Соленой водой, благословившей нас

Волны пеной рушатся на песок, состоящий из ракушек.  Эти ракушки блестят на закатном солнце на моих ногах.  Еще на ногах блестят тонкие светлые волосы. И ранки блестят на ногах почему-то тоже.  Ногти мои похожи на ракушки. Не блестят, но так же слоятся и формы той же.  И так же ранимы, будто их может утащить воробей.  Я комкаю ноги куда-то ближе к туловищу, чтоб никто не украл.  Ноги держат меня на плаву в море.  Ноги тащат меня на суше вдаль.  Ноги нажимают на педаль.  Ветер шелестит в ушах, проникает в вены,  Медленно расплывается по мне и по нему, будто мы кувшины.  Ветер несет соленость и негу, в которой мы тонем.  Он сидит на берегу тоже, в его волосах песчинки ракушек.  Тоже блестят на солнце.  А я не могу оторвать взгляд от его носа, с которого так жадно капает пот и так беспощадно слезает обгорелая кожа.  Потому что упрямый и жутко красивый.  Оторвать взгляд от ресниц, спутанных, склеенных солью воды, с затерявшимися солнцами на кончиках. Тоже не получается. Блуждающие глаза по краснеющей коже.  Откуда-то «Чарли, все хорошо?» А я теперь — сердце.  Бьюсь в каждой песчинке на его ресницах.  И в глазах у меня — сердце.  И в ушах слышу одно — сердце.  И грудь изнутри пробивает оно — сердце.  И весь теперь я, от ракушек в бровях до ракушек под ногами, твой.  И волны, что бьются о берег, твои.  И чужая рука, бывшая моей, теперь твоя, и сердце, что так беззаветно стучит к тебе, твоё.  Горячий пар собирается между твоими губами и моей шеей.  Горячие капли стекают вниз, где скоро будут и твои губы, я знаю.  Горячий ветер не оставляет меня и тебя, он следит и подглядывает, робко, но настойчиво.  Твои мокрые волосы, твои капли моря на коже, твои жадные и преданные глаза, твои ленивые касания, которых хочется больше-больше-больше.  И губы, которых много-много-много, а хочется больше.  Чтоб не было расстояния между мной и тобой, чтоб мы клетками чувствовали один ветер и сердца бились ритмом одним.  Пальцы мои — серферы твоих кудрей.  Как благостен нам океан: ты прямь волос своих отпускаешь вольно виться, я тону в этой красоте, в глади, в волнах.  И я бегу по тебе, бегу все быстрее, точно в том темпе, что ты бежишь по мне.  Мы обступаем друг друга на этих виражах, мы летим, разбрызгивая искры, царапаясь, стираясь.  И восстанавливаясь мгновенно адреналином касаний.  Иногда мне кажется, что я не успею, что задохнусь в вакууме между клетками твоими и моими.  Но руки твои, сильные руки с жесткой кожей на пальцах, развевают все мысли.  И я фридайвером погружаюсь в глубину твоих глаз, чтоб увидеть в той прозрачности неизведанное.  А ты остаешься на мне красным цветом, полосами, делаешь из ягненка тигра.  И мои волосы мнутся о белые простыни, простыни вырываются из заправленности, ложатся на кровать удобно, тоже волнами.  Потому что куда бы твои сильные ноги не довели нас, куда твои руки не донесли, мы всегда будем окутаны соленой водой, благословившей нас.  Он за рулем.  Когда он управляет машиной, я полностью расслаблен, я дремлю.  И даже когда наши оголенные взгляды встречаются, вырываясь из-за болидов, я спокоен. Спокоен и распален жаждою гонки, силой скорости.  Зелень моих глаз встречает зелень деревьев. Эта узкая дорога, эта дорогущая машина, этот дражайший человек.  Золотой дракон солнца пробивается сквозь кроны, не слепит, скорее гладит теплом и светом.  А он сосредоточен так, что на носу морщинки, в глазах только колея асфальта.  И будто ничего не существует кроме меня, него и нашей скорости.  Тридцатиградусный воздух, разрезаемый нами, бьющий по бровям и ресницам, пролезающий между животом и рубашкой, касающийся коленей, такой плотный, что можно откусить или отломить кусок, спрятать в карман, чтоб достать потом.  Впереди город, теряющийся в прозрачности воздуха, в дымке марева, в асфальтовой жаре.  Его рука на моём бедре, вторая на руле, ноги жмут упругую педаль.  Мои щёки наливаются красным, я чувствую свою красную после его губ спину, чувствую его красную после солнца спину, завидую себе.  И если можно было бы выбрать, где проживать временную петлю — здесь и сейчас. Застрять во мгновении. Вдыхать листву и наливаться теплом от его теплой руки.  «М», «А», «К», «С» — процеживаю языком во рту, каждая буква заглавная, каждая на сердце выжжена.  Он не слышит — в голове ветер, в ушах мысли, в глазах дорога, в теле скорость.  А у меня его имя звенит звонче колоколов, громче атомного взрыва.  И хочется всего, и чтоб рука шею гладила, и чтоб губы продолжали оставлять красное, и чтоб вместе сквозь любые килограммы скорости, сквозь все воздушные барьеры.  И громко сказать «Аминь».  И прокричать  — «Согласен».  И «Люблю».