Когда он рядом

Иногда Гидо кажется, что Ашаф — единственный человек, которого он не может понять до конца. И, что самое страшное — не может убить. Он думал об этом. Конечно, думал. Не в буквальном смысле, не с ножом за спиной или проклятием на губах. Но как о гипотетике. Что будет, если всё дойдёт до крайности. Если демон внутри него сорвётся, и останется только пепел. Ашаф встанет между ним и миром, как всегда — слишком спокойный, слишком холодный. И тогда... тогда, может быть, всё закончится. Но каждый раз, когда Гидо доходит до этой мысли, он останавливается. Не потому что боится. Он давно забыл, как это — бояться по-настоящему. Просто он знает: убить Ашафа — значит остаться одному. А быть одному — страшнее любой бойни.

***

Ашаф всегда держит дистанцию. Не прикасается без необходимости, говорит ровно, глядит прямо в глаза, будто изучает. Ни сочувствия, ни отвращения. Он смотрит на Гидо как на факт. Как на результат. И в этом — единственное настоящее принятие, которое Гидо когда-либо чувствовал. Потому что остальным он нужен либо как оружие, либо как монстр. А Ашаф — просто рядом. Иногда, в редкие, уязвимые минуты, Гидо думает, что он просто привык к его тишине. К чашкам чая на столе, к словам, сказанным не в слух, а взглядом. К этому странному ощущению безопасности, которое приходит не от защиты, а от… понимания. Он ненавидит себя за это. За то, что позволил кому-то стать привычкой. Привязанностью. Но ещё больше он ненавидит себя, когда Ашаф исчезает даже на пару часов. Потому что мир без него — это место, в котором демон шепчет громче.

***

Когда они сражаются, Гидо чувствует, как Ашаф читает его движения, дышит в такт. Они не говорят — им это не нужно. Гидо рвёт плоть и магию, Ашаф ставит щиты и расставляет ловушки, и между ними — тонкий, опасный баланс. Как между огнём и льдом. Один шаг в сторону — и они сожгут друг друга. Или заморозят. И всё же… Иногда, в самой гуще боя, Гидо ловит его взгляд. И видит в нём не холод, а что-то другое. Почти боль. Почти жалость. Почти — привязанность. Он делает вид, что не замечает.

***

Он помнит, как однажды в бою потерял контроль. Полностью. Демон прорвался наружу, и всё вокруг превратилось в кровавую кашу. Он кричал — не от боли, от чего-то хуже. От потери самого себя. Когда всё закончилось, он лежал среди трупов, распластанный, как выброшенное мясо. Думал, что Ашаф уйдёт. Или добьёт. Или хотя бы не посмотрит на него больше так, как раньше. Но тот подошёл. Сел рядом. И просто молчал. Час. Может, два. Пока Гидо не начал дышать ровно. Пока не смог снова говорить. — Ты видел, — прохрипел он. — Видел, что я такое. Почему ты всё ещё здесь? И тогда Ашаф впервые не ответил сразу. Только потом, когда ночь опустилась совсем, он тихо сказал: — Потому что ты — не только это. С тех пор Гидо больше не спрашивал. И Ашаф не объяснял.

***

Они не говорят друг другу «держись». Не обнимаются. Не молятся. Но однажды, в гостиничном номере, где пахло пылью и дождём, Гидо проснулся от кошмара и увидел, что Ашаф всё ещё здесь. Не спит. Сидит в кресле, книга в руках. Смотрит на него. — Всё в порядке, — тихо сказал он. Гидо ничего не ответил. Просто лёг обратно. И впервые за долгое время — уснул. Потому что, чёрт возьми, когда он рядом — не так страшно.