Массаж, холод и чужая куртка

В дверь модуля для размышлений деликатно стучат. Мозгоправ улыбается. — Заходи, любитель природы. В комнате прохладно, что Мозгоправу совершенно не нравилось, поэтому он стоит на столе и ковыряется в системе вентиляции. — Как ты понял, что это я? — удивляется Ботаник. Мозгоправ стоит к нему спиной и слишком занят ремонтом. «Ты тихий. От тебя у меня мурашки по коже». Но вслух он говорит: — Маленький профессиональный секрет. Подожди пару минут, пожалуйста, и я тебе помогу. — А тебе помощь не нужна? Тут… довольно свежо. — Да холодно пиздец. Можешь взять мою куртку. Мозгоправ никогда не матерится при клиентах — это непрофессионально. И крайне редко — при других альтерах, но в присутствии Ботаника позволяет себе расслабиться. Ботаник об этом не знает. Не думает, что кто-то на базе может вести себя *по-особенному* рядом с ним. Он берет чужую куртку и кутается в неё. Ждать действительно недолго, несколько минут, и Мозгоправ спускается на грешную землю со стола и садится напротив. — Я весь твой, — подбадривает он. — Я пришел за твоей особенной терапией. Глаза за тёмно-желтыми очками вспыхивают. О да! Этот скромняга знает толк в отрыве. «Особое средство» щедро выращено на всех, и… — Я имею в виду массаж головы, — заканчивает Ботаник. Обычно психолог умеет держать лицо, но сейчас не выдать разочарования стоит усилий. — Положи руки на стол, а голову — на руки, — его голос звучит ровно и спокойно. — Если почувствуешь дискомфорт, дай знать. Ботаник устраивается на столе, а Мозгоправ растирает руки, разгоняя кровь по венам — холодные прикосновения не расслабляют, а стимулируют. От первого прикосновения Ботаник слегка вздрагивает, но быстро привыкает. Постепенно напряжение из тела уходит, мышцы становятся всё более податливыми, а по коже бегут мурашки. — Ты не замерз? — Нет. Мне просто приятно, — глухо отзывается Ботаник. Теперь мурашки бегут по коже у Мозгоправа. За свою жизнь он слышал много комплиментов, но редкие волновали душу. От Ботаника были именно такие, волнующие. Можно было бы объяснить это тем, что они — почти буквально один человек, но нет. Никто на базе больше не вызывает нежность. Интерес, азарт, кайф — да. С альтерами хочется быть ярким и громким. С Ботаником — тихим. — Можно задать вопрос? Он… выходит за рамки профессиональной этики. — Пожалуйста. — У тебя были отношения с кем-то кроме Лены? — Нет. Ожидаемый ответ, но внутри всё равно что-то ёкает. То ли от того, насколько спокойно Ботаник отвечает, то ли от тайной надежды на другой ответ. — И тебе не хотелось попробовать… с кем-то ещё? — Ты про секс втроем? — Ботаника веселит предложение Мозгоправа. — Не только. Я про отношения с кем-то другим. — Нет. А зачем? — Ради нового опыта. Новых впечатлений. — А почему я не могу получать новый опыт в старых отношениях? — Мне нравится, как ты рассуждаешь. Очень зрело. Мозгоправ аккуратно проходится пальцами по затылку, и Ботаник как кошка вытягивается от удовольствия. Им всем это нравится; реакция на физические стимулы одинаковая у всех Янов, но Мозгоправу этого мало. Ему не нужно, как у всех. Ему хочется узнать, что возбуждает конкретного альтера. — Я рад, что ты меня поддерживаешь. Кажется, никто, кроме тебя, не хочет меня понять. «Понимать — моя работа», — едва не срывается с губ, но Мозгоправ сдерживает себя. И не только потому, что эта фраза добавит льда в тёплые отношения. Правда в том, что он не понимает. Он создал себя на других идеях. «Удовлетворять свои потребности», так ведь? В этом он хорош. Зачем ограничивать себя, когда в мире так много красивых женщин и мужчин, так много вещей, дарящих веселье? Люди боятся своей дикости, своих фантазий и желаний, и прячутся от них; он — нет. Мозгоправ принимает свои потаенные желания. И сейчас его потаенное желание — соблазнить конкретного человека, чтобы понять: как можно любить одного? — Не будь к ним так строг. В конце концов, все мы живем в клетке своего разума. — Да, я знаю, но… Просто не могу привыкнуть. Мы же один человек, почему тогда мы не чувствуем одно и то же? — Это же прекрасно, что мы не чувствуем одно и то же. Я бы не хотел одним утром осознать, что мне нужно отрезать руку. Или что мне нужно снова прорабатывать свои травмы и закрывать гештальты. Это, знаешь ли, не только утомительно, но и дорого. Сеанс массажа заканчивается. Ботаник выпрямляется, он выглядит немного помятым и сонным, и Мозгоправ старательно отгоняет от себя мысль, что хотел бы полюбоваться этим зрелищем в собственной постели. — И мы — не один и тот же человек, — продолжает он. — Ты заметно отличаешься от остальных. Ботаник отводит взгляд. Он не привык говорить о себе, а значит, подобраться к нему будет стоить времени. Хорошо, что Мозгоправ любит сложные задачки. — Буду считать, что это комплимент, — усмехается Ботаник. — Это он и есть. Ботаник переводит взгляд на него и пытается по взгляду прочесть, шутка ли это или нет, но за желтыми стёклами прячется тайна, и альтер решает для себя, что у штатного психолога просто своеобразная манера общения. — Мне… эм… приятно. Но знаешь, работа не ждет. Спасибо за помощь, — торопливо заканчивает Ботаник, снимает чужую куртку и уходит под рассеянное: «Пока-пока». Оставшись наедине, Мозгоправ берет карандаш и лист бумаги и рисует. Холст и краски — для веселья, чувства потока и расслабления; сейчас ему нужно сосредоточиться. Хаос графитовых линий выглядит как бессмыслица, но так и надо. Смысл есть только для него самого, и он лежит на поверхности: если отдалить рисунок на пару метров, то в густоте линий проступят очертания лица Ботаника. Надо отступить, чтобы осмотреться и понять, как действовать.