Орочимару позволяет.

Он просто лежит на полу и смотрит на Саске снизу вверх, усмехается. Иллюзий не питают оба: Орочимару дал себя победить на этой тренировке. Ни у кого из них нет сомнений, кто сильнее. Сейчас, пока что сильнее, но тем не менее. Превзойти учителя – не цель Саске. Ему даже учителем называть Орочимару не хочется. Он и не делает этого. Адреналин после тренировки всё ещё разлит по телу. Вседозволенность кружит голову, слегка пьянит, но не ослепляет. Это чувствует сейчас Саске. И ещё отрешённость: как будто видит себя со стороны. Орочимару давно наблюдает за ним, ведь Саске-кун такой интересный. Не только как будущее тело, в которое можно переместить своё сознание, не только как обладатель шарингана, а ещё и … как личность? Как развивающаяся идея, как растущая с каждым днём ненависть, как сила, как энергия, как сама трансформация. В убежище Отогакурэ давно не было никого столь интересного. А если вдуматься, Учиха Саске вообще самый интересный. Хоть и весьма предсказуемый: Орочимару знал, что однажды Саске придёт к нему и потребует силу, знает, и чем кончится сейчас; и, хоть и знает, что будет дальше, глядит чуть ли не с нежностью в искажённое презрением лицо. Продолжая лежать на полу. Снизу вверх. Саске-кун очень его… веселит. Отогакурэ это не Коноха. Здесь Саске чувствует себя намного свободнее, одновременно с этим он и постоянно более напряжён, чем в Конохе. Здесь никто не утешает, не отговаривает, не призывает остановиться, здесь воспоминания давят меньше, а разум занят решением таких задач, которых не было там, не могло быть. Орочимару позволяет Саске тренироваться, как он хочет, лишь изредка мягко направляя его. По крайней мере это выглядит так для Саске. Здесь змеиные глаза с постоянным интересом наблюдают за ним, будто въелись уже в его разум. И казалось бы, всё можно, но такая злость порой берёт. От этой улыбки сейчас так особенно. Саске хочется ударить Орочимару в это улыбающееся лицо, хочется видеть реакцию, и прежде, чем подумать, он делает. Адреналин, азарт и грубость, рождённая этой вседозволенностью. Орочимару секунду слегка удивлённо смотрит на него, а потом тихо смеётся: ему и вправду весело сейчас, от этой искренности. Такой злой, восхитительно! А Саске нависает над ним, не до конца понимая, что происходит, но осознавая уже, что теперь смотрит не со стороны, а смотрит в глаза, пребывает в моменте, и это новое ощущение. Вовлечённость. Он хватает Орочимару за плечи, а тот не сопротивляется, словно безвольно, и эта улыбка всё никак не сходит с его лица, глаза тоже смеются. ー Чего же ты, Саске-кун, остановился? Или тебе страшно стало? Змея снова празднует победу. Ведь она просчитывает на несколько ходов вперёд. Орочимару знал, что и этот день однажды наступит.