Раздача по судьбе

В Ордене Феникса каждому взрослому члену всегда есть чем заняться. Работы столько, что возможность десять минут спокойно посидеть выдается раз в несколько дней и ценится соответственно. Однако хозяина штаб-квартиры, бывшего узника самой охраняемой тюрьмы волшебного мира, наследника древнейшего рода Блэк, это не касалось. Поскольку с генеральной уборкой ранее роскошного жилища было покончено, а портрет Вальбурги Блэк занавешен, задач для Сириуса не находилось. В понятных соображениях безопасности самого Блэка и всего ордена ему было запрещено покидать штаб, но понимание этого ни капельки не скрашивало его пребывание здесь. Сириус чувствовал себя узником своего же, с позволения сказать, дома, а множество напоминаний о чистокровности его рода и многочисленных предках — чем-то вроде дементоров. Предметы, которые его семейство считало эталоном роскоши, раздражали Сириуса и вынуждали бороться с желанием расколотить очередную коллекцию чего-нибудь. Конечно, многое он выкинул, предварительно обругав несчастные вещи, но что-то, как и обои с родословной Блэков, было приковано заклятием, которое сейчас казалось Сириусу достойным стоять рядом с круциатусом. Скрашивали одиночество редкие беседы с Гарри. Беглец готов был отдать всё что угодно за любые, пусть и совершенно обычные, рассказы. Хватался за любую возможность послушать, чего уж говорить о собственных монологах. Сириус мог бы часами рассказывать о проделках мародёров, о новостях, о магии в целом и её тонкостях, да о чем угодно, представился бы случай, но его всё не представлялось. До отправления будущих пятикурсников и Джинни в Хогвартс оставалось около недели, и Сириус с горечью отсчитывал каждый прошедший день. Одним таким днем, примерно в полчетвертого, Блэк неожиданно обратился к крестнику, читавшему один из новых учебников: — Гарри, ты когда-нибудь играл в карты? — Видел пару раз, но сам вроде нет. — Тьфу ты, чем вы только занимались на каникулах? — задался риторическим вопросом он. — В одной колоде карт столько разных способов их использовать. — Мы проходили гадание на картах на прорицаниях. — Это как раз чушь собачья. — Гарри усмехнулся, слышать от анимага подобное было забавно. — Давай научу тебя играть? Сириус бросил на стол старую, мятую и местами порванную коробочку. Надпись на ней давно стерлась, и читалось только «2 крт». Колоде в ней явно был десяток лет минимум. — Хорошо, давай. Сириус принялся раскладывать карты с целью объяснить неумелому крестнику основы основ. — В колоде пятьдесят две карты. Среди них четыре масти… Ну это ты и так знаешь, — сам себя перебил он. — Карточных игр огромное количество, какие-то требуют извлечения некоторых карт. Например, для игры в дурака стоит вынимать джокера и мелкие карты, то есть каждая масть начинается с шестёрки, заканчивается тузом. Для преферанса и блефа наоборот нужны все карты. — А изменять количество карт можно? — Можно, тут подстраивается под количество игроков и их желания. Я говорю классические варианты. — Варианты чего? — раздался новый голос. — Римус! — глянул в дверной проём Сириус. — Ты по делу или в кое-то веки просто так? — Удивишься, но второе. Мы только с задания. Гарри тоже обернулся к вошедшему и обменялся с Люпином приветствиями. — Присоединяйся. Представляешь, Гарри не умеет играть в карты, позор фамилии. — В самом деле? — глянул он на Поттера, а потом вновь обратился к Сириусу: — И ты решил заняться его образованием? — Разумеется. Так, начинать, наверное, стоит с базы, хотя это скучно… — вернулся было к объяснениям Блэк, но в комнату влетел фиолетово-волосый ураганчик по фамилии Тонкс. Оглядев присутствующих и отметив, что все свои, она сказала: — Всем привет! Чего это у вас тут? Карты? А можно с вами? Обожаю карты. — Отлично! Теперь нас четверо, время для семёрочки! — улыбнулся в усы Сириус. — Сириус! — А как в неё играть? — удивился такой бурной реакции Люпина Гарри. — Я не дам тебе споить твоих крестника и племянницу. — То есть тебя спаивать можно? — Нет. Да и тебе пить противопоказано. — Мне хоть что-нибудь можно в моем, мать его, доме? — Так. Во что играем? — спросила Нимфодора, удобно устраиваясь подле Гарри, тот мысленно поблагодарил её за вразумления спорщиков. — Учитывая, что Гарри играет впервые, давайте остановимся на джокере или дураке. Нет, Бродяга, никаких взяток. — Ладно, как скажешь. Непонятно, что стало причиной резкой покорности Сириуса, возможно дружеское обращение, а может, ему просто надоели разговоры. Так или иначе, остановившись на втором предложенном варианте, наконец-то приступили к объяснениям сути игры, ради чего всё и было затеяно. Из смеси академических пояснений Люпина и житейских Сириуса Гарри примерно понял, что следует делать, только минут через пятнадцать. Очень отвлекал вид самих карт, они были мятыми и немного напоминали черновики Гермионы, приукрашенные Роном. — Сириус, — с придыханием вдруг оборвал объяснения Люпин, — где ты их нашел? — У себя в комнате под кроватью, — усмехнулся Блэк. — Вор ты проклятый, я думал, что они сгорели или пропали. — Надо внимательнее собирать вещи. — А эти карты имеют какую-то ценность? — Огромную! Эта колода старше нас с Сириусом, когда мы добрались до неё, будучи подростками, ей уже было около семнадцати лет. — Ого… Это объясняет её вид… — Ох нет, рисунки — работа мародёров, — Сириус поднял пятёрку треф и показал её Тонкс с Гарри, на карте были выведены первые строчки какого-то стишка и прорисована рожица. — Это творение Джеймса. — Эта давняя история… До нашего пятого курса карты были почти чисты, но потом нам в головы пришла идея разукрасить их. Я и подумать не мог, что ты сохранишь колоду… — Я по правде забыл уже про неё, но оказалось, что и в уборке есть плюсы. Гарри рассматривал карту. Почерк у его отца был почти идеальным, только в двух местах буквы не читались, но и то из-за потертости бумаги. «Sun of the sleepless! Melancholy star!» — Гарри показалось, что он где-то слышал эти строки. После акта рассматривания чужих рисунков приняли решение играть полной колодой. — Козырь пики, — звонко сказала Тонкс, забирая со стола свои карты. Гарри уставился на свои, зачем-то разложил их по мастям. Внимание привлекли нарисованные яблоки на десятке. Из козырей у него была только тройка, но сказать об этом он не успел. Игру начал Римус, сходив под Нимфодору. На стол упала червовая тройка с изображением волшебной палочки, наставленной на кошку и ещё какими-то каракулями, за ней семерка. Сириус пожал плечами, дескать, у меня ничего. Гарри глянул в свои карты, а потом неуверенно положил на стол семерку треф. Тонкс подмигнула ему и отбилась королём. — Бито, — продекламировал Римус. — Теперь в колоде двадцать одна карта, запоминай подобное, — обратился к крестнику Блэк, когда игроки добрали из колоды недостающие карты. Только Поттер успел положить пришедшую карту к своим, как на поле уже легли пятерка и две дамы. Одну из них Сириус отбил трефовым королём. После громкого «бито» Гарри, прикинув, быстро спросил: — Теперь карт будет шестнадцать? — После добора, да. Теперь была его, Гарри, очередь отбиваться, он немного напрягся. На стол упала трефовая девятка. Поттер принялся разглядывать свои карты. Черви, единственные пики, маленькая… Десятка треф! Раунд закончился, Гарри уже расслабился было, что никто ничего не подкинул, но вспомнил, что теперь ходит под Люпина. — Не ходи с крупных карт, они пригодятся позже. Скидывай мелочь, по ситуации мелкие козыри. Если будешь кидать две карты, делай это не сразу, — наставлял Сириус, — если что сможешь перевести. Раунд закончился выходом четвёрки и короля. Увидев, что всё кончилось так просто, раздосадованный Сириус закатил глаза. Однако следующий раунд выдался более интересным, все игроки подкидывали карты, заваливая бедную Тонкс, вынуждая её все брать и брать карты в руки. Этим же пришлось заняться и Гарри. — Не верю, что тебе нечем отбить! — Ты ходишь с крупного козыря, естественно, ему нечем отбить, — вступился Люпин. — Да, но это второй после моего туза, — Тонкс показала только что взятый со стола пиковый туз, — крупный козырь за всю игру. Легко предположить, что у Гарри есть другие. — Не играй он впервые, я бы сказал, что он набирает полезные карты, — усмехнулся Сириус. К девятому раунду колода опустела, а вместе с тем игроки, за исключением Гарри, вошли во вкус. Радовало только, что у него не больше всех карт, Гарри уступал первенство с конца Сириусу, с его шестью, но и не был обладателем одиннадцати карт, как Тонкс. Размышляя об этом, Гарри не заметил, как его соперники стали всё более эмоционально выражать свой настрой. — Моя очередь тебя заваливать! — хмыкнула Тонкс, кидая дяде короля. — Разбежалась, — на стол упал туз, Гарри вовремя среагировал и подкинул ещё одного, но и его Сириус с легкостью отбил козырем. Следующим раундом Сириус на пару с племянницей заставили Гарри взять три карты. — У тебя там карты кончились? — обратился первый к Люпину, выпавшему на время из игры. — Сидишь, молчишь. — У меня семь бесполезных карт. — Когда так говорят, в рукавах с десяток джокеров. — Ну, так они в рукавах, он их не видит! — улыбнулась Тонкс. Люпин не соврал. Для конца игры ходил он с не самых лучших карт, Нимфодоре представилось с легкостью избавиться от половины своих запасов. — Черт… — вырвалось у Сириуса, перед ним лежала пятерка, которую он то ли не мог отбить, то ли не хотел тратить козыри. — Не переводим. — Да помню я, — он неохотно взял карту. За всю игру он ни разу не брал, и, видимо, хотел выйти с тем же успехом. — Не ворчи, ничего от этой пятерки не случится, — подал голос, совсем приунывший Люпин. — У меня на руках вообще с дюжину этих карт. — Ну конечно, ты хорошо играешь только в игры, сутью которых является опьянение игроков или победа у самого себя, — пробурчал Блэк. Гарри нахмурился, уже который раз в разговоре всплывает тема алкоголя, хотя пьянства ни за Сириусом, ни за Римусом не водилось. От размышлений его отвлек перешедший к нему ход, он уставился в свои четыре карты. Выбранную им десятку Люпин побить не смог, Сириус же, злорадно усмехнувшись, подкинул ему ещё одну. На стол упали две дамы. — Я вышла! — воскликнула Тонкс, подскакивая на ноги. Она задела стол, и в эту же секунду Сириус ударил по нему. Карты, от которых ему предстояло отбиваться, подлетели в воздух. Гарри даже вздрогнул. Он видел своего крестного в настолько возбуждённом состоянии всего два раза, и оба были не слишком приятными для окружающих. Проследив за чужими резкими движениями, он решил, что пока не научится достойно играть и спокойно реагировать на подобное поведение, больше не будет претендовать на место соперника Сириуса. Тонкс ободряюще подмигнула ему и, к своему величайшему удивлению, через круг Гарри тоже вышел из игры. Последние из мародёров остались одни. Сириус глубоко вздохнул и, будто найдя в недрах лёгких спокойствие, произнёс: — Молодцы. Вы оба. Гарри — так точно. — Я ничего особенного не сделал... — Эй, — Тонкс ткнула ему локтем в бок, — хвалят — радуйся, не каждый день выигрываешь с первого раза. — Ну что, Римус, ходи. Люпин аккуратно положил на столешницу вальта, и Сириус рассмеялся, прикрыв лицо рукой. Гарри не понял: была это истерика или радость. Он присмотрелся к карте: с неё на Поттера смотрели две собаки. Нет, собака и волк, кусающий её за хвост. — Лунатик, это она! Точно тебе говорю! Почему, почему она досталась тебе? Эта игра заставляет меня верить в судьбу! — А что с картой? Ой, какие милые! — встала Тонкс, тоже разглядывая изображение. — А кто рисовал? — Питер, — нарочито равнодушно сказала Римус, упоминать предателя не хотелось. — Сириус, пожалуйста, соизволь прийти в себя. — У меня есть ещё один элемент того вечера, — Сириус отбился дамой той же масти. — Смотри какой, — он развернул карту к Римусу, — это я тебя рисовал. На карте был нарисован маленький, лежащий волк; можно было бы сказать, что он спит, но глаза были широко распахнуты. Более того, над ним Блэк нарисовал ещё одну пару глаз, взирающих на зрителя с каким-то укором. — Ты... Бито. Гарри заметил, что у Люпина покраснели уши. Через три круга Сириусу опять удалось начать заваливать абонента, и вскоре он скинул десятку, на которой был нарисован большой узел и ещё пару маленьких рисунков, выходя из игры: — Связка, Луни, — проговорил он с лукавой улыбкой. — Заткнись, Блэк, бога ради, заткнись. — Всё-таки помнишь. У Римуса покраснели ещё и щеки. — Вы как будто намекаете друг другу на что-то, хватит секретничать! — Тонкс переводила взгляд с одного на другого. — Про что вы? — Вот у него и спроси, — Сириус двумя руками указал на друга, будто демонстрировал что-то огромное, и поднялся из-за стола. — Пойду, найду шляпу для коронации нашего дурака. Гарри проводил его недоуменным взглядом, Римус уронил голову на руки. — А... Римус, — начала Нимфодора чуть встревоженно, — вы говорили про какой-то случай из прошлого? Римус через несколько минут ответил, не поднимая глаз: — У Сириуса память работает таким образом, что позор людей он запоминает гораздо лучше, чем их сильные стороны. В общем, это был очень странный вечер, и я вёл себя достаточно глупо... Хотел бы я сказать, что ничего особенного, но язык не поворачивается. Гарри задумался, что такого могло произойти, если Люпину настолько стыдно за своё поведение. Вряд ли это что-то страшное, иначе бы его крестный не вспоминал случай с улыбкой. В их разговоре вечно всплывали карты, может, Люпин тогда так же проиграл? Но поражение не настолько серьёзный промах, чтобы столько лет стыдиться и краснеть, когда кто-то вспоминает. — Можешь рассказать подробнее? — аккуратно спросила Тонкс, глаза её блестели любопытством и невыпущенным азартом, совершенно не соответствуя тону. — По секрету. — …

***

— Сириус, — Гарри вышел в соседнюю комнату в поисках крестного. Тот нашёлся сразу. — Я. — Профессор Люпин рассказал, что вы говорили про случай из прошлого, но из его «я вёл себя глупо» почти ничего не понятно. — Знаешь, когда я спросил о его поступке тогда, он ответил мне тоже самое. — А что произошло? — Глупость.

***

— Хватит на сегодня, — Римус захлопнул книгу, что больше напоминала фолиант, чем школьный учебник. Чтение не шло, он пятый раз перечитывал страницу и всё же не понял ни строчки. — Неужели! — Сириус чуть не упал с кресла, в котором устроился, скрестив ноги в неестественной позе. — Лунатик, ты наконец-то стал нормальным человеком? Дай я тебя обниму! Добро пожаловать в клуб разгильдяев! Сириус скатился с кресла и подполз к Римусу, но тот лишь выставил руку, отталкивая его. — Просто устал, завтра выучу. — Сейчас каникулы, если ты не забыл, нельзя же всё время учиться. — Можно, — Римус положил книгу на столик, около которого и сидел. В гостиной царил полумрак, потому разобрать написанное можно было только подле камина. Оглядев друзей, он спросил: — А где Джеймс? — Совращает Эванс или уже совратил. Она в кое-то веки не уехала домой. — Нюньчик тоже в замке остался, — подал голос Питер. — Ну конечно, он же главный репейник Слизерина, где Эванс, там и он. — Мне скучно... Иди ты! — воскликнул Сириус, глядя на попытки Римуса подсунуть ему отложенную книгу. — У вас осталось что-нибудь из Хогсмида? — Мы не будем устраивать рейд с бомбами-вонючками на коридоры замка, — резко оборвал его Люпин. Будучи старостой, он по возможности пресекал идеи друзей в зародыше. — Конечно, не будем, куда мы без Сохатого? Но вообще-то я не про вредилки. Питер и Римус воззрились на него, как на сумасшедшего. — Что ещё, по-твоему, у нас должно было остаться? — Вы не покупали выпивку про запас? — пришла очередь Блэка удивляться. — Хорошо, расхищаем мои запасы! — Спятил? Пить в гостиной? — А знаешь, ты прав, просто пить скучно... — он задумался, — надо пить весело. — Это как? С картами что ли? — неуверенно спросил Питер. — В точку! — Сириус прищёлкнул пальцами, указывая на него. Питер обрадовался, он редко угадывал чужие желания. — Ну, хотя бы не на деньги... — протянул Римус, ему идея не нравилась. Попахивало нарушением правил, да и алкоголь он почти не употреблял. — Если бы я играл с вами на деньги, это было бы цинично. — А как играть? У кого взорвутся карты, тот пьет? — предположил Питер. — Да не взрывающиеся, а обычные карты. Только не говорите, что и их у вас нет! — Есть, я беру их везде с первого курса, но никак не предложу вам сыграть, — сказал Римус, поднимаясь. Сириус улыбнулся и тоже встал, чтобы сходить за припрятанной выпивкой. В его стиле было бы взбежать вверх по лестнице и вернуться раньше, чем Римус договорил бы, но сейчас он проявлял терпеливость, а возможно, просто хотел похвастаться своей запасливостью ещё в спальне. Чего бы он ни хотел, Люпина действительно поразили тайники Блэка. Он умел прятать вещи так, что Римус, пять лет живя с ним в одной комнате, ни разу не заметил, чтобы друг что-то доставал или наоборот убирал. Теперь было ясно, откуда Сириус доставал самые необычные вещи, когда они приступали к реализации очередной шалости. — Как ты до этого додумался? — Многие предметы полые внутри, какие-то легко разобрать, а потом собрать. Если ты об этом, — Сириус указал на место, откуда только что вынул бутылку огненного виски, — то у нас дома, я имею в виду поместье Блэков, такие же тумбы. Римус всё ещё непонимающе переводил взгляд с друга на тумбу. — Смотри, если сравнить её ширину и глубину ящиков, то она отличается. Это визуально делает такую тумбу более удобной в эксплуатации, но на деле в неё помещается не так много. Ящики при закрытии упираются в заднюю стенку, но она не прилегает к стене. — Столешница и стенки больше, чем пространство внутри? — Да. То есть, если отодвинуть её... — Сзади будет достаточно места для тайника, — хором закончили они. Пёс. Точно пёс. Неужели Сириус настолько внимателен к таким вот бытовым мелочам? Хогвартс был безопасным местом, но даже здесь его друг умудрялся делать нычки, искать скрытые места, прям, как и Римус, со своими вечными прогулками по замку в поисках новых проходов. Но если для Люпина эта мера предосторожности была необходима, чтобы в случае чего знать, как быстро покинуть замок, то отчего Сириус искал, куда прятать вещи? Он не удержался от вопроса: — У тебя их много? — А тебе всё расскажи, — Сириус усмехнулся. — Как ты находишь их? Обычному человеку и в голову бы не пришло использовать пространство за тумбой в качестве склада. — А я не обычный и не человек. — Да-да, превосходный волшебник. Так как? — Римус не отступал, его волновал этот вопрос, и он решил проявить ту же настойчивость, что использовал сам Блэк с его секретами. — Это что-то вроде привычки, — бесцветным тоном ответил Сириус, — я привык прятать вещи, которые в теории может отобрать мамаша. У меня в комнате чуть ли не каждая половица, так или иначе, связана с тайником. Какие-то реально скрывают тайники, какие-то я специально подрезал, чтобы они привлекали внимание, но даже если кто-то из семьи решит поднять их, там ничего не будет. Римус не знал, чему больше удивляться: сообразительности друга или его открытости сегодня. Уши вспыхнули при мысли, что Сириус действительно ему доверяет, благо тот не заметил этого, вернувшись к запасам. Блэк ловко поднял сразу три бутылки, зажимая горлышки между пальцев, и ногой задвинул тумбу. Римус в который раз подивился: тумба казалась очень массивной, наверняка тяжёлой, чтобы можно было так просто задвинуть её одним движением. Только поймав настороженный взгляд, Люпин, опомнился и достал из чемодана колоду карт в потёртой коробочке. — Ну наконец-то! Я уже думал, вы спать ушли, а про меня забыли! — Успокойся, Хвост, не так уж долго нас и не было. Сириус уселся на прежнее место, рядом с Люпином, напротив Питера, и поставил бутылки в центр образовавшегося круга. Римус немного неуклюже достал колоду и стал тасовать: отсутствие практики пагубно сказалось на его мастерстве, карты то и дело выпадали из рук. — Ой, а что это? — Питер потянулся и кончиками пальцев поднял очередную упавшую карту. То была семерка пик. — Чего? Карта как карта. Но нет, в левом нижнем углу красовалась криво нарисованная кошачья морда. Сириус рассмеялся. — Луни, признавайся, это твое творение? — Мм... Да... Когда я был ребёнком, я случайно нашёл колоду у отца. Сам я этого не помню, но он говорил, что вовремя отобрал находку, но подобное на нескольких картах осталось... — Да ты прирожденный художник! — издевался Сириус, он уже отобрал у Петтигрю карту и поднял её над головой, будто смотрел на просвет. Римус отвёл взгляд и попытался сосредоточиться на колоде. Прежде чем Блэк придумал, как ещё его подстебать, он спросил: — Во что играем, Бродяга? — Ах да... Слушайте и запоминайте, мои необразованные, воспитанные друзья, — с чувством начал он. — Ты сам аристократ, — встрял Питер и чуть не напоролся на ядовитые, если такие вообще бывают у собак, клыки. Сириус ненавидел всякое упоминание своего происхождения, однако Римусу удалось предотвратить вспышку гнева, обратив чужое внимание на игру. Сириус ограничился полуравнодушным «меня Андромеда научила» и приступил к объяснению правил. Игра, которую он предложил, имела только одну цель — напиться. Точнее, в оригинале, как отметил Сириус, сутью было оставаться трезвым как можно дольше, но когда игра стала популярна у низших слоев общества, она изменилась. Правила были просты, однако требовали знания их наизусть или посвященного соперника. Каждая карта, от шестёрки до туза, несла за собой определённое задание, чаще всего сводящееся к опустошению стакана. Человек брал карту и, показывая её всем, выполнял обязательство. Из быстрого экскурса по заданиям Римус запомнил только значение восьмёрки — нельзя было вставать из-за стола — и короля: на вопросы, даже самые простые, вытянувшего нельзя было отвечать, ответил — выпил. Римус нахмурился, когда понял, что совершенно зря потратил время на тасовку, все равно половину карт нужно было извлечь. Непонятно, на кого он злился больше: на себя за невнимательность или на Сириуса за то, что тот не предупредил его. Ещё четверть часа пришлось отделять мелкие карты и заново всё перемешивать, тем временем Питер разлил огненное виски по стаканам, естественно, пролив намного на ковер. — Начинает младший. — Тебе не кажется, что в контексте этой игры стоит начинать со старшего? — спросил Римус, наконец, положив колоду на пол. — Хорошо, тогда... — Сириус жестом фокусника достал шестёрку и залпом осушил стакан. Мускулы его лица чуть расслабились, а улыбка стала шире. Ход перешёл к Питеру, ему выпал туз. Он сначала обрадовался, будто это была обычная игра, но, узнав его значение, помрачнел. Туз обозначал, что Питер должен был выбрать, кто будет пить вместо него. Под удар попал Римус, к которому, к тому же, перешёл ход. По итогу он выпил два стакана и уже не так усердно следил за ходом игры. Через два круга и один стакан — ему выпала дама — Римус почувствовал головокружение и странный прилив сил, что в сумме давали странные ощущения. — Римус! — раздался голос Блэка. Он показывал ему десятку, будто это всё объясняло. — Пью? — Нет, но теперь ты связан со мной. — Ещё чего. — Правила игры, ничего личного, — он развёл руками, а у Люпина что-то кольнуло внутри. — Десятка — это связка. То есть пью я — пьешь ты. Питер, не дожидаясь окончания их разговора, взял карту и улыбнулся. — У меня тоже десять. Сириус, ты. Раз уж Лунатик занят. — Нет, — вдруг вырвалось у Римуса. Получилось чётко и громко. — Э... Тогда... Близко было напряженное молчание, но Блэк быстро сказал: — Возьми другую карту, я не помню, обнуляется ли действие одной карты другой такой же... — прозвучало не очень уверенно, скорее всего, Сириус врал. Питер послушно вернул десятку в середину колоды и взял новую карту. Римус почувствовал на себе прожигающий взгляд, но когда он поднял голову, никто уже не смотрел в его сторону. — Восемь. — Теперь ты неподъемный груз, приятель. Сидишь смирно до конца игры. — Если что, я блевану на вас. — Фу, о чем ты только думаешь! — А о чем он думает? — Вот вытяни вальта и спроси, — ответил Сириус. Они говорили так, словно Римус был умственно отсталым ребенком, который ничего не понимает, или просто глухим. Это начинало раздражать. Захотелось самостоятельно вытянуть вальта, просто назло Питеру; он не знал, как действует эта карта, а Сириуса как минимум пнуть. — Лунатик, хватит придумывать план по захвату мира, — видимо, его эмоции отразились на лице, но Сириуса это не смутило, — бери. Римус вытащил девятку. — Ну нет! Самая скучная карта... Каков игрок, такая и раздача, — протянул Блэк скорбным голосом. — А что она значит? — с опаской поинтересовался Питер. — Он задает тему, нужно перечислять слова по этой теме без повторов и запинок. Кто ошибется первым — пьет. — Ну, не так плохо. — Если только наш Луни не выберет что-нибудь связанное с уроками. А он может! Римус и вправду мог бы назвать что-нибудь вроде «термины трансфигурации», если бы отдавал себе отчет, что делает. Все притихли. Из его рта вырвалась настолько неприличная тема, что Питер округлил глаза. Будь Римус трезв, сгорел бы со стыда и попытался найти палочку, чтобы стереть друзьям память. — Знаете, я больше не жалею, что начал эту игру. — Протянул Сириус, который по ходу игры, раз пять жаловался на то, что ему вечно падают карты смены пьющего. — Я пас! — Питер отхлебнул напиток, запивая потрясение. — Эй, дал бы мне высказаться! Римус продолжал молчать, глядя затуманенным взором на Сириуса. Тот даже поежился и поспешно взял карту. Дама. Он снова не пьет. — Мне везет! Бродяга, смотри, валет! — обрадовался Питер. — Загадывай желание, или все-таки хочешь узнать его мысли? — он кивнул на сидящего рядом Люпина. — Так... Римус-Римус... Нет! Вы оба, у меня идея. Спрашивать буду не я, а ты, — Питер перегнулся через поле и ткнул пальцем в грудь Римуса. — Но только если догонишь Бродягу. — Эй, то есть теперь ты охотишься за моими тайнами?! — взвился Блэк, вскакивая на ноги. — Просто подумал, что у вас двоих больше вопросов друг к другу. — И ты прав, — поддакнул Римус, поднимаясь. Голос его решительно ничего не выражал, но намерение выполнить задание было твёрдым. Сириус перескочил через кресло и оказался на другом конце гостиной. Римус метнулся туда же, но соперник уже, издав какой-то дикий вой, отбежал, или это Люпин побежал не туда? Питер же сидел, прикованный своей восьмёркой, вынужденный вертеться на месте, наблюдая за этим шоу. Римус двигался не так быстро, то и дело спотыкался, Сириус постоянно покидал поле его зрения. А стены то и дело отдалялись, плыли и сбивали его с толку, от чего поймать друга становилось всё сложнее. Но желание сделать это становилось всё сильнее, росло, брало верх над и, без того, практически околдованным Римусом. Каждое движение теперь было яростным, животным, диким и чётким. Сириус, под действием алкоголя, не заметил эти изменения и проделал рискованный жест, который стоил ему поражения. Да ещё какого! Теперь он лежал на полу, чересчур сильно прижатый чужим коленом, Римус нависал над ним с видом победителя. — Ау, Луни, а ты никогда не пробовал драться? Ставлю сто галлеонов, у тебя бы очень хорошо получилось! Питер затаил дыхание, Римус проигнорировал их обоих и только ближе наклонился к жертве. — Давай свой вопрос! Я понял, что ты грозный победитель этой битвы, — продолжил он то ли из-за возрастающей по мере надавливания боли в груди, то ли по иной неведомой причине. Сириус не предпринял ни единой попытки скинуть Люпина, но сейчас его это не волновало. — Заткнись, Блэк, бога ради, заткнись! — А ты заставь! У тебя два варианта: ты можешь меня удивить или... Озвучивать второй вариант было без надобности, Римус прекрасно справился с первым. Немного грубо, своеобразным методом, оставляя часть себя на губах Сириуса. — Удивление делает тебя ещё более невыносимым. Позади раздались, приглушенные звоном в ушах, возгласы Питера. Судя по возне, он попытался встать. — Что?! Ребят, вы… Какого? — отдельными словами доносилось до сознания. Но четче всего Римус сейчас видел глубокие голубые глаза, расширенные и удивленные, нелепо рассыпавшиеся чёрные волосы и припухшие губы. — Ты ненормальный… — сказал Сириус настолько тихо, что можно было перепутать со своими мыслями. — О чём ты думаешь? — О том, что мы все сейчас выпьем штрафной стакан. Римус сильнее надавил ему на грудь и повторил: — О чём ты думаешь? — Это второй вопрос, так нечестно! У Сириуса вырвался вздох, Люпин, казалось, хотел проткнуть его насквозь. Он пристально наблюдал за всеми изменениями в чужом выражении лица, наслаждаясь его реакцией. От чего-то Римуса забавляло, как скривился Блэк. Может, в глубине души, он всегда хотел исковеркать настолько прекрасное лицо? — О том, что тебе нельзя… Послышался какой-то новый звук, скрипучий и долгий. Римус перевел взгляд на дверной проём и через секунду отшатнулся от Сириуса, судорожно хватающего ртом воздух. На пороге стояла профессор Макгонагалл, даже с растрепанными волосами, сонная, она выглядела суровой. Быстро оглядев гостиную, ещё более суровым, чем её вид, тоном спросила она: — Вы сговорились не дать мне пойти спать? Из-за её спины показались Джеймс и Лили, вид у них из виноватого стал удивленным. — Какого черта здесь… — начал первый. — Профессор Макгонагалл, — запинаясь, произнёс Питер, — мы… — Я жду объяснений, — взгляд её на секунду задержался на Сириусе, который кое-как сел, прижимая руку к груди, — особенно от вас, мистер Люпин. Староста факультета вздрогнул, как холодной водой окаченный. Только сейчас до него начало доходить, что он сделал. События вечера ускоренной киноплёнкой пронеслись перед глазами. Он снова стал собой, строгий тон с переменным успехом заставлял мыслить трезво. — Я… — живот резко скрутило, а звон в ушах усилился. — Всё в порядке, мы просто немного повздорили, — быстро оправдался Блэк. Он уже придал своему голосу уверенность. — Повздорили? — она скептически приподняла бровь, принюхиваясь, к счастью, с её ракурса не было видно полупустые бутылки. — Да. Мы играли во взрывающиеся карты, и одно разногласие привело к жалкому подобию драки. — Ага, драки… — пробурчал Питер. Джеймс и Лили переглянулись, прикидывая, врёт он или нет. Римус не слышал, что сказала профессор, ему сейчас было не до её нотаций, он в полной мере оценил безрассудность всего содеянного им в этот вечер. Начинать стоит с того, как он вообще согласился на эту игру, не зная, как на него подействует алкоголь? Конечно, он не мог предположить, что потеряет рассудок, но все-таки стоило иметь в виду все варианты развития событий. Ведь неспроста говорят, что все глупые поступки человек совершает по пьяни. Оставалось надеяться на две вещи: что Макгонагалл не видела, как он нависал над другом, и что сам Сириус достаточно пьян, чтобы не относиться к произошедшему серьезно. Последнее напрягало особенно сильно, как ему теперь вообще смотреть в глаза Блэку? — Живо по спальням, глаза мои б вас не видели. И откройте окна, — закончила Макгонагалл и покинула гостиную, не дожидаясь исполнения приказа. Она даже забыла про Джеймса и Лили, которых, видно, обнаружила где-то после отбоя и решила проводить до башни. Сириус молча поднялся, прошёл мимо Питера, отобрал у него бутылку и сделал четыре больших глотка. — За даму Луни, за восьмёрку Хвоста, за мою десятку и за новый синяк, — продекламировал он. — Боже мой, Сириус, ты решил напиться до обморока? — удивленно спросила Лили, но тот, не удостоив её ответом, поплелся в спальню, прихватив и бутылку. Римус шумно выдохнул, когда дверь за ним закрылась. Джеймс хотел догнать друга, но, видимо, был слишком ошеломлен. — Зато теперь я знаю, что нарисовать на вальте… — сказал Питер, потирая затылок. В ту ночь Римус так и не смог уснуть, чувствуя себя опустошенным, он раз за разом прокручивал в голове один и тот же момент. Римус не отвечал на вопросы друзей, коих было много, очень много, так что отдувался Питер, благоразумно умолчавший о подробностях завершения драки.

***

Падал снег, окрестности замка купались в свете восходящего солнца. Каждое деревце сражалось за внимание игривых лучей. Чья-то сова, расправив мощные крылья, тёмным пятном продиралась сквозь пары танцующих снежинок. Наступил рассвет, а Люпин так и не смог придумать ни объяснение для Сириуса, ни как завести разговор. Кровать Римуса стояла ближе всего к стене, повернувшись на бок, он незаметно для остальных смотрел в окно. Долго смотрел, пока один особо наглый лучик не ударил ему в глаза. Римус хотел воспротивиться ему, но понял, что спать не хочет, а потому нет смысла лежать дальше. Римус тихо, он давно изучил, какие половицы скрипят, встал. Несмотря на время, гриффиндорцы очевидно ещё спали, во всяком случае, он привык просыпаться первым. Послышался какой-то шорох, Римус обернулся, заметив у противоположного окна Сириуса. На фоне заснеженных окрестностей его бледная кожа почти сливалась, а чёрные волосы создавали слишком сильный контраст. Между ними висели невысказанные слова, тяжёлым грузом давя на обоих, втаскивая в неловкое молчание. Пока сидящий на подоконнике Блэк не сказал: — Луни, мне не нужны твои объяснения, честно. Просто давай представим, что сейчас валет в моей руке. — В смысле? — непривычно тихо спросил он. — Ответь одним словом, это было желание или помутнение? Он хотел сказать «и то и то» или «всё вместе», но прикусил язык, Сириус не просто так запросил односложный ответ. Но что это было? Влечение, порыв, тяга, вожделение, одурь или что? Все слова подходили, но ни одно не выражало причину полностью. — Глупость. — А? А… Ясно, — Сириус отвернулся, вперив взор в стекло. — Глупость — просить такой ответ. Но я его дам. Страсть.