Хозяйка огня

Лорд Огня Зуко произвёл настоящий фурор, когда объявил, кто станет его будущей супругой. Все были уверены: трон Огненной Нации разделит Мэй — их связь до изгнания Зуко была хорошо известна, а её семья представляла собой выгодную политическую партию для шаткого государства, только начинавшего восстанавливаться после войны. Но Зуко выбрал не Мэй. Его решением стала она — Катара. Маг воды. Героиня войны. Противоположность во всём. И никто не ожидал этого союза. Катара прибыла во дворец Огня спустя два месяца после коронации Зуко. Тайно. Она пересекла границы, укрывшись в тени, чтобы предотвратить заговор сторонников “чистой крови”. На десятый день после прибытия она была официально коронована и вошла в историю как первая Королева Огня, рождённая в водах Юга. Свадьба прошла за закрытыми дверями — скромно, почти тайно. Пышное торжество было бы неуместно в разгар политических волнений. Зуко не скрывал своей одержимости супругой. Одним из первых указов он отменил древнее правило, согласно которому Владыка огня и его супруга должны были спать в разных покоях. С момента её коронации Катара переехала в его спальню. В их спальню. Фрейлины и служанки шептались. Говорили о звуках, доносившихся по ночам из королевских покоев. Звуках, полных страсти и огня. Лорд Огня и его королева стали неразлучны. Катара сопровождала мужа повсюду — на светских приёмах, выходах к народу, в официальных поездках. Говорили, она — его тайный советник, его личная совесть и голос разума. Зуко считался с её мнением. Он слушал её. И в этих слухах была правда. Для него Катара была не просто женой. Не просто страстью. Она была его огнём — тем, что согревало и освещало путь. Его одержимостью. Даже плотный королевский график не мешал Зуко завтракать, обедать и ужинать с ней. Каждый день он выкраивал время — пусть всего полчаса — лишь бы побыть с ней наедине. Но самым любимым моментом для него всегда оставался вечер. Вечер, когда он возвращался в их спальню. Когда мир отступал, оставаясь за дверью. Когда он касался её кожи и слышал её дыхание. Когда он доводил свою жену до беспамятства и слышал, как её стоны разгораются, как пламя. Слухи не врали. Он действительно любил эти звуки. Они были его музыкой. Катара — не просто женщина. Она была его стихией. Его слабостью. Его властью. — Ах… Зуко… — выдох Катары дрожал, когда она, восседая на нём, двигалась с такой уверенностью, будто управляла самой стихией. Её тело отзывалось на его жар, а каждая волна её движений только сильнее разжигала его. — Да, любовь моя? — с хрипотцой спросил он, сжимая её грудь в ладонях. Его губы накрыли сосок, и он стал жадно ласкать его, кусая и посасывая — он знал, как быстро это сведёт её с ума. Катара вскрикнула от нарастающего удовольствия и, опершись обеими руками о изголовье кровати, предоставила ему полный доступ к своей груди — и открыла для него новый угол для глубоких толчков. Он не заставил себя ждать. Уперевшись ногами в постель, начал двигаться снизу, проникая в неё глубже с каждым толчком. Его рот не отрывался от её тела, оставляя багровые следы — укусы, засосы — метки его желания. — Моя Владычица Огня… — прошептал он, сжимая её грудь, слегка замедлив ритм. — Я ведь просил… не залечивать мои отметины. Я вчера так старался… вроде оставил пару на твоей груди. Она сдавленно застонала, ощутив, что он сбавил темп. — Мой Лорд… — прохрипела Катара. — Сегодня было общее купание во внутреннем дворе… — И?.. — в его голосе прозвучала угроза. Он резко насадил её на себя, вынудив выдохнуться. — Ты была там голой? — Н-нет… — едва отдышавшись, ответила она. — Но… я была в купальном наряде. И, пожалуй, не стоило бы всему двору лицезреть… ваши отметины. — Я хотел, чтобы все знали, что ты моя. — Его руки обхватили её бёдра, и он начал вбиваться в неё снова, глубоко и жадно. Громкие, влажные звуки заполнили покои. Катара стонала всё громче — и он не мог насытиться этой музыкой. — Зуко… я сейчас… — выдохнула она, едва сдерживая разрядку. Он резким движением перевернул их, она вскрикнуло от неожиданности — и тут же снова застонало, когда он начал входить в неё с новой силой, теперь сверху, с колен. — Моя Владычица Огня… о чём ты просишь? — прошептал он, глаза горели пламенем. Его большой палец нашёл её клитор — и, надавив, он почувствовал, как её внутренние мышцы сжались. — Я… хочу… — она не успела договорить, сорвалась на крик. — Думаю, я понял, — прорычал он. Его толчки стали яростными, от них сотрясалась кровать. Звуки страсти, стоны, хныканье — всё слилось в неистовом ритме. Он довёл её до вершины. Катара выгнулась, беззвучно крича, её тело содрогалось в пульсирующем наслаждении. Пока она приходила в себя, Зуко не останавливался — приподнял одну её ногу себе на плечо и продолжал, хрипя от удовольсвия, ощущая, как её тело снова отзывается. — О Боги… — простонала она, не в силах сдержать себя. И почувствовала, как Зуко содрогнулся, и жар его разлился внутри неё. Он остался лежать, прижавшись к ней, укрытый её руками. Она вела пальцами по его спине, наслаждаясь его тяжестью и теплом. — Ты невыносим, — прошептала она ему на ухо. — Мы и так компрометируем себя… слуги начнут думать, что ты меня мучаешь… Он поднял на неё взгляд и усмехнулся: — Это не так далеко от правды. Хотя на самом деле — мучаешь меня ты. Своим видом. Своим запахом. Всем своим существом. Я теряю контроль рядом с тобой. — По дворцу ходят слухи, что я ведьма крови и держу тебя под чарами, — усмехнулась Катара. — А я с ними согласен. Только это была не магия. Это был ты — твой ум, твоя сила. И, конечно… твоё тело. — Он провёл пальцами по её бедру, будто по драгоценному фарфору. — Значит, всё-таки я виновата? — прошептала она, едва касаясь его губ. — Абсолютно. — Он накрыл её рот поцелуем, в котором смешались голод, обожание и огонь.

***

Катара стояла на балконе, облокотившись на перила, и смотрела вдаль. Ветер играл её волосами, но она будто не чувствовала его — её мысли были далеко за пределами дворца. Он подошёл сзади, молча обнял её, переплетая руки на её талии. Она чуть наклонилась назад, прислоняясь к нему, и повернула голову. Их взгляды встретились. Долго и молча. — Что-то тревожит тебя, любимая? — мягко спросил он, в голосе звучала тревога. — Сокка… — её голос дрогнул. — Он не ответил на моё последнее письмо… Зуко крепче сжал её, прижал поцелуй к её лбу. Он знал, как она каждый раз ждёт вестей, как надеется — вот теперь всё изменится. А в ответ — тишина. Писем было много. Почти год прошёл с тех пор, как она стала его женой. С каждым письмом она вложила в конверт не только слова, но надежду — на прощение, на принятие. Их разлука с братом, решение связать жизнь с Зуко — было принято не всеми, и уж точно не сразу. Аанг… Он был влюблён в неё. Все знали это. Многие верили, что именно он станет её избранником. Но судьба распорядилась иначе. И теперь та, что считалась неподходящей, стала его идеальной половиной. С ней его мир наконец приобрёл смысл. — Может, нам стоит навестить их? — прошептал он, коснувшись её губ поцелуем. — Увидев тебя, он поймёт, как ошибался. — А как же государственные дела?.. Я не хочу отвлекать тебя, — проговорила она тихо, почти извиняясь. Он нахмурился, приподнял её подбородок и строго посмотрел в глаза: — Нет ничего важнее тебя. Мы с тобой не отдыхали уже почти год. И, нет, поездка на Угольные острова не в счёт — ты там проводила бесконечные визиты в школы и госпитали. Государство не развалится, если государь и государыня на пару дней исчезнут из зала совета, — с лёгкой улыбкой он прижался щекой к её щеке. — И, возможно, я понимаю его обиду, — добавил он уже тише. — Мне действительно нужно с ним поговорить. Лично. Я слишком долго откладывал это. Ты всегда меня останавливала… — Потому что знала, чем это может обернуться, Зуко, — строго перебила она. — Я не хотела второй мировой войны. — Я знаю. — Он кивнул, в голосе появилась усталость. — Но, может быть, мы слишком долго бежали от неизбежного. Они наши друзья, мы прошли через многое… Но твоя коронация стала шоком. Для всех. Для него особенно. Многие мечтали увидеть тебя рядом с Аватаром… — А я нет. И это главное. — Она резко повернулась к нему лицом, её глаза горели. — Я выбрала тебя. С тобой дни и ночи обрели смысл. — Даже когда я много работаю? — Даже тогда. Я, конечно, ненавижу, когда ты пропадаешь на долгие часы… но ты всегда умеешь это компенсировать, — она игриво улыбнулась, и он рассмеялся, искренне и глубоко. Этот смех пробудил в ней тихую дрожь счастья. — Я люблю тебя, Катара. Мне больно видеть твои слёзы или печаль. Иногда мне кажется, что я запер тебя здесь… — О чём ты? — Я серьёзно… — сдержанно выдохнул он. — Ты правда счастлива со мной? Со всем этим? Советами, визитами, этими бесконечными приёмами… Я боюсь видеть в твоих глазах то, что видел в глазах матери. Я не выдержу, если ты станешь такой, как она… — Зуко! — воскликнула она, почти с упрёком. — Как ты мог?.. Я не твоя мать. Я пришла к тебе сама. Меня никто не заставлял. И мне больно, когда ты говоришь, что народ Огня — не мой народ. Двор — не оковы. Это стала моей возможностью высказываться, действовать, менять. Ты что, не заметил, как у нас стало зеленее? Он посмотрел на неё — и всё понял. На улицах действительно стало больше садов. Люди улыбались чаще. Женщины во дворце носили синие ожерелья в знак мира. Катара изменила всё. — С твоим приходом всё стало ярче. И лучше. Прости меня, — прошептал он, целуя её лоб. — Я просто хочу лучшего для тебя… — Лучшее — это быть с тобой, — перебила она его, не давая договорить. — Значит, готовимся к поездке? — его голос снова стал тёплым и живым. — Я распоряжусь подготовить корабль. — Да, — её глаза засверкали. — Я не могу дождаться встречи с родными. — Всё, чего ты хочешь, будет твоим, Катара. Я постараюсь дать тебе всё. — Мне нужен только ты, — прошептала она, прижимаясь к нему и срывая с его губ страстный поцелуй. — Ты должна быть уверена, Владычица… — прошептал он, зарываясь лицом в её шею. — Я не смогу сейчас остановиться… — И не надо, государь. Вы мне задолжали одну ночь… на прошлой неделе, — её голос стал шёлковым. — Ах, как я мог забыть… — с притворной укоризной он подхватил её на руки. — Пора исполнить свой долг перед Владычицей Огня. И понёс её к кровати, унося прочь из этого мира — туда, где существовали только они. Он осторожно уложил её на постель и медленно стянул с неё шёлковое платье цвета пламени. Проводя ткань через голову, он целовал каждый открывавшийся участок кожи, как будто благоговел перед ней. Его губы касались её шеи, плеч, ключиц, живота — пока она тихо дышала и ловила его прикосновения с замиранием сердца. Он прижал ладони чуть ниже её округлившегося живота и, нахмурившись, спросил: — Как ты себя чувствуешь? Лекарь точно разрешил нам заниматься этим… в том же темпе, что и до беременности? Катара закатила глаза. Он задавал этот вопрос почти каждый раз. — Да. Он сказал: “что нравится маме — понравится и ребёнку.” — ответила она с лёгким раздражением, но и с нетерпением. — Зуко, у меня всё хорошо. Иди ко мне. Я скучала. Мне нужно это. Мне нужен ты. После того как они узнали о её беременности — три месяца назад — Зуко изо всех сил старался держать себя в руках. Не прикасаться к ней. Быть «разумным». Но это длилось… ровно неделю. Однажды вечером, устав от его осторожности и прохлады, Катара в ярости спросила: “Ты мне изменяешь? Или, может, моё тело больше тебя не возбуждает?” Тогда Зуко осознал, что перегнул. Он сразу увидел боль в её глазах — и понял, что должен всё исправить. И он сделал это. Всю ночь. Без остановки. Он доказывал ей раз за разом, что её тело стало для него ещё более желанным, что он сходит с ума от неё — особенно теперь, когда в ней билась ещё одна жизнь. Честно говоря, Катара сама не ожидала от себя такой жажды. Её желание стало почти непреодолимым. Она думала, что во время беременности между ними наступит пауза, покой, телесное смирение. Но её тело хотело иного. Каждая ночь без него, каждый обед, когда он задерживался на совете дольше обычного, сводили её с ума. Она ловила себя на том, что считает минуты. И если бы кто-нибудь узнал, насколько она его жаждет, — наверняка посчитал бы её безумной. Зуко, как будто почувствовав эту внутреннюю лихорадку, прижался к ней с жадностью. Его губы нашли её губы, затем шею, ключицы. Поцелуи стали рваными, нетерпеливыми. Но когда он добрался до её груди — время будто замедлилось. Он обожал её грудь — особенно сейчас. Сменяя движения, он целовал, ласкал языком соски, подрагивающие от возбуждения, обводил их горячими губами и слегка прикусывал, вызывая у неё прерывистые вздохи и стоны. Затем его губы спустились ниже, по животу. Он остановился, нежно прижал лоб к округлости, а потом прошептал что-то совсем тихо. — Что ты говоришь? — прошептала Катара, затаив дыхание. Он поднял на неё взгляд с лёгкой улыбкой. — Прошу его… или её… заботиться о тебе. Защищать тебя. Как я. Всегда. Она сжала простыни. Её сердце колотилось. А он — больше не сдерживался. Зуко уверенно раздвинул её ноги, закидывая одну на своё плечо, прижимаясь к её бедру горячей ладонью. Пальцы скользнули по её влажному лону, легко и точно. Он погрузил в неё указательный палец, чувствуя, как она уже готова, как её тело само зовёт его к себе. А затем — резко и жадно — припал губами к её клитору. Он делал это, как будто пил воду после долгой жажды. Стон вырвался из его горла — он и сам был на грани. Его язык неустанно ласкал её, играя с ней, сводя её с ума. Она не сдерживалась — её крик сорвался с губ, грудь поднималась в прерывистом ритме. — Ммм… как же ты вкусная… — выдохнул он, не отрываясь. — Ты знаешь, как сильно я люблю быть между твоих ног, моя сладкая?.. Я бы остался тут навсегда. Катара едва могла дышать. Слова, которые раньше бы её смутили, теперь только усиливали жар внутри. — Ах… — только это она и могла сказать. — Ты дрожишь… я чувствую, как сильно ты хочешь, — ухмыльнулся он, вновь погружаясь в неё губами. Её ноги подёргивались от наслаждения, она цеплялась за постель, изгибалась, теряя контроль. — Да… пожалуйста… дай мне всё, — простонала она, голос её дрожал, как и всё тело. Он не остановился, пока не почувствовал, как волна охватывает её, как она изгибается под ним, словно сама стихия. Она кончила, захлёбываясь ощущениями. И он ловил каждую её дрожь, каждый стон, жадно, как будто это было его топливо. Когда она затихла, задыхаясь, он поднялся к ней, целовал, проникал языком в её рот — и дал ей почувствовать её вкус на его губах. — Боги, Зуко… — прошептала она, слабо обнимая его. — Я не чувствую тела… — В этом и был план, — прошептал он, и в следующую секунду освободив себя от одежды — погрузился в неё полностью. — Да… вот так… прими меня, милая… — простонал он, утопая в ней, поглощённый плотью и страстью. Его движения становились быстрее, сильнее — и каждый толчок, каждый удар бёдер, каждый сантиметр трения между ними отзывался гулом удовольствия. Он скользил в ней глубоко, а его лобок натирал её чувствительный клитор, вызывая в ней новый прилив жара. Катара, сама едва дыша, поднимала таз ему навстречу, делая это трение ещё острее, ещё безумнее. Их тела работали в идеальном ритме — как единое целое. Зуко вошёл в ритм, который буквально вышибал воздух из их лёгких. Пот капал с его висков, грудь тяжело вздымалась. Катара царапала его спину, оставляя следы, словно хотела выцарапать его изнутри. Метки желания. Метки её одержимости. — Давай… кончи ещё раз… — прошипел он ей на ухо, посасывая мочку. Это сработало. Катара вскрикнула — неожиданно, громко — и её тело содрогнулось в волне второго оргазма. Её мышцы сжались, и он почти потерял контроль. Рыча, он вогнал себя до предела и выплеснулся в неё, оставляя внутри себя всего. И, как всегда, в этот момент — приник к её шее и оставил укус. Не чтобы причинить боль. Чтобы пометить. Он тяжело дышал, откинувшись рядом с ней, и притянул её к себе, прижимая к своему влажному, горячему телу. — Ты… точно сделала меня одержимым, — прошептал он, всё ещё с хрипотой в голосе. Глаза полузакрыты. Слабая дрожь в груди. Катара хихикнула, укрываясь его рукой, как в панцире. — Конечно. Я же та самая ведьма, что околдовала Хозяина Огня… не давая ему спать ни одной ночи, — проговорила она с театральным пугающим голосом, но в её тоне звучала нежность. — Сон рядом с тобой невозможен… — улыбнулся он, проводя пальцами по её щеке. — Потому что настоящий отдых для меня — когда ты рядом, моя Хозяйка Огня.