Сириус Блэк — это… * Sirius Black Is

      i. Ремус       Сириус Блэк — сияющий, жизнерадостный, искрящийся. В мерцающем разноцветном свете гостиной, в живом пульсе музыки из проигрывателя Кармен Келли, в победной энергии очередного выигранного матча по квиддичу Сириус сияет. Он полон жизни, источает энергию, поёт, танцует и флиртует с полной самозабвенностью. Он привлекает всеобщее внимание, куда бы ни пошёл. Он прыгает на столы, перепрыгивает через стулья и даже через мимо пролетающую метлу, которая летит мимо него. Он разливает напитки, сжимает руки и смеётся, запрокинув голову, обнажив бледную, идеальную шею, и лёгкая струйка пота блестит на его коже.              Он излучает харизму так же, как Ремус излучает социальную тревожность.              Сириус Блэк — это сила природы, сравнимая с магией, судьбой и гравитацией. Он — источник глубокого, магического притяжения: неудержимый, неотвратимый, всеобъемлющий. Он знает, кто он, и получает желаемое любой ценой.              В прошлом месяце он сбросил оковы одной из самых могущественных и влиятельных семей магической Британии, словно те были всего лишь паутиной; только за этот месяц он переспал с половиной магглорождённых и полукровок Гриффиндора и Хаффлпаффа, просто потому что мог. Он легко справляется с уроками уровня ЖАБА; он неохотно вылезает из постели, и его спутанные волосы и мятые футболки выглядят восхитительно; он почти не помнит ничьих имён, и почему-то это только заставляет их желать его ещё больше.              Он преуспевает во всём, за что берётся, и в большинстве дел, за которые не берётся. Иногда кажется, что сама ткань Вселенной подчиняется воле Сириуса Блэка.              Сириус Блэк хотел стать анимагом, и он им стал. Он хотел стать Поттером, и они приняли его с распростёртыми объятиями. Он хотел доказать своей семье, что не будет соответствовать их ожиданиям, и стал первым Блэком на Гриффиндоре за несколько поколений, а затем возглавил шестилетнюю войну против всего Слизерина, от которого его не убедило отказаться никакое количество суровых наказаний.              Совсем недавно ему захотелось убить Северуса Снейпа, и поэтому он неожиданно отправил его в логово обернувшегося оборотня — наплевать на последствия для его лучшего друга, не говоря уже о нём самом.              Хуже всего было то, что он хотел, чтобы Ремус простил его за это, и в конце концов Ремус это сделал.              Потому что Сириус Блэк добивается того, чего хочет, и, что бы это ни было, он всегда, неизбежно, это получает.              Сириус Блэк мог бы получить Ремуса, если бы захотел. Всё, что ему было нужно сделать — это попросить. Иногда Ремус мечтал просто схватить его, прижать к ближайшей стене и целовать, пока Сириус не сдастся. Но у Ремуса так мало достоинства в его имени, в его бедном имени оборотня-полукровки, что иногда ему кажется, что всё, за что он может держаться, — это его шрамы и гордость. Он думает, что не сможет вынести отказ так скоро после того, как Сириус чуть не сделал его убийцей.              Ремус делает большой глоток едкого пунша из своего зачарованного кубка. Музыка из проигрывателя Кармен Келли бьёт по его барабанным перепонкам. Он отодвигается всё дальше в тень того угла, который облюбовал. Он видит, как рука Сириуса задерживается на руке какого-то пятикурсника — тот робко улыбается ему, а Сириус уверенно улыбается в ответ.              Если бы Сириус хотел Ремуса, он бы уже дал это понять. Сириус Блэк не сдерживается, не ждёт, пока кто-то другой сделает шаг. Сириус добивается того, чего хочет, и получает это.              Но он не спрашивает, не намекает, не заигрывает с Ремусом, как он заигрывает с тремя четвертями остальных учеников школы. Так что это совершенно очевидно: Ремус ему не нужен.       Что и требовалось доказать.              ii. Сириус              Сириус Блэк разрушителен, опасен, проклят. Он — вихрь затаённой ненависти, сдерживаемого гнева и повседневной жестокости. Каждый его шаг оставляет после себя руины; каждая душа, которую он задевает, слегка увядает. Он неуправляем, ненасытен, смертоносен; он — олицетворение Адского пламени. Он — худший вид тёмной магии, тот, что соблазняет яркими глазами и красивым лицом, затягивает и высасывает досуха, а затем оставляет стоять на четвереньках, слабого, безрассудного, выдохшегося.              В последнее время он преуспел в соблазнении. С тех пор, как он сбежал, он цепляется за любую возможность очернить имя Блэков. Грязнокровки, полукровки, предатели крови; девочки, мальчики, и тот самый рейвенкловец, который отказывается от гендерных ярлыков. По какой-то необъяснимой причине все они жаждут вкусить человеческую катастрофу — Сириуса Блэка. Он берёт их всех: в чуланах для мётел, в кроватях общежитий, в пыльных заброшенных классах, в забытых нишах глубоко в подземельях, в холодной грязи за теплицей номер четыре. Он цепляется за каждую крупицу привязанности, которую может получить, лишь ради тех нескольких мгновений бездумного блаженства, когда он может забыть, какой он ублюдок.              Но их никогда не бывает достаточно. Он по-прежнему ненасытен, вечно неудовлетворён, расстроен даже во время близости, потому что они не те, кого он хочет…              Но Сириус Блэк опасен для всех, кого касается, и смертелен для самых дорогих ему людей. Он — чернопалый Мидас, распространяющий проклятия некроза вместо золота; он — взрывоопасная, мстительная Медуза; чёртов василиск в львиной шкуре. Он — волшебное воплощение маггловской сигареты: обжигающий, вызывающий привыкание, опьяняющий настолько, что не осознаёшь, как он тебя убивает, — пока не становится слишком поздно.              В последнее время ему приходится всё время двигаться, иначе плохие мысли начинают закрадываться снова; танцуй, мчись, ослепляй очередного незадачливого поклонника своей улыбкой, которая, кажется, должна быть полна слишком острых зубов. Если он не двигается, он разговаривает; если он не разговаривает, он поёт; если он постоянно не занят, если он позволит себе ещё хоть раз соскользнуть в этот холодный, твёрдый, неумолимый камень, тогда он почувствует, что навсегда потерян.              Потому что Сириус Блэк — это ни что иное, как уничтожение, резня, разруха. Он вырвался из цепких сетей дома своего детства, проклял мать и оставил младшего брата одного выдерживать её бессильную ярость и мстительный гнев. Лишь однажды он позволил мании овладеть собой, и умудрился, сам того не ведая, отправить ребёнка на собственную смерть, толкнул лучшего друга на зыбкую грань убийства и уничтожения просто из-за своей прихоти.              В любом случае, что такое мораль для отпрыска, каким бы опозоренным он ни был, Благороднейшего и Древнейшего Дома Блэков? Что такое закон для несовершеннолетнего, незарегистрированного анимага? О какой верности старшему брату, отказавшемуся от четырнадцати лет надёжной защиты ради обещания тёплых объятий в чужом доме, может идти речь? Что такое любовь для живой противоположности всего доброго в этом мире?              Он проводит руками по волосам семикурсницы перед ним, подмигивает подруге позади неё. Пустые имена, безжизненные лица; бессмысленные отвлечения от медленно ускоряющейся спирали, которая месяцами пытается его затянуть. Взгляд неизбежно скользит в тёмный угол гостиной, на вспышку бронзовых волос, на перламутровый шрам.              Ремус почти не смотрел Сириусу в глаза после Инцидента. Это медленно разбивает сердце, и Сириус этого заслуживает. Иногда Сириус мог бы поклясться, что чувствует на себе тяжесть взгляда Ремуса, но это всего лишь пустые мечты. Сириус окончательно и бесповоротно разрушил их отношения, как разрушил надежды и мечты своей матери, разрушил свои отношения с Регулусом, разрушил доверие, выстроенное за шесть лет Мародёрства.              Ремусу Люпину больше не нужно быть свидетелем уничтожения Сириуса Блэка. Ремус уже десятки раз ходил по лезвию ножа навстречу собственной гибели под холодным неумолимым светом луны, возвращаясь истекающим кровью, сломленным и едва дышащим. Сириус всегда знал, что он хрупкое создание, которое нужно запеленать в свитера, наложить бадьян и чтобы его любил кто-то, способный на это. Хрупкие создания недолговечны в изменчивой атмосфере звезды Сириуса.              За последние несколько месяцев Сириус проложил тлеющую полосу опустошения почти по всему, что он любит, и даже сейчас, чувствуя, как он постепенно теряет контроль в сюрреалистической вечерней атмосфере гостиной Гриффиндора, он снова чувствует это желание, этот глубокий мрачный голос, говорящий ему лишь ещё один напиток, или этот придурок МакЛагген просто напрашивается на то, чтобы ему врезали, или готов поспорить, ты сможешь снять с него штаны за пять минут, если начнёшь сейчас…              Но нет, говорит он себе: он только утащит Ремуса за собой. Сириус уничтожил всё хорошее в своей жизни, в своём мире, он не погубит и Ремуса. По крайней мере, больше, чем уже это сделал.              iii. Ремус              Сириус Блэк сегодня уже в тринадцатый раз флиртует с кем-то новым.              Ремус знает, что это бессмысленно, всё это бессмысленно. Сириуса не волнует ни одно из собственных достижений, но по какой-то причине осознание этого никогда не заставляет его чувствовать себя лучше.              Ремус слишком долго наблюдал за ним — их взгляды на мгновение встретились. Ему следовало бы отвести взгляд, но он не может; он хочет слишком многого, хочет его с физической болью в груди, сравнимой разве что с клокочущим чувством самобичевания в животе. В глазах Сириуса мелькает что-то похожее на тоску, достаточно туманное, чтобы усомниться, но достаточно близкое, чтобы у Ремуса на одну пугающую, волнующую секунду перехватило дыхание.              Затем Сириус отворачивается, отвлекаясь на новую девушку, которая только что подошла и потянула его за руку. И мгновение разлетается вдребезги.              Ремус осушает свой кубок, и тот исчезает; у него начинает кружиться голова, и он говорит себе, что именно поэтому ему кажется, что его сейчас стошнит.              Он медленно идёт через гостиную к спальням мальчиков. Волосы на затылке встают дыбом — будто от пристального взгляда, но он убеждает себя: это всего лишь воображение.              Он, пошатываясь, поднимается наверх — в постель.