Бродяга

Был прохладный пасмурный осенний день. Гермиона шла в одиночестве по дороге в Хогсмид, задумчиво глядя по сторонам. Была суббота, и студенты Хогвартса дружно направились в волшебную деревушку — туда же отправилась и Гермиона, правда, в полном одиночестве: Гарри ходить в Хогсмид было запрещено, а Рон простудился. Поначалу девушка тоже хотела остаться в школе — все равно без друзей в Хогсмиде делать нечего, однако те настояли: мол, ей надо подышать свежим воздухом, а заодно принести немного вкусностей из «Сладкого королевства». Поэтому Гермиона Грейнджер не спеша шла по дороге вдоль леса, внимательно разглядывая пожелтевшие деревья и кустарники. Голову ее занимал целый ворох разных мыслей. В основном они касались нового преподавателя Защиты от Темных Искусств — профессора Люпина. Кажется, Гермиона догадалась, почему вот уже второй раз подряд он отсутствует на занятиях — несколько дней назад было полнолуние. Их профессор — самый лучший преподаватель из всех, какие у них были, самый мягкий и добрый, всегда их всех поддерживающий и помогающий каждому, кто в этом нуждается, — оказывается, оборотень. Этот факт плохо укладывался в голове. Однако, Гермиона совсем не боялась — она продолжала безоговорочно верить преподавателю. Его «маленький» секрет не мог перечеркнуть всю силу ее привязанности к учителю. Неожиданно Гермиона резко остановилась, прислушиваясь. Вокруг нее не было ни души, дорога была абсолютно пуста. И все же, она отчетливо услышала хруст сломавшейся под чьим-то шагом ветки. А затем — еле слышный, едва различимый стон, доносящийся из глубины леса. Несколько мгновений Гермиона колебалась — идти одной на звук в лес — не самая лучшая идея; к тому же она знала, что за узкой лесополосой располагается Визжащая хижина — а подходить к этому жутковатому зданию совершенно не хотелось. Однако, кому-то явно нужна была помощь. Она должна помочь неведомому существу — или она не имеет права называть себя Гриффиндоркой! И Гермиона, крепко сжав в руке волшебную палочку, медленным шагом отправилась в лес, тут же скрывшись в тени деревьев. Она шла долго, резко оборачиваясь на каждый шорох — однако, все было спокойно. Наконец вдалеке показался неяркий свет — она явно выходила из леса. Выйдя на открытое пространство, Гермиона осмотрелась — вдалеке действительно стояла Воющая хижина, а ближе расположился небольшой скалистый холм. У его подножия Гермиона заметила большое черное нечто, лежащее на земле — стон этого существа и услышала Гермиона. Сейчас этот стон был громче, а существо тяжело и быстро дышало. Ему явно было очень плохо. Гермиона, сжав палочку еще крепче и перебирая про себя все боевые заклинания, которые знала — на всякий случай, медленно подошла к существу. Это оказалась собака — большая черная лохматая собака. Однако, Гермиона ужаснулась, увидев огромную зияющую рану на ее боку. Гермиона судорожно вздохнула — несчастному животному необходимо было помочь. Собака, между тем, одним глазом покосилась на девушку, а затем прикрыла глаза, будто целиком отдавая себя во власть судьбы и нежданной гости. Гермиона присела рядом с ней на колени и внимательно, не дотрагиваясь, осмотрела рану. Это был глубокий порез, не смертельный, однако из него обильно сочилась кровь, что уже представляло опасность. Гермиона знала заклинание, останавливающее кровь и затягивающее раны — она читала об этом в учебнике и помнила наизусть весь алгоритм действий. Даром, что подобные заклинания студенты изучают лишь на четвертом курсе — Гермиона вполне оправдывала свой статус лучшей волшебницы за последние сто лет. – Сейчас, дружок, — ласково сказала девушка, засучивая рукава, — Сейчас мы тебя вылечим! Собака не отреагировала — лишь задышала еще сильнее. Гермиона подумала, что, наверное, она хочет пить. Медленно проведя волшебной палочкой над раной, Гермиона прошептала заклинание — порез немного затянулся. Она повторяла одно и то же до тех пор, пока бок собаки полностью не зажил, а сам песик, явно почувствовав себя намного лучше, не уселся перед ней, однако все еще тяжело дыша. – Ты, наверное, хочешь пить, — улыбнулась ему Гермиона и пес согласно завилял хвостом. — Сейчас я что-нибудь придумаю. Гермиона трансфигурировала из ближайшего камушка плохонькую миску — она была неровная, все еще каменная, однако для воды вполне годилась, — и, поставив ее перед собакой, внимательно наблюдающей за ее действиями, она направила на нее волшебную палочку и негромко произнесла: – Агуаменти! — миска тут же наполнилась водой, и пес сразу же начал жадно лакать, разбрызгивая языком воду во все стороны. Когда песик напился, он благодарно лизнул руку девушки, в ответ на что Гермиона тихонько рассмеялась. – Как ты тут оказался, Бродяга? — спросила Гермиона у собаки, даже не догадываясь, насколько оказалась права, наугад называя имя собаки. Песик вдруг гавкнул и принялся еще усерднее облизывать ее руки, изо всех сил виляя хвостом. – Значит, буду называть тебя Бродяга, — рассмеялась Гермиона, которую позабавила реакция собаки. Она стала рассматривать пса. Он был полностью черным, с короткой спутанной шерстью и длинными лапами. Ее поразили глаза собаки — они были серые, почти человеческие. – Как же ты умудрился так пораниться? — спросила у пса Гермиона, как будто он всерьез мог ответить ей. В ответ пес протяжно заскулил, как будто он отвечал ей. Гермиона посмотрела в его серые глаза — он, действительно, понимал, что она ему говорила. – Тебе надо поесть, — решительно произнесла Гермиона, — На тебя смотреть страшно, одни кости да кожа. Подожди меня здесь, я сбегаю в Хогсмид и что-нибудь тебе принесу. Пес согласно вильнул хвостом и улегся, свернувшись клубочком — как будто демонстративно показывая девушке, что намеревается ее ждать столько, сколько потребуется. Гермиона же быстрым шагом направилась в деревню. Странно, но она совсем не боялась собаку — та была слишком слаба, да и не выказывала никакой агрессии. На ходу Гермиона думала о том, как же песик будет жить — ведь если она покормит его один раз, глобально это ничего не изменит. Рассказать о несчастном животном кому-то из взрослых? Немыслимо. Они просто прогонят собаку, и она погибнет где-нибудь от холода и истощения. Разве что, профессору Люпину? Но Гермиона сомневалась. Нет, до поры до времени это надо держать в секрете — даже друзьям не стоит рассказывать. Почему-то Гермиона чувствовала, что это так. Купив в магазине немного мяса и колбасы, девушка пошла обратно — о сладостях, которые просили друзья, она забыла напрочь, а когда вспомнила — возвращаться было уже слишком далеко. Собака лежала на том же месте, где она ее и оставила. Когда Гермиона приблизилась, она приподняла голову и весело завиляла хвостом, выражая огромную радость от скорой встречи. Однако, когда Гермиона выложила на ту же самую миску то, что принесла, собака не стала есть, вместо этого начав тыкать ее носом в ногу и побежав вокруг холма. Ничего не понимающая Гермиона, взяв миску с едой в руку, последовала за ней. С другой стороны оказалась небольшая пещера, куда Бродяга и забежал, и Гермиона догадалась, что это его укрытие. Когда она поставила миску к каменной стене внутри, пес тут же начал жадно есть, вылизав все подчистую. – Когда же ты в последний раз ел, Бродяга? — вздохнула Гермиона, садясь рядом и смотря, как пес чавкает колбасой. Если бы Гермиону кто-то спросил, зачем она это делает, она бы не нашлась, что ответить. Потому что просто любит животных? Может быть. Потому что она гриффиндорка и стремится помогать тем, кому это необходимо? Вероятно. Потому что ей кажется, что это не просто собака? А вот это уже ближе, но этого ведь не может быть, верно? И тем не менее, что-то ее влекло к этой пещере, что-то заставляло навещать Бродягу каждую субботу во время еженедельных походов в Хогсмид. Она не рассказала о своем новом приятеле никому, даже друзьям. Рон и Невилл уже давно начали с подозрением на нее коситься, когда она уходила от них под каким-нибудь предлогом. Но Гермиона раз за разом это делала, ее словно магнитом тянуло к той пещере. И каждый раз она уже издалека видела черный силуэт, сидящий у входа в свою нору и смиренно ждавший ее прихода. А когда она приближалась, он начинал бешено вилять хвостом и со всех ног бежал к ней, облизывая ее руки и волчком вертясь возле нее. Вместе они сидели в пещере — Бродяга обычно сворачивался клубочком у ее ног и наблюдал за каждым ее движением, гуляли по окрестностям (впрочем, далеко пес никогда не уходил), иногда Гермиона даже рассказывала ему обо всем, что происходит в Хогвартсе — о преступнике по имени Сириус Блэк, который охотится за ее лучшим другом Гарри, об уроках и преподавателях, о собственном маховике времени, с которым она могла посещать несколько уроков сразу, о ссорах с Роном — обо всем. Пес внимательно слушал ее, смотря на нее своими почти человеческими глазами, как будто понимая каждое ее слово. Он особенно заинтересовался, когда Гермиона начала рассказывать по профессора Люпина, про его уроки и про то, как все его любят. – Знаешь, он мне даже немного нравится, — зачем-то призналась Гермиона, покраснев. — Он такой добрый, понимающий, умный, спокойный. Жаль, что мне всего тринадцать.. Бродяга в ответ завилял хвостом.

***

Впрочем, однажды Гермионе не удалось прийти к собаке — причиной тому послужило внезапное появление в Хогсмиде Гарри под мантией-невидимкой. Случилось это, когда Гермиона уже хотела отделаться от Рона и побежать навестить Бродягу. Но появился Гарри и мальчики как-то незаметно увлекли ее в центр деревушки. Они зашли в бар «Три метлы» и уселись за один из столиков. Однако спокойно посидеть друзьям не удалось, так как буквально через несколько минут в зале показались те, кого увидеть здесь ожидалось меньше всего — профессор МакГонагалл, Хагрид, Флитвик и министр магии Корнелиус Фадж. Все четверо уселись за соседний столик — Рон и Гермиона еле успели спрятать Гарри. К вошедшим присоединилась мадам Розмерта — владелица бара, и начался разговор о сбежавшем Сириусе Блэке. – Думаете, Блэк все еще поблизости? — спросила мадам Розмерта. – Уверен в этом, — ответил Фадж. Услышав эти слова, Гермиона впервые за все время подумала о том, что подвергает себя ужасной опасности, гуляя по лесам в одиночку. Правда, с ней был Бродяга, с которым было совсем не страшно — но что может сделать простая собака против безумного преступника? Но затем взрослые стали разговаривать на тему, которая вытеснила из головы Гермионы все мысли о собственной безопасности и заставила внимательно ловить каждое слово. – Друзья — не разлей вода. Сириус Блэк и Джеймс Поттер. — произнесла МакГонагалл. — Зачинщики всевозможных проказ, оба блестящие ученики, на редкость блестящие, но отчаянные сорвиголовы! Таких ни раньше, ни позже не было! – И они были как братья, — вставил Флитвик, — Как два неразлучных брата. – Поттер никому не доверял так, как Блэку. — подтвердил Фадж. — Они и после школы дружили, Блэк даже был шафером на свадьбе Джеймса и Лили. Потом родился Гарри, и Блэк стал его крестным отцом. – Когда Вы-знаете-кто стал охотиться за Поттерами, Блэк стал Хранителем их тайны. Джеймс говорил, что Блэк сам скорее умрет, чем выдаст кому-либо эту тайну. Но он предал их. – А потом и малыша Питера убил. – Питера Петтигрю? – Да, его. И не просто убил — уничтожил. Кончик мизинца — вот все, что от него осталось. Несколько недель после этого разговора Гарри не мог прийти в себя. Гермиона, как могла, пыталась его подбодрить, но мальчик все больше замыкался в себе, практически ни с кем не разговаривал, а на уроки ходил как будто по инерции — Гермиона видела, что он практически не слушает преподавателей на лекциях, а на практических занятиях то и дело ошибается. В добавок к этому, на Гермиону в одночасье свалилось еще одно несчастье — Рон решил, что его любимую крысу Коросту съел ее кот Живоглот, и перестал с ней разговаривать и вообще иметь какие-либо отношения; короче говоря — просто игнорировал. Гарри как-то незаметно принял его сторону, и Гермиона осталась совсем одна. На душе было совсем паршиво, и будни Гермионы, полные уроков, домашних заданий, рефератов и книг, которые могли бы помочь спасти Клювокрыла от казни, скрашивали только субботние встречи с Бродягой. Она не пропустила ни одного похода в Хогсмид, а скрываться от друзей теперь было проще простого, потому что она все время ходила одна. Так прошли январь, февраль и март. Наступила весна — снег растаял практически везде, на деревьях начали набухать почки, солнышко уже припекало совсем по-летнему. В один из ясных апрельских дней Гермиона, как всегда, подошла к пещере Бродяги. Настроение было скверным — накануне она получила известие от Хагрида, что они проиграли дело — Клювокрыла решено казнить уже на этой неделе. Но, подойдя к пещере, Гермиона обеспокоилась еще больше — Бродяга, всегда с нетерпением ждавший ее, на этот раз ее не встречал. Зайдя в пещеру, Гермиона ахнула — пес лежал на боку, не дыша. Физических повреждений не было — однако собака не двигалась, даже не приоткрыла глаза, когда девушка вошла. В ужасе Гермиона бросилась к несчастному животному, прислушалась к дыханию — оно было, но практически незаметно. Если бы пес был ранен, Гермиона смогла бы вылечить эту рану, или хотя бы облегчить боль — она это уже делала. Но что с ним было сейчас — Гермиона не знала. Несколько секунд Гермиона в панике соображала. Что делать? Но вдруг ясная и очевидная мысль пронзила ее сознание. Профессор Люпин! Тот, кто точно сможет ей помочь. И, была надежда, что это тот человек, который не будет ее отчитывать за самовольные прогулки по лесу. Да даже если и будет отчитывать — в первую очередь надо было спасти собаку. Если бы только Гермиона умела вызывать говорящего Патронуса! Она читала о том, что некоторые волшебники таким образом передают срочные послания друг другу. Но она не умела. Значит — бежать. Только бы профессор был сейчас в своем кабинете! – Подожди немного, Бродяга! — выпалила девушка, нежно проводя рукой по голове собаки, — Я сейчас приду с помощью. Пес хотел было дернуться, но, очевидно, был слишком слаб, чтобы сделать хоть малейшее движение. И Гермиона побежала. Она бежала так быстро, как не бегала никогда, стрелой проносясь мимо других студентов, удивленно озирающихся на нее. Чудом не встретив никого из преподавателей, Гермиона резко затормозила у кабинета Люпина и громко и требовательно постучала. Ее мольбы были услышаны. Профессор был у себя. Услышав негромкое «Войдите!», Гермиона рывком распахнула дверь и практически ввалилась в кабинет. Римус Люпин сидел за столом, проверяя работы. Когда раздался стук в дверь, он, пригласив нежданных гостей войти, заинтересованно поднял голову. Каково же было его удивление, когда на пороге он увидел запыхавшуюся и раскрасневшуюся Гермиону Грейнджер, изо всех сил пытающуюся отдышаться! Значит, дело серьезное. Люпин встал и подошел к студентке, прикрыв дверь и приобняв ее за плечи. – Гермиона! Что случилось? — обеспокоенно спросил он. – Профессор Люпин! Простите пожалуйста.... — прерываясь, выпалила Гермиона, — Там... в лесу .... там... собака... умирает. Помогите, прошу вас! Римус побледнел. Кажется, он точно знал, что это за пес. Быстро схватив со стула мантию и волшебную палочку, он коротко бросил студентке «Пойдемте!» и первым вышел из кабинета. Гермиона же, успевшая немного прийти в себя, бросила последний взгляд на преподавательский стол — там, в раскрытом виде, лежала Карта Мародеров. «Откуда она у него?» Они шли молча, быстрым шагом. Мантия Люпина на ходу развевалась не хуже, чем у Снейпа, а Гермиона еле поспевала за его быстрой поступью. Они пришли к знакомой пещере — пес все еще лежал там. Пока еще живой. Люпин, побледнев еще больше, опустился рядом с ним на колени, Гермиона — с другой стороны от собаки. – Когда я видела Бродягу в прошлый раз, — произнесла она, — С ним все было хорошо. А сейчас я пришла сюда... – Откуда ты знаешь, как его зовут? — нахмурился Люпин, коротко взглянув на девочку. Гермиона смутилась. – Я сама придумала эту кличку. Подумала, что для бродячего пса она будет самой подходящей. Через несколько секунд Гермиону как будто током ударило. – Подождите... А вы что, знаете его? — воскликнула она. – О да! — хмыкнул преподаватель, продолжая колдовать над умирающим животным. Несколько минут оба провели в молчании. Римус водил над собакой волшебной палочкой, бубня про себя какие-то заклинания. Наконец произошло чудо — пес задышал ровно и спокойно и открыл глаза. Увидев Римуса, он тут же завилял хвостом и попытался сесть. Когда ему это удалось, он, как будто виновато, склонил голову и ткнул носом Римуса в руку. Сам же преподаватель облегченно вздохнул, встал на ноги и только сейчас обратил внимание на Гермиону. – Я не могу понять только одного, — гневно произнес он, — Почему ты, Гермиона, ходишь по лесу совершенно одна, когда прямо рядом с Хогвартсом ходит человек, которого все считают опасным преступником? Гермиона опустила голову. Перед профессором Люпином было в сто раз стыднее, чем перед любым другим преподавателем. – Это просто чудо, что с тобой ничего не случилось! — продолжил Римус, резко запустив руку в волосы. — А если бы на тебя напали? Ты об этом не подумала?? Я уже не говорю о дементорах, которые, не раздумывая, высосали бы твою душу, повстречай ты их! – Простите, профессор... — чуть слышно пролепетала девушка, не глядя на него. — Я думала, что, раз со мной Бродяга, со мной ничего не случится... – Бродяга! — усмехнулся Римус, — А ты знаешь, кто такой Бродяга?? Гермиона похолодела. Она посмотрела на пса, а потом перевела взгляд на Римуса. От ее испуганного и виноватого вида преподаватель смягчился. – Ох, Гермиона! — протянул он, — Я думаю, ты имеешь право во всем разобраться. Он, наложив на них согревающие чары, прислонился к стене и спросил: – Что ты знаешь о Сириусе Блэке? Глаза Гермионы распахнулись сами собой. А Блэк то тут причем?? – Что он предал родителей Гарри, выдал их тайну Волан-де-Морту. А потом еще и другого их друга убил — Питера Петтигрю. Его посадили в Азкабан, а сейчас он оттуда сбежал, чтобы убить Гарри. Римус кивнул. Пес жалобно заскулил. Гермиона протянула руку, чтобы погладить его по спине, однако пес, как будто чем-то обиженный, отошел. – Не дуйся, Бродяга! — мягко усмехнулся Люпин. Затем он перевел взгляд на до сих пор ничего не понимающую Гермиону и начал свой рассказ. – То, что ты сейчас сказала — довольно далеко от истины. Сейчас я расскажу тебе всю правду, которую сам знаю. По правде говоря, вплоть до сегодняшнего дня я и сам думал также, как и ты, как и весь остальной мир — пока не увидел на конфискованной ночью у Гарри Карте Мародеров имя человека, которого вот уже двенадцать лет считал погибшим — Питера Петтигрю. Как ты знаешь, Карта никогда не врет. – Подождите, профессор... — севшим голосом возразила Гермиона, — Но как такое может быть? – И откуда вы знаете, как работает Карта? — раздался вдруг из ниоткуда голос Гарри. Римус и Гермиона чуть не подпрыгнули на месте. Из-за ближайшего дерева вышли Гарри и Рон — в руках у последнего была зажата Короста, яростно извивающаяся. – Что вы здесь делаете? — нахмурилась Гермиона. – Представляешь, Гермиона, я нашел Коросту, — примирительным тоном произнес Рон, смущенно улыбаясь. – Я очень рада за тебя, Рональд! — Гермиона, хоть и была еще обижена на друга, все же обрадовалась этому известию — значит, Глотик не виноват. Между тем, Гарри и Рон ждали объяснений. – Что это за собака? И почему вы тут втроем разговариваете обо мне? – Кстати, Гермиона, меня тоже очень интересует, как вы познакомились с Бродягой? — поинтересовался Римус. Он уже не злился, но Гермиона все равно начала свой рассказ с дрожью в голосе. Когда она закончила, на несколько минут наступила тяжелая тишина, нарушаемая только еле слышным поскуливанием пса и истошными визгами крысы. – Что ж... Ты настоящая гриффиндорка, Гермиона! — пораженно произнес Римус, — Не раздумывая о собственной безопасности, побежала в лес, чтобы спасти существо, находящееся в беде... Это похвально. Но в высшей степени безрассудно! – А что с Картой? — опять спросил Гарри, — Откуда вы о ней знаете? – А как не знать? — невесело усмехнулся Римус, — Ведь я один из ее создателей. Разрешите представиться — господин Лунатик. — немного фамильярно поклонился он им, — Если вы позволите, я расскажу вам до конца. Вы уже знаете о том, что Джеймс Поттер и Сириус Блэк были неразлучными друзьями. И что у них был еще один друг Питер Петтигрю. Однако друзей на самом деле было четверо. Джеймс Поттер, Сириус Блэк, Питер Петтигрю и Римус Люпин. – Вы были лучшим другом моего отца? — выдохнул Гарри. – Да. Мы вчетвером были неразлучны. Мы называли себя Мародерами. Но дело в том, что один из нас был неизлечимо болен очень опасной для окружающих болезнью. Это был я. Я был... – Оборотнем. — вставила вдруг Гермиона. Гарри и Рон отшатнулись. Римус сощурил глаза. – Давно ты знаешь? – С тех пор, как профессор Снейп задал нам эссе. – Ты действительно невероятно умная волшебница! — с нотками восхищения в голосе произнес Люпин. – Что было дальше? — требовательно перебил его Гарри. – Друзья узнали о моей проблеме, но они не испугались. Вместо этого они стали анимагами. Отсюда и прозвища — Лунатик — волк, Бродяга — собака, Сохатый — олень, и Хвост — крыса. – Подождите.. — пролепетала Гермиона, — То есть, вы хотите сказать, что?... – Именно! — раздался у нее за спиной хриплый голос. Гермиона, Гарри и Рон резко развернулись. Там, где только что сидела собака, был... Гермиона вскрикнула, зажав руками рот и, споткнувшись, упала на пол, прямо к ногам профессора Люпина, который немедленно помог ей встать. Перед ними стоял Сириус Блэк. Значит, весь этот год она гуляла с беглым преступником, кормила его с руки, рассказывала все свои переживания, зарывалась пальцами в его шерсть и даже целовала в нос. Того, кто убил родителей ее лучшего друга. И как же поразительно, что она даже угадала его настоящее имя! – Ну здравствуй, Бродяга! — между тем дружелюбно поприветствовал его Люпин. — Если ты не возражаешь, я продолжу рассказ. – Говори, Римус, но быстрее! — голос Блэка был подозрительно похож на собачий лай. – Итак, мы закончили Хогвартс, все еще продолжая дружить. В какой-то момент мы узнали, что Джеймсу и Лили угрожает смертельная опасность. И тогда было решено спрятать их за заклятием Доверия. Джеймс настаивал, чтобы Хранителем тайны был Сириус. Однако, как я теперь понял, все было не совсем так. Судя по всему, Хранителем, в тайне ото всех, назначили Питера — а он уже тогда был предателем, и не задумываясь, открыл тайну Волан-де-Морту. А потом, когда Сириус загнал его в угол, он устроил тот взрыв, подставив Сириуса, а сам превратился в крысу. – Именно так все и было. — проворчал Сириус. – Чушь какая-то! — процедил Гарри, — нет, Питер Петтигрю мертв, это он их убил! — он указал на Блэка. – Профессор, — пролепетала Гермиона, неосознанно схватив его за рукав мантии, — Но если это так, почему вы об этом не знали? Римус вздохнул. – Вероятно потому, что в предательстве подозревали меня. – Прости, Лунатик, — сник Сириус. – Какие вопросы, Бродяга! — улыбнулся ему тот. – Но где доказательства? — напряженно спросил Гарри. — По-моему, вы оба рехнулись. – Доказательства? — воскликнул Блэк, — Сейчас будут доказательства! С этими словами он быстрым шагом подошел к Рону, который от неожиданности и испуга и шагу не успел сделать, и выхватил у него крысу. – Эй, отдайте! — завопил мальчик, пытаясь отнять зверька у мужчины, — Вы просто сумасшедший! Это же моя Короста! – Не Короста это, а Питер Петтигрю! — отрезал Сириус. – Я уже говорил, что и сам поверил в виновность Сириуса, — спокойно продолжил Люпин, — А сегодня на Карте Мародеров я увидел имя Петтигрю. Она никогда не лжет. – Но почему моя Короста? — взмолился Рон, — Она живет у нас в семье уже... – Двенадцать лет? — расхохотался Блэк, все еще держа извивающуюся крысу. — Не слишком ли долгая жизнь? К тому же, у нее не хватает одного пальца, а все, что осталось от Петтигрю... – Палец... — закончил за него Гарри. – Ну что, Римус, вместе? — вопросительно посмотрел на друга Сириус. Тот кивнул. – Подождите! — продолжал вопить Рон. – Если это обычная крыса, то с ней ничего не случится. — успокоил его Римус. – Подождите! — на этот раз действие прервала Гермиона. – Ну что еще? — нетерпеливо ответил Сириус. – Может быть, сначала ее обездвижить? — робко предложила Гермиона, — Чтобы никуда не убежала. – Гермиона, ты чудо! — восхитился Римус, заставив ее слегка покраснеть. «Петрификус Тоталус!» — и крыса обездвижена. А затем... Она медленно начала увеличиваться в размере, на месте лапок появились короткие толстые ручки и ножки, мордочка превратилась в большую с залысинами голову. Что-то крысиное по-прежнему оставалось в этом очень неприятном на вид человечке, который лежал сейчас, обездвиженный на полу и переводил испуганный бегающий взгляд с одного лица на другое. – И я еще позволял ему спать в своей постели! — скривился Рон и выбежал из пещеры; его стошнило. – Римус! Сириус! — пропищал человечек, заискивающе переводя взгляд с одного бывшего друга на другого. — Они пытали меня! — вдруг завопил он, — Мучили! Они бы убили меня! Сириус, что бы ты сделал на моем месте? – Я БЫ УМЕР! — рявкнул Сириус, — Я бы умер, но не предавал друзей! Гарри и Гермиона переглянулись. В глазах друга Гермиона прочитала восхищение, недоверие и...надежду. Неужели, теперь все будет налаживаться? – Мы отведем тебя в замок, Питер, — холодно произнес Римус, — И отдадим дементорам.

***

Это была очень странная процессия. Впереди шел Римус, левитируя перед собой оглушенного и связанного Питера; по обе стороны от него шли Рон и Гермиона; позади них — Гарри и Сириус. Они вошли в замок и направились прямиком к кабинету директора. Коридоры в этот час были пусты — стояла середина дня, и большинство студентов были в Хогсмиде. Гермиона постучала и, услышав негромкое «Войдите!», открыла дверь. Их глазам предстали изумленные лица Министра магии Корнелиуса Фаджа и палача Макнейра, а также несколько ироничный взгляд Дамблдора. – Ч..что здесь происходит? — вскочил Фадж. — Что здесь делает беглый преступник, и кто этот человек? – Альбус, — спокойно произнес Люпин, плавно опуская на пол все еще парящего в воздухе Питера. — Я думаю, нам надо допросить этого человека с помощью сыворотки правды. Это Питер Петтигрю. Настоящий убийца Лили и Джеймса Поттеров и тех маглов. Сириус Блэк невиновен. Гермиона стояла рядом с Сириусом, завороженно глядя, как Петтигрю развязывают и сажают в кресло, а затем льют ему в рот каплю прозрачной жидкости. – А что здесь делает палач? — раздается у нее над ухом шепот Сириуса. – Они хотят казнить Клювокрыла. — также шепотом ответила ему девушка, — Помнишь, я тебе рассказывала? Я сегодня к тебе шла как раз рассказать эту новость, — вздохнула Гермиона. Мужчина кивнул. Он помнит. Он помнит каждое слово, которое она произнесла ему за эти полгода. Она была первым человеком, который за двенадцать лет проявил к нему сочувствие и человечность. Она даже не представляет, как он ей благодарен. Между тем, Питер очнулся. Не дав ему опомниться, Дамблдор строго спросил: – Питер. Скажи мне, ты был Хранителем тайны Поттеров? – Да. — злобно пропищал Петтигрю, сверкая маленькими крысиными глазками. – Ты выдал тайну Волан-де-Морту? – Да. — повторил Питер. – Ты убил тех маглов, подставив Сириуса? – Да. — в третий раз ответил мужчина. Сириус вышел вперед и встал плечом к плечу с Римусом. – Но почему, Питер? — с болью в голосе спросил он. – Потому что Темный Лорд все равно победит! — взвизгнул Питер, — Вы слишком слабы со своей этой дружбой! Вы... Но Римус и Сириус отвернулись от него, отойдя к Гарри, Рону и Гермионе. Их лица были полны тоски, но взгляд сверкал решимостью. – Что ж, мистер Петтигрю, думаю, сегодня ночью вас будет ждать поцелуй дементора, — вздохнул Фадж. Питер разразился руганью и непристойными выражениями, да такими, что Римус, увидев, как побледнела Гермиона, не нашел ничего лучше, чем закрыть ей уши руками и прошептать: – Не слушай и не смотри! Гермиона была ему благодарна. – Что ж... Поцелуй будет проведен немедленно. — произнес Фадж. — А после этого мы с вами, Макнейр, отправимся к гиппогрифу. – Министр, — вышел вперед Сириус. – Да, мистер Блэк? – Могу я попросить вас... Не казнить гиппогрифа? Вместо этого, я его куплю у Хагрида. Завтра же, как только получу деньги из своего сейфа. Увидев замешательство Фаджа, Дамблдор поспешно вставил: – Я думаю, это будет самым лучшим решением, Министр! И никто из студентов больше не пострадает! — он незаметно подмигнул Гарри, Рону, Гермионе, Сириусу и Римусу. — Значит, решено! Сегодня никакого кровопролития!

***

Два месяца спустя Гарри, Рон и Гермиона ехали домой на Хогвартс-экспрессе. – Знаете.. — произнес Гарри, мечтательно глядя в окно, — А ведь Сириус предложил мне пожить у него! – Теперь все будет по-другому, да? — спросила Гермиона, с нежностью глядя на него. Питер получил поцелуй дементора. Сириуса оправдали. И даже вручили ему ордена Мерлина II степени. Единственное, что омрачало идиллию — профессор Люпин уволился из Хогвартса. Кто-то проболтался о том, кто он есть на самом деле, и он решил уйти сам, не дожидаясь начала разборок родителей. Вдруг раздался настойчивый стук в окно. Гермиона, сидящая ближе всех, обернулась. Сова. Маленькая, совсем крошечная — она еле-еле удерживала в клюве два письма. Гермиона быстро открыла окно и схватила существо. Первое письмо было для Гарри — она протянула его другу. Второе — для нее. – От Сириуса! — воскликнул Гарри. «Дорогой Гарри! С радостью пишу тебе, что наконец-то обжился на новом месте! Это очень неплохой домик в одном из пригородов Лондона. Думаю, тебе он понравится. Ты уже, наверное, едешь с друзьями в поезде. Поэтому хочу поделиться с тобой великолепной новостью! Ты сказал мне тогда, что с радостью пожил бы у меня, поэтому я поднял на уши Дамблдора, Министерство и Гринготтс. Теперь я твой официальный опекун, Гарри! Поэтому мы с Лунатиком ждем тебя сегодня вечером на платформе девять и три четверти! С любовью, Сириус. P. S. Передай Рону и Гермионе, что этим летом мы обязательно ждем их в гости! P. P. S. А Рону еще передай, что эта сова — Сычик — мой подарок ему. Из-за меня у него ведь теперь нет крысы...» Рон издал восторженный боевой клич и стал ласково поглаживать уже сидящую у него на плече сову. Гермиона перевела взгляд на Гарри. В его глазах стояли слезы, но мальчик даже не пытался их скрыть. Гермиона быстро и крепко-крепко обняла его. Гарри Поттер ведь как никто заслуживает счастья! – Гермиона, а у тебя там что? — поинтересовался Гарри через некоторое время. Гермиона развернула свое письмо. «Дорогая Гермиона! Я хочу сказать тебе огромное спасибо за эти полгода, которые ты провела со мной. Во времена, когда я думал, что в мире нет ни одного человека, способного мне помочь и подарить мне моральные и физические силы, ты пришла и окружила меня лаской, заботой и любовью. Хоть ты и не знала, что под шкурой собаки скрывается беглый Сириус Блэк. Я никогда не забуду наши прогулки и разговоры. Если тебе когда-нибудь понадобится моя помощь, я всегда буду к твоим услугам, даже не сомневайся! И мы с Гарри и Римусом обязательно ждем тебя в гости, возражения не принимаются! С любовью, глубочайшим уважением и безграничной признательностью, Сириус Блэк» Гермиона улыбнулась. В письме был также постскриптум, который она не стала читать друзьям. «Гермиона, как ты смотришь на то, чтобы сходить этим летом на чашку кофе и обсудить последние сочинения по магическому праву Маркуса Олдрбера? Римус.» Это будет самое лучшее лето в их жизни. А дальше... А что дальше? Времени вагон — жить.