Последний из Диасов

// St. Chroma — Tyler, The Creator & Daniel Caesar //

— «Х-а-а, да пошёл ты нахер, старый извращенец», — Даниэль не озвучил этого, но со всей силы сжал кулак, дабы не сорваться раньше времени. Первый косяк за этим засранцем Даниэль подметил: мужчина демонстративно снял свои портки, светя достоинством.    Диас именно такой — он всегда даёт второй шанс. Его брат учил того быть добрым и понимающим, не лезть в чужие конфликты, вовремя признавать вину и учиться на своих ошибках. Поэтому Даниэль чего-то выжидает, надеется на лучшее. Не на «привет» же, хах? — Ну же, не будь таким невинным, — после пары пошлостей мужчина приблизился, прильнув к шее мальца и тихим шёпотом произнеся: — Я покатаю тебя на своём жеребце, — мужик явно был не в себе. Даниэль оттолкнул того руками, но наглость мужлана напротив превысила лимит, когда он ещё и за руку бедного юношу схватил с дикой хваткой, проводя по его волосам. — Твои золотистые пряди так идут твоему лицу.    Даниэлю понадобилось всего секунда на размышления. Подобное он принял за сигнал. В этот раз приказ был исполнен идеально: в следующую секунду туша валялась у его ног. Хруст позвонков отозвался в ушах глухим щелчком. Даниэль даже не почувствовал усилия — будто сломал ветку. — «Мне семнадцать, ублюдок», — мысль пролетела с холодной яростью, но ни один мускул не дрогнул. На самом деле, Даниэль в некотором смысле был рад, что его целью на этот раз стал настолько «неприятный» человек. Как будто бы, убивая кого-то настолько ужасного, мир очищается. Сглотнув ком в горле, Даниэль словно ощутил позыв.    Диас скрылся. Он вернулся к боссу: тот тихо раскуривал сигару, как в черно-белых фильмах, пересчитывая деньги. Ничего нового: всё то же помещение с тусклым освещением, железной дверью и огромным дубовым столом. — Сделал? — невозмутимо спросил мужчина лет сорока. Даниэль не любил подобное отношение к себе, но он точно знал, что его босс не из тех личностей, который сравнится с, например, тем конченным, которого Диас только что убил за немалые деньги. — Да. — Что ж, ты отлично справляешься, малой. Возьми, — мужчина перебирал в руках купюры, как вдруг отделил парочку, положив на стол. Даниэль быстро подошёл, пряча купюры. — Я могу идти? — спросил парень. Тот неожиданно поднял на него взгляд. — Карла пригласила нас на ужин. Мне нравится эта идея. А что думаешь ты? — в миг босс перестал выглядеть сурово. Даниэля всегда «подкашивали» эти перемены. — Я был бы не против. Карла милая женщина, — Диас улыбнулся, вспоминая её.    Разговор резко перетёк из делового в домашний, родной, и Даниэль наконец переключился с холодного расчёта на нечто человеческое, отвечая сердцем. Он любит Карлу как маму. Она подарила ему второе детство, когда стала проводить с ним время. Карла буквально была единственной, кто не боялся прикоснуться к шрамам Даниэля, как внешним, так и внутренним. Когда-то, после первого нервного убийства, она просто обняла его — и он разрыдался, потому что был всего лишь маленьким ребёнком, что впервые намеренно отнял чью-то жизнь. С тех пор ужины у Карлы стали традицией. И, чёрт, Даниэль знает её почти пол жизни, он просто обожает её. — Я рад, сынок. Она будет ждать нас в семь, — мужчина резко потеплел. Он ещё недолго держал зрительный контакт и всё же отпустил Диаса.    Парень снова вернулся на своё излюбленное место — всегда безлюдный пляж, где всё это время стоял мемориал для его брата, Шона. Самодельный крест с вырезанным на нём именем, старые вещи Шона (лишь некоторые, особо ценные) и его блокнот. Тот самый блокнот, в котором Шон творил. Тот самый блокнот, где Даниэль изображён в виде супергероя: справедливого и сильного. Кинув взгляд на надпись в очередной раз, Даниэль встал. Он вплотную подошёл к мокрому песку на берегу, где стоял огромный валун для его сверхтренировок и вдохнул во все лёгкие воздух. Сила Даниэля подняла камень в воздух. Воздух вокруг валуна заметно затрясся. Даниэль выдохнул и аккуратно положил камень наземь.    До ужина оставалось около получаса. Парень ещё пару раз повторил этот трюк. Это сильно помогало очистить голову после «заказов». К тому же, парень заметил, как легко это ему теперь даётся. Когда он попал сюда, он прилагал много усилий, но всё же смог тогда снести огромный забор на границе. Сейчас же Даниэль смял бы его за секунду. Ха-а-а, сколько же времени прошло...    Когда Шона не стало, многое сломалось в Даниэле, но с каждым косяком Диас старался мириться. Материться он стал, как сапожник (но зато не в присутствии Карлы), срываться на всех подряд — тоже частая его практика (но зато не на Карле). Первое время было ужасно трудно. Но потом он свыкся: придумал этот незамысловатый способ мысленной «разгрузки» и принял себя, как и люди вокруг него. Как раз время ужина.

// Banquet — Bloc Party //

— Мальчик мой! — Карла развела руки в стороны, раскрывая себя для тёплых объятий. Парень чуть ли не сбил женщину с ног. Он её обожает. — Хах, меня ты так сильно никогда не обнимал, — высказался босс этого несносного мальца, когда Диас отпустил женщину. — Рональд, тебе пора понять, что Даниэль любит меня куда больше, — высунув изо рта язык, женщина покривлялась. Словно Карла была младше всех в комнате. — Хах, хватит вам, — сказал Даниэль. Он пытался не смеяться с этих наивных взрослых, но не всегда выходило. Образ Шона снова промелькнул перед глазами. Словно этот упрямый старший брат стоял сейчас здесь, прямо в этом углу, но вместо упрёков и настойчивых взглядов... Он улыбался. Улыбался тому, что его enano* обрёл новую семью. *Enano — [Эна́но] — прозвище Даниэля, данное Шоном, означающее, в переводе с испанского, «малыш» или «коротышка».    Рон первым поспешил за стол, из-за чего Карла и Даниэль остались у двери. — Всё хорошо, дорогой? — Карла спросила это у парня на чистом английском, хотя постоянно общается с ним на испанском. Даниэль ещё не до конца свыкся с этим языком страсти и спеси, поэтому, хоть и понимал о чём говорят другие, сам часто отвечал на английском.    Пряный аромат перца и жареного мяса наполнил комнату уже давно, но Даниэль вынырнул из своих мыслей и заметил это лишь сейчас. Карла смогла оторвать парня от угла с фантомным Шоном. Диас повернул голову. Он посмотрел на женщину и отчего-то в душе его стало всё так спокойно. Шон дал своё благословение, а значит всё у них в порядке. — Да, tía*, — хоть Даниэль и произнёс всего два слова, для Карлы это значило много больше. И Карла, и Даниэль, говоря на не родном языке, таким образом проявляли свою любовь. *Tía — [Ти́а] — тётя по-испански. — Замечательно, негодник. Идём за стол, — по-испански сказала та и широко, показывая зубы, улыбнулась. — Нас наверняка заждался твой tío*. *Tío — [Ти́о] — дядя по-испански.    Наконец за обеденным столом собрались все члены этой семьи. Рональд уже за обе щеки уплетал свою тарелку с фахитас, мурча от удовольствия. Даниэль улыбался, поглядывая на него, и сам поедал свою порцию. М-м-м, фахитас Карлы это просто что-то с чем-то. *Фахитас — популярное мексиканское блюдо из мяса и овощей.    Пока Рональду было не до разговоров, ведь он вызвался съесть ещё одну порцию, Карла, оперев подбородок об руку, уставилась на Даниэля. Она выглядела очень довольной, видя, как он ест. Но эта его жёлтая стрижка... Никогда не привыкнет к ней. — Это очень вкусно, Карла, — Даниэль поднял взгляд и удивился тому, как зорко на него смотрят. Но неловкости он не испытывал. Он знал свою настоящую мать несколько дней, но он уже никогда не променяет ту, кто перед ним, на неё. — Tío, оставишь мне немного? — Конечно, сынок, все пустые тарелки твои! — Рон засмеялся, успешно поглотив вторую порцию. Даниэль прыснул в кулак, оценив шутку по достоинству. Карла смотрела на их гляделки с диким любопытством, надеясь на сюжетный поворот, но ничего не происходило. Ведь так и должно быть: спокойствие стоит многого.

// Death with Dignity — Sufjan Stevens //

— Милый, — на зов Карлы отозвались двое, одновременно повернув головы. Карла не сдержалась и тихонько захихикала, когда мужчины вдруг уставились друг на друга. — Это я милый, — сказал Даниэль с наездом. — Даниэль, сынок, нам с Карлой есть, что тебе сказать, — Рональд сам «спалился», отозвавшись на такое прозвище, поэтому и говорить начал первым. Даниэль перевёл сначала взгляд на Карлу, затем снова на босса. — Карла и я... — Женитесь. Из-за этого мы ужинаем праздничным фахитас сегодня, да? — произнёс парень без какой-либо задней мысли, мол, люди каждый день женятся, чему тут удивляться? Двое взрослых переглянулись, обменялись какими-то молчаливыми посланиями и... Согласились. — Я абсолютно за, так что можете расслабиться. — Но, милый, есть ещё один вопрос, который стоит обговорить, — подала голос Карла, протягивая руку, словно сейчас они будут молиться за обеденным столом. — Мы оба любим тебя, Даниэль, поэтому... — Карла перевела взгляд на Рона, который непонятно откуда вынул какой-то документ, судя по всему. — Хотим усыновить тебя, уже официально. Рон позаботился о том, чтобы тебе сделали легальные документы с мексиканским гражданством, так что сегодня по сути твой второй день рождения.    Карла не зря протянула свою руку: Диас от волнения сжал её, когда стало тяжелей дышать. Даниэль чуть напряг челюсти, стискивая зубы непонятно отчего. От радости? От страха? От... — Мы с Карлой выдумали это на твой позапрошлый день рождения. Раньше я говорил, что сделать тебя официальным гражданином Мексики слишком сложно, как вдруг объявился один мой старый приятель, который подкинул мне идею, а Карла уже довела всё до ума. Мы очень хотели усыновить тебя до нашей свадьбы, поэтому ждали готовности твоих документов, но теперь, когда они готовы... Не хотел бы ты стать нашим сыном? В общем, нечего тянуть! Возьми и сам взгляни на них, — Рон резко вытянул паспорт из кармана, в котором не доставало только фотографии. — Д-даниэль Диас... с гражданством Мексики... — Даниэль случайно стал сотрясать воздух, чуть не уронив с обеденного стола пустую тарелку от фахитас. Карла уже давно знала о причудах мальца, поэтому лишь вовремя словила посудину и поставила обратно на стол. Рон терпеливо выжидал, сжав руку Карлы под столом. Карла смотрела на парня с приоткрытым ртом, будто от последующего ответа зависела вся её жизнь.    Даниэль снова и снова перечитывал буквы на испанском в мелкой книжке. Буквы в паспорте расплывались. Даниэль моргнул — и только тогда понял, что глаза давно полны слёз. Вдруг он отложил паспорт, обратив внимание на документ, который был замечен первее, — «Заявление на усыновление / удочерение». Эти двое не шутят, они правда... Даниэль раскрыл рот с застывшими каплями на глазах, ничего не сказав, поднял взгляд на своих возможных опекунов. Гнетущую тишину нарушил Рон, не особо любящий эти нежности, но то, что он произнёс, заставило Даниэля раз и навсегда понять, что он здесь не чужак. — Мы любим тебя.    Парень положил бумагу, чуть отодвинул от себя, не держа в себе порыв. Вдруг он... Сжался, спрятал мокрые глаза под ладонями и прерывисто задышал. Словно заплакал только что, а не ещё минуту назад. — Милый, мы правда этого хотим, тебе не нужно так переживать, — Карла сама чуть не захлюпала, когда увидела перед собой семнадцатилетнего парня, который так расчувствовался. Рон по-отечески положил тому руку на плечо, снова давая время.    Даниэль вспомнил о брате. Его взгляд, его говор и обнадёживающее «Всё получится»... Шон был чертовски прав, и Даниэль отдал бы всё за то, чтобы снова обнять его.    Заплаканный парень подскакивает и через стол тянется к новоиспечённой семье. Рон и Карла, также встав, аккуратно обходят стол и приближаются к Даниэлю, обнимая сильнее.    Уже давно стемнело, светит лишь одна люстра в импровизированной столовой. На небольшую тумбочку в гостиной падает слабый луч света. Небольшая и совершенно неприметная вещица — маленькая рамка на этой тумбе с портретом Шона. Даниэль много пытался рисовать после его смерти, поэтому авторство этого портрета принадлежит именно ему.    С подписью сзади: «Любимому брату».