отсутствием у Лютика интересных идей. — Сейчас у тебя больше контрактов, оплата выше, — не отстает от него Лютик. — Я вижу в этом и скромный результат собственных усилий, поэтому считаю, что имею право голоса. Я вот, например, не отказываю себе в удовольствии прикупить что-то приятное, когда выдается такая возможность. — Как и во всех других удовольствиях, — хмыкает Геральт и в ответ на возмущенный взгляд тянет его ближе к себе. — У тебя же отличное обоняние. Может, тебе стоит увлечься хорошими чаями? — Увлечься? — с легкой улыбкой спрашивает у него Геральт. Лютик смотрит на него и видит, как он прикрывает глаза, наслаждаясь теплом и спокойствием занимающегося утра. Ему не хочется больше тормошить Геральта, хотя пара идей все-таки приходит в голову, и ему не терпится ими поделиться. *** — Мы могли остаться в трактире! А теперь, благодаря твоему упрямству, придется снова ночевать в холоде, черт знает где. — Лютик обводит рукой поляну и сам понимает, что излишне драматизирует, но поделать с собой ничего не может. Возможность переночевать в комфорте утекла у него сквозь пальцы, и теперь спина как будто еще настойчивее начала напоминать о том, что на тракте они провели уже немало времени. Геральт складывает пальцами игни, разжигая костер, и кидает в его сторону тяжелый взгляд. — Корчмарь хотел забрать почти весь твой гонорар. Это нечестно. — Да и пусть его, забирал бы. — Лютик с досадой пинает шишку в разгорающееся пламя. — Сам говорил, у тебя же недавно было два удачных контракта, мы бы так уж сильно не обеднели. Геральт опускается на бревно у костра. На Лютика он больше не смотрит, но тот знает его слишком хорошо. И догадывается, что в его голове крутятся какие-то совершенно дурацкие мысли. — Он не стал бы пытаться так тебя обобрать, если бы ты не был со мной. Лютик всплескивает руками от негодования и опускается на бревно рядом с Геральтом. — Если ты думаешь, что меня так уж легко обобрать, то глубоко заблуждаешься. Обобрать меня могут только люди, которым я сам это позволяю. Довод этот Геральту явно не нравится, и некоторое время они сидят в гнетущей тишине, только костер трещит в опускающейся на лес темноте да переступает копытами Плотва. Лютик примирительно кладет ладонь на плечо Геральта. — Ладно, ну давай договоримся, что в следующем городе переночуем в гостинице, как бы дорого нам это ни обошлось? Я нуждаюсь в отдыхе от всей этой походной жизни, сам знаешь. Геральт коротко кивает и чуть улыбается, все еще глядя на огонь. — Хорошо. Приходится подсесть к нему максимально близко и голову устроить на плече. По крайней мере, ночь выдается теплая и редкие порывы ветра тоже не несут холода. Небо над ними ясное-ясное, полное звезд, а вокруг ни шумных посетителей трактира, ни излишне цепких взглядов, ни чужого смеха, ужасно громкого после дня в пути и вечернего выступления. Лютик поднимается с бревна, и в ответ на вопросительный взгляд Геральта кивает на седельные сумки: — Мне нужно забрать бумагу, хочу кое-что записать. Сейчас вернусь. Он точно помнит, где оставил новый сверток, потому что это одна из самых больших его ценностей, так что и относится он к ней исключительно бережно. И все же света костра хватает только на их поляну, а ближе к деревьям уже довольно темно, так что некоторое время Лютик проводит, копаясь в сумке. Он понимает, что случайно развернул не тот сверток, только когда в его руках оказывается книга. — А, так вот оно что! Теперь понятно, куда ушла оплата за последние контракты. Это что-то новое для твоего бестиария? На ощупь чувствую, что книга отличная! А почему мне не показал, опасаешься, что я попытаюсь ее у тебя забрать? — шутливо произносит он. Лютик подходит ближе к поляне, на которой они разбили лагерь, открывает книгу, когда света костра оказывается достаточно, чтобы рассмотреть содержание, и почти тут же чувствует, как заливается краской. Он медленно возвращается к их бревну у огня, подсаживается к Геральту и аккуратно кладет книгу на колени. — Я не рылся в твоих вещах, просто свертки были похожие, не разобрал в темноте… — Знаю. — Геральт кивает, и Лютик готов поклясться, что выглядит он при этом смущенно. Некоторое время он молчит, потому что нужные слова все никак не идут в голову, а Геральт тоже молчит и совершенно ему этим не помогает. — Ты купил мою книгу, — наконец тихо произносит Лютик. — Зачем? — Ты ведь не поверишь, если я скажу, что отнял ее у разбойников? — Разбойников с отменным вкусом? Это было бы чертовски забавно, но нет, я не поверю. — Просто ты сам говорил про приятные вещи. — Но я не думал… — Лютик аккуратно проводит ладонью по обложке. — Ну вот как тебе все еще удается меня смутить? — Хотя казалось бы… — Геральт снова улыбается, глядя на пламя костра и поворачивается к Лютику. — Это правда приятно. Когда тебя нет рядом, твои мысли все равно под рукой. Только не подпали её случайно. — Я уж постараюсь. — Лютик устраивает голову у Геральта на плече. — За такое проявление отменного вкуса я могу даже простить тебе очередную ночь на тракте. Геральт целует его в висок и чуть кивает. — Вот это мне повезло.