Пока не задушишь

Вода в ванной окрасилась в розовый — едва заметный оттенок, будто кто-то поранился, находясь в ней. Капли стекали по краю ванной, высыхая и оставляя красноватый след. В самом помещении было сыро. Аромат металла смешивался с терпким сигаретным дымом. Чон У лежал в уже остывшей воде, опрокинув голову на край и прикрыв глаза. Одной рукой он пытался оттереть пятна крови на его шее, но они уже высохли, так что сделать это было довольно трудно. Он сжал зубы, скребя ногтями по нежной коже на шее. Холодные капли стекали по мокрым волосам, заставляя Чон У вздрогнуть. Мунджо стоит рядом, прислонившись к плитке и медленно покуривая сигарету. Периодически он выпускает в воздух клуб дыма, из-за чего Чон У морщится, но всё равно вдыхает запах табака. Мунджо ухмыляется. Он прекрасно знает, что Чон У нравится этот запах, хоть тот тщательно это скрывает. Мунджо молча подошёл ближе, придерживая сигарету губами. Не раздеваясь, он перешагивает через край ванны, аккуратно опускаясь в воду напротив Чон У, будто это что-то обыденное. Плеснула вода, поднимаясь и выходя за края, обволакивая брюки и чёрный лонгслив Мунджо. Он сел напротив Чон У и взял сигарету двумя пальцами. Мунджо затянулся, внимательно глядя на Чон У. Чон У поднял голову и посмотрел куда-то позади Мунджо. Он первый прервал тишину и лениво произнёс: — Задуши меня, — Легко и уверенно сказал Чон У, чем вызвал у Мунджо небольшой смешок и заинтересованный взгляд. — Если умирать – то только от твоих рук. — Чон У медленно перевёл взгляд на Мунджо. Тот вновь затянулся и выпустил клуб дыма прямо ему в лицо. Чон У вдохнул этот запах, прикрыв глаза. Губы Мунджо тронула едва уловимая ухмылка, но в глазах промелькнуло что-то серьезное. Он потушил окурок о край ванны, стряхивая пепел в воду, которая тихо подрагивала вокруг его колен. — Я ещё успею тебя задушить, не переживай... — Ответил Мунджо, разглядывая парня напротив себя. — А сейчас... просто расслабься... — Он кратко ухмыльнулся и приблизился к Чон У. Холодные пальцы сомкнулись на его запястье. Крепко, но не болезненно. Мунджо осторожно перевернул его ладонью вверх и задержал взгляд на неровных порезах. Он цокнул и недовольно покачал головой. — Криво, — Сказал Мунджо, разглядывая красноватые линии на запястье. Он привык, чтобы всё вокруг него было идеально. Даже такие вещи, как порезы, обязаны быть ровными и чёткими. — В следующий раз зови меня... — Мунджо коротко усмехнулся и резким движением притянул Чон У к себе так, что вода плеснула через край. Мокрая ткань его одежды моментально прилипла к коже, но он не обратил на это ни малейшего внимания. Ладонь легла на затылок Чон У, пальцы грубо сжали мокрые волосы, заставляя запрокинуть голову. Губы Мунджо прижались к его губам без предупреждения. Жёстко, почти требовательно. Поцелуй был глубоким с первой же секунды, без осторожности. Его другая рука скользнула под воду и сжала талию Чон У, притягивая его ближе, не оставляя пространства между ними. Язык Мунджо переплетался с языком Чон У, пока его руки держали того за плечи. Он отстранился лишь на миг, чтобы провести губами по его щеке и резко перейти к линии челюсти. Зубы слегка задели кожу, и Чон У выдохнул, чувствуя, как сердце забилось быстрее. Мунджо не спешил, он явно наслаждался каждым движением. А этой медлительностью он заставлял Чон У ждать следующего прикосновения. Тёплое дыхание коснулось уха, и Мунджо усмехнулся прямо на коже, прежде чем оставить там влажный поцелуй. Его пальцы сильнее сжали волосы, слегка потянув голову назад, открывая шею. Он прошёлся по ней серией быстрых, но цепких поцелуев, иногда прикусывая, так, чтобы остался след. Мунджо будто нарочно выбирал самые чувствительные места, задерживаясь на них чуть дольше, чем нужно. В одно мгновение он прижался губами к тонкой коже чуть выше ключицы и, вместо мягкого поцелуя, оставил жёсткий засос. Долгий, уверенный — пока не появился яркий, расползающийся алый след. Чон У напрягся, но не отстранился, только сильнее вцепился в край ванны. Мунджо приподнял голову, мельком взглянул на его лицо, и уголки губ поползли вверх. Он вернулся к шее, оставляя ещё пару отметин. Мунджо провёл по ним языком, горячее дыхание обжигало холодную кожу. Спускаясь ниже, он добрался до ключиц и задержался там дольше. Губы сменялись зубами, язык скользил по коже, вызывая дрожь. Оставив последний поцелуй на губах Чон У, Мунджо довольно ухмыльнулся и поднял голову. Вода уже не грела, и от холодного воздуха по коже пробежали мурашки. Следующее, что ощутил Чон У — это мягкая ткань полотенца, которой Мунджо медленно вытирал его мокрые волосы. Он делал это неторопливо, будто специально растягивая момент. Влажные пряди липли к пальцам, а каждый раз, когда Мунджо склонялся ближе, его губы скользили по виску или задерживались у линии челюсти. Чон У то морщился, то прикрывал глаза, но не отстранялся. Мунджо тихо усмехался, глядя, как тот уходит в полусонное состояние, словно сдаётся на его руках. Ложась на кровать, Чон У почувствовал, как матрас пружинит под тяжестью второго тела. Мунджо почти сразу оказался рядом, обнял его сзади и подтянул ближе, будто не оставляя выбора. Тёплое дыхание коснулось шеи, нос уткнулся в воротник, и голос прозвучал глухо, прямо в ухо: — Лапуля, не смей бросать меня... Я не отпущу тебя, даже если ты захочешь уйти... Поцелуй под ухом был тихим, но слишком долгим, чтобы назвать его случайным. Чон У закрыл глаза и почти сразу уснул. Даже во сне ему будет трудно дышать — но по какой-то причине он всё равно не хочет отталкивать эти руки.