Молись обо мне

Ротков давно погрузился во тьму. На улице не было ни огней, ни звуков — только ветер, завывающий в пустых улицах, и редкие скрипы разбитых вывесок. Лэйн шагала по разбитой дороге мимо разрушенных домов. Хоть на ней и было пальто, холод все равно чувствовался, проникал прямо в кости, пронизывая изнутри.  Церковь стояла на пригорке. Полуразрушенная, со сколотыми статуями и обугленным фасадом, она по-прежнему производила впечатление. Уцелевшая часть витражей отбрасывала цветные отсветы на землю. Внутри было темно и тихо, пахло пеплом, воском и сыростью. Она вошла. Дверь скрипнула. Сразу заметила его. Каин.  Ангел стоял у алтаря. На коленях, спиной к ней. Лунный свет пробивался сквозь цветные стекла и падал прямо на него. Издалека он казался чужим — почти статуей. Он молился шепотом. Слова были неразборчивыми, но в них чувствовалось напряжение, словно он сам не знал, к кому обращается. Лэйн не сразу пошла вперед. Сначала наблюдала. Его присутствие чувствовалось сразу — он будто заполнял собой все пространство. Дышать стало тяжело, в нос ударил запах ладана.  Он обернулся. Встал. Лицо — непроницаемое. Ни удивления, ни приветствия. Точно почувствовал ее с той самой секунды, как она переступила порог. Его лицо не было холодным, скорее отрешенным. В глазах — усталость. Как будто приход Лэйн был не случайностью. Как будто он знал это. — Ты пришла, — голос тихий, в нем ни удивления, ни радости.  — Я… — Лэйн замолчала, но не из растерянности. Просто все возможные причины, слова казались теперь ненужными. Каин медленно поднялся. Подошел. Его шаги почти не были слышны. Взгляд — внимательный, изучающий. — Хочешь исповедоваться? — Нет, я... — она стояла, сжав пальцы в кулаки, будто держалась за себя. За остальное, что еще не сгорело. Каин подошел еще ближе. Их разделяли какие-то полметра, и все внутри Лэйн натянулось, как струна. Она слышала его дыхание.  — Тогда оставайся, — сказал он наконец, и это прозвучало больше, чем вопрос, нежели утверждение.  Ангел давал ей выбор. Хотя в голосе сквозила жесткость, он не умолял. Не звал. Она могла бы уйти прямо сейчас, уставив все позади. Каина в том числе.  Но Лэйн прошла мимо него, не отводя взгляда. Поднялась по ступеням алтаря. Остановилась. Его лицо по-прежнему было непроницаемым, но взгляд стал другим. Как будто нечто в его броне треснуло. — Если я скажу, что не умею быть нежным? — он говорил почти спокойно, но дрожащие руки выдавали волнение, не присущее такому высшему существу, как он. — Во мне нет тепла. Я могу сломать.  — Ты не сломаешь, — ладонь девушки легла ему на грудь. Ее слова словно ударились о стены церкви. И его разума.  Молчание. Он шагнул ближе. Ладонь легла на ее щеку. Касание было холодным, не ласковым — проверяющим. Лэйн вздрогнула, но не отпрянула. Каин провел большим пальцем по скуле и подбородку, спустился к шее. Потом наклонился. Поцеловал ее.  Не осторожно. Не мягко. Его губы сомкнулись на ее, как если бы она была запретной молитвой, которую не читали столетиями. Поцелуй был голодным, решительным, казалось, Каин все это время держал себя в руках, а сейчас вдруг сорвался. Женские пальцы сжались на его одеянии, он обнял ее, сжав так, что на мгновение стало больно. Прижал к себе, как грех, от которого не желал отказываться.  — Если сейчас остановлюсь, больше не вернусь, — шепот ангела звучал отдаленно.  — Не надо останавливаться, — отозвалась Лэйн.  И они не спешили. Движения были напряжённые, рваные — как у тех, кто слишком долго сдерживался. Первым делом ангел сбросил тяжелое пальто с хрупких плеч. Затем он поднял ее, посадил на край алтаря, прижавшись всем телом. Теперь в его движениях появилось нечто другое. Не страсть — власть. Каин раздвинул ее ноги, встал между ними, склонился над ней, пока лбы не соприкоснулись. Его сорванный голос прозвучал как предупреждение: — Ты не уйдешь прежней. И она не хотела. Каин смотрел на нее так, будто собирался не просто коснуться, а разломать на части. Он не знал иного способа чувствовать. Не знал, каково это.  Мужские руки легли на талию Лэйн сквозь одежду. Он коснулся ее ключиц губами, без предварительных слов, не обратив внимания на дрожь, прошедшую по ее спине. Его поцелуи не были нежными, но и не жадными, словно знал: где будет больно, а где — хорошо. Она чувствовала, как грубые ладони огладили ребра, живот. Он смотрел ей в глаза. — Скажи «нет», — шепнул он, и голос его хрипел от сдерживаемого. — Не скажу, — выдохнула она. Каин стянул с нее свитер, на мгновение замер, разглядывая, но изгибы тела, а саму реакцию — покрасневшие ключицы, мелкую дрожь в мышцах, как будто все это было не простым вожделением, а откровением. Он наклонился, провел губами вдоль шеи, там, где бился пульс, учащенный. Его язык едва касался кожи, оставляя влажные следы. Ладони ангела переместились на спину, и Лэйн вздрогнула, испугавшись своего желания. Тело отзывалось на каждое прикосновение, реагируя быстрее, чем разум. — Все в порядке, — тихо заверил Каин.  Ангел сдернул бюстгальтер. Его ладони были холодные, отчего Лэйн едва слышно пискнула. Он склонился, провел языком по обнаженной коже, задержался, сжал грудь. Она коротко выдохнула и вцепилась пальцами в край рясы. Каин выпрямился, стянул с себя верхнюю часть облачения медленно, не спеша. Под рясой — черная рубашка, плотно облегающая фигуру. Он расстегнул ее, сбросил, не глядя, и наклонился снова. Пальцы мужчины прошлись по ее джинсам, помогли ей снять все сразу, включая белье. Он опустился на колени. Вновь. Словно готовый начать читать новую молитву, поцеловал бедро, потом ниже. Не спрашивал, не колебался, знал, чего хочет. Двигался спокойно, точно. Лэйн подалась навстречу, задрожала, прикусила губу. Долго он не продолжал — лишь несколько мгновений оказалось достаточно, чтобы лишить ее контроля. Здесь ты моя.  Пояс на его брюках уже был расстегнут. Каин судорожно дышал, когда Лэйн скользнула ладонью по его животу. Ниже и ниже. Обхватила его длину, отпустила, подняла обманчиво невинный взгляд, в котором плясали чертики. Каин понял.  И в следующую секунду он навалился на нее, накрыв собой. Его губы вновь нашли ее, но теперь целовал иначе — с нетерпением, с оголенной потребностью. Он грубо сжал нежные бедра, откинул ее волосы, жадно втянул воздух где-то под ухом, точно хотел вобрать в себя все, что она есть. Один из его пальцев скользнул под край ее нижнего белья, едва коснувшись. Немой вопрос: Можно? Взгляд порочного ангел говорил сам за себя. Лэйн кивнула. Каин освободил их от последнего барьера. Тело открылось полностью. Ноги обвились вокруг тела ангела, а тот вошел сразу, без паузы и до конца.  Она разомкнула губы, не зная, то ли стонать, то ли звать его. Его тело в ней было как раскол. Двигался медленно, не ускорялся, держал ритм, каждый толчок — точный, глубокий. Контролировал себя. Она выгнулась, зажмурилась. Лицо его было близко, но в то же время так далеко, — он смотрел, как она принимает его, будто не мог поверить. С каждым движением ее внутренности отзывались сильнее. Лэйн чувствовала, как он держит ее за запястья, вдавливая в поверхность алтаря, а потом, отпустив, целует шею, ключицы, грудь. Его язык был обжигающе холодным — но тело вспыхивало под ним, будто сопротивлялось.  Он двигался быстрее. Крылья за его спиной дрожали от напряжения. Одно скользнуло вдоль ее бока, другое задело алтарь. Лэйн потянулась к ним, провела пальцами по плотным, почти острым перьям. Каин не сказал ни слова, но вздрогнул. Каин наклонился, схватил Лэйн за затылок, поцеловал. Поцелуй далеко не ласковым. Она ответила, кусая его губы, оставляя следы не только на губах, но и на плечах — девушка царапала кожу ангела ногтями.  — Смотри на меня. — Каин… — выдохнула она, открывая глаза, когда он вошел особенно глубоко. Его взгляд не был отрешенным теперь. Ангел словно сверлил в Лэйн дыру, словно видел ее насквозь, ее греховные желания.  — Я здесь. Кажется, именно в этот момент он наконец чувствовал. Не играл, не отстранялся. Был в ней. Полностью. Понял, каково это. Его бедра прижимались к ней с силой, заставляя скользить по алтарному камню, от стонов не было спасения. Один из его пальцев лег на ее клитор, начал двигаться в такт. Она выгнулась, схватилась за край камня, ногти соскребли пыль. Дыхание сбилось окончательно. Он вошел еще глубже. И снова. И снова. Стук тела о тело раздавался эхом по церкви   Он не был нежен. Но в том, как он это делал, было что-то большее, чем похоть. Каин смотрел на нее, как на то, что боялся потерять. Он не говорил, не просил, не клялся. Просто брал. Так, как будто в этом мире осталась только она. Только ее запах, ее кожа, ее жар. Только ее движение под ним, ее губы, слипающиеся от прерывистого дыхания. Только этот алтарь, где не было больше Бога — только он и она.  Ангел ускорился. Каждый толчок был как удар сердца. Ее ноги сжались вокруг его талии крепче. Лэйн почти потеряла связь с реальностью. И когда она сорвалась, он зажал ей рот ладонью, сдерживая бесстыдные звуки. Ее тело содрогалось, однако он не остановился, продолжая двигаться, вжимаясь сильнее, пока сам не дошел до предела.  Он вышел из нее, зарылся лицом в изгиб ее шеи. Собственные плечи тряслись. Вся в его следах: отпечатки ладоней на бледной коже, красные метки на шее, тепло между ног — она молчала.  — Глупо, — подал голос ангел, подняв взгляд, который стал яснее, но с тем же неуправляемым блеском. — Я не должен был, но я не жалею.  Лэйн только кивнула. Говорить ничего не требовалось, все было ясно без слов.  Церковь не издавала ни звука. Лишь пыль в воздухе медленно оседала на пол, смешиваясь с потом, дыханием, телесным отголоском желания. Бог молчал. — Libera me, Domine…